Слова (ЛП)

– Все хорошо. – На пару мгновений он замолкает. – Сейчас немного одиноко, ведь Леннон уехала в колледж, но каникулы не за горами, и тогда она вернется домой.
Я сглатываю комок в горле.
– Да, она скоро вернется.
– Я так ею горжусь, – говорит он, и я представляю, как отец улыбается, сидя за пианино. – Она так боялась уезжать, но в итоге поборола свой страх. – Он протяжно вздыхает. – Конечно, есть еще этот ужасный профессор математики, который, как она уверена, хочет ее завалить…
– Профессор Хэнкс, – вставляю я, прежде чем успеваю себя остановить.
– Он самый. Думаю, она тоже тебе о нем рассказывала.
Я вывожу пальцем маленькие узоры на покрывале.
– Да. Похоже, этот мужчина та еще проблема.
Несмотря на то, что на первом экзамене все мои ответы, кроме одного, оказались верными, этот придурок пытался завалить меня, потому что я не показала свою работу так, как он предпочитал. Хотя он никогда не уточнял, что мы должны это делать.
– Расскажи мне о нем, – говорит отец. – Я предложил позвонить в колледж, но Леннон сказала, что я только усугублю ситуацию. Она не хотела, чтобы я с ней нянчился.
Он прав. Потому что единственный способ заставить этого богомерзкого профессора меня уважать заключался в том, чтобы вести себя по-взрослому и справиться с проблемой самостоятельно.
Итак, я ворвалась к нему в кабинет и пригрозила устроить встречу с деканом. Я пребывала в ужасе, поскольку мне не нравилось ссориться с преподавателем, но он был несправедлив.
То, что я получила правильный ответ иным путем, не означало, что я ошибаюсь.
К моему удивлению, он сбавил обороты, и в итоге я сдала его предмет на девяносто два балла. Хотя могла получить девяносто три.
– Ну, ты же знаешь, какая она. – Я закусываю щеку, вспоминая, что он всегда говорил о моем своевольном характере. – Упрямая как ослица.
– Так и есть, – смеется папа. – Леннон унаследовала это от меня.
Он прав.
– Я так ею горжусь, – повторяет он, и его слова одновременно становятся кинжалом и бальзамом для моего сердца. – Моя малышка многого добьется.
Как бы мне хотелось, чтобы это оказалось правдой.
– Только потому, что у нее такой замечательный отец.
– Нет. Это все она. Она себя недооценивает, понимаешь? Леннон такая сильная… и талантливая. – Протяжный выдох заполняет линию. – Она не знает, но однажды я слышал, как она поет. У нее ангельский голос. Прямо как у ее мамы. Жаль, что она его скрывает.
Рыдания так и норовят вырваться наружу, и мне требуется приложить все усилия, чтобы не сломаться.
– Я скучаю по ней, – шепчет папа мгновение спустя.
Она тоже скучает по тебе.
Чертовски сильно.
Глава 40
Феникс
– Ты на взводе после вчерашнего саундчека, – хмыкает Сторм.
Я подношу зажигалку к сигарете. Звукозаписывающий лейбл постоянно уговаривает меня бросить, чтобы я не испортил их инвестиции, но они могут отлизать мне яйца.
– И?
– И ты должен быть благодарен, что Леннон прикрыла твою задницу, пока ты зависал на улице и разговаривал по телефону. – Принюхавшись, он выхватывает сигарету у меня изо рта и тушит ее. – Кстати говоря, ты слышал ее голос? Кто бы мог подумать, что она умеет так петь?
Нечто уродливое и горькое стискивает мою грудь.
Я слышал.
Мое молчание только подстегивает его.
– Слушай, дружище. Знаю, ее флирт с Джорджем тебя…
– Мне плевать на Джорджа.
Не считая его связи с Леннон.
Я сжимаю пальцы, пока они не складываются в кулаки. Мысль о том, что эти двое целуются по ту сторону стены, взывает к моей кровожадности. Готов поспорить, если как-нибудь подмешаю ему в выпивку что-нибудь смертельное, никто ничего не заподозрит.
И тут же чувство вины вонзает в меня свои острые когти. Разве ты уже не угробил достаточно жизней, придурок?
Сторм смотрит на разбитую бутылку из-под виски на полу.
– Расскажи мне еще раз, как ты не ревнуешь.
Я показываю ему средний палец.
– Сказал же тебе, тупица. Она просто выскользнула у меня из рук.
Его взгляд останавливается на внушительной вмятине в стене.
 
– Точно.
Я собираюсь выгнать его, но тут раздается стук в смежную дверь.
А вот и дьявол пожаловал.
– Что?
Входит Леннон. Она никогда не отличалась склонностью к веселью, но сейчас ее поведение серьезнее, чем обычно.
В чем дело, Группи? Техника поцелуев Прекрасного принца оказалась не на высоте?
– Чендлер просил передать, что водитель заберет тебя в семь утра, чтобы отвезти на радиостанцию для интервью.
Водитель будет здесь, а я нет.
– Я пас.
Леннон сдавливает пальцами переносицу.
– Общение со СМИ – неотъемлемая часть жизни известной рок-звезды, Феникс. Если будешь продолжать отменять все интервью и уклоняться от каждой встречи с фанатами, звукозаписывающий лейбл оштрафует тебя за нарушение контракта.
Пусть попробуют.
– Мне плевать. Они могут оштрафовать меня миллион раз, и это все равно не ударит по моему банковскому счету.
У меня больше денег, чем я когда-либо смогу потратить за жизнь. Даже после ежегодного пожертвования значительных сумм в различные благотворительные фонды.
Отвращение искажает черты Леннон.
– Должно быть, это приятно.
Забавно. Насколько я знаю, она хорошо знакома с данной концепцией.
– Да, приятно. – Скрестив руки на груди, я пристально смотрю на нее. – Но тебе ведь это знакомо, принцесса. Папочка поместил тебя в милую башню из слоновой кости, дав тебе все, что ты когда-либо желала, помнишь?
Я наслаждаюсь негодованием на ее лице.
– Катись к черту. В отличие от тебя, я честно зарабатываю деньги.
Боковым зрением я замечаю, как взгляд Сторма мечется между нами.
– Я честно надрывал задницу ради своей карьеры.
Она даже понятия не имеет.
Я продал душу гребаному дьяволу, чтобы оказаться там, где я сейчас, а он не принимает возвраты или обмены.
Большие карие глаза Леннон одаривают меня мстительным взглядом, и она тычет пальцем в мою грудь.
– В карьере лжеца нет ничего достойного.
Боже. Она похожа на детеныша акулы, который только что впервые попробовал кровь и жаждет добавки.
Жаль, что я кусаюсь в ответ.
Сжав в кулак край ее футболки, я притягиваю Леннон к себе. Так близко, что наши носы соприкасаются.
– Ав том, чтобы раздеваться и трясти задницей – есть? Держу пари, папочка так тобой гордится.
Контрольный выстрел срабатывает, потому что она замолкает.
Но я еще не закончил.
Упрекать меня в том, что на моем банковском счету достаточно денег, когда она видела трейлер, в котором я вырос, – низкий поступок.
– Или нет. – Я глажу ее по щеке. – Ну же, Леннон. Почему папочка отмахнулся от своей драгоценной дочурки?
Побледнев, Леннон делает шаг назад, глядя на меня так, будто я самый большой кусок дерьма в мире.
И внезапно я сам чувствую себя таковым.
Прежде чем успеваю понять, почему ее грудь вздымается так часто, она уходит, захлопнув за собой дверь.
– Ты гребаный ублюдок. – Протиснувшись мимо меня, Сторм хватается за ручку и заходит в комнату Леннон.
Что, черт возьми, происходит?
Стены в этом отеле тонкие, как бумага, но я все равно прижимаю ухо к одной из них.
– Что я могу сделать? – спрашивает Сторм нехарактерно мягким голосом.
– Можешь позвать Джорджа? – хрипит Леннон, нанося мне удар под дых.
Все это не имеет смысла. Мы всегда играли на чувствах друг друга.
И продолжаем до сих пор.
В два шага я врываюсь в ее комнату.
– Что не так?
Сразу две вещи застают меня врасплох.
Первая – Сторм обнимает Леннон.
Мы с парнями не любители объятий… Если только не пытаемся кого-нибудь трахнуть.
Вторая – и наиболее важная – Леннон плачет.
Вид ее опухшего, заплаканного лица буквально вгрызается в мои внутренности.
– Ты что, черт тебя дери, издеваешься?