Слова (ЛП)

– Ты пресс-агент. Все, что я скажу, может быть использовано против меня в общественном суде.
Оценивая меня, Скайлар постукивает себя по подбородку.
– Значит, это кто-то из группы.
Черт. Она не только потрясающе красива… но и ужасно проницательна.
По всей видимости, решив докопаться до сути, Скайлар начинает вышагивать по ковру передо мной.
– Посмотрим. Наручники определенно тема Сторма, но вчера вечером он ушел с рыжеволосой девицей, а ты не похожа на ту, кто предпочитает секс втроем.
Я благоразумно держу рот на замке.
Скайлар поджимает пухлые губы.
– Очевидным выбором кажется Джордж… – Наступает долгая пауза, и она прикусывает щеку, словно пытаясь не рассмеяться. – Но в нем нет даже намека на склонность к специфическим сексуальным вкусам.
И не поспоришь.
– Остается Феникс, – Скайлар перестает вышагивать.
– Ты забываешь о Мемфисе, – замечаю я.
В ее глазах вспыхивает нечто такое, что мне не удается распознать, а затем она слегка улыбается.
– Ты слишком умна, чтобы стать мамочкой третьего ребенка.
Схватив с кровати сумочку, она спешит к двери.
Похоже, наш маленький разговор заставил паниковать не только меня.
– Скайлар?
– Да? – Она оборачивается.
Мне кажется, Скайлар ценит людей, которые не ходят вокруг да около, поэтому я перехожу к сути.
– Между вами с Мемфисом что-то происходит?
Я пойму, если она предпочтет не говорить об этом, учитывая, что он брат Джоша. Однако я не из тех, кто станет осуждать.
Скайлар может мне доверять.
Она приподнимает идеально выщипанную бровь.
– Между вами с Фениксом что-то происходит?
Шах и мат.
Никто из нас не произносит ни слова, пока мы удерживаем взгляд друг друга.
К счастью, на помощь приходит звонок моего телефона.
Я улыбаюсь, видя, как на экране высвечивается имя миссис Палмы.
– Мне нужно ответить. Это мой папа.
* * *
Звук рингтона пробуждает меня от мертвого сна. Плохо соображая, я шарю по кровати в поисках мобильного.
Все было хорошо – ну, насколько это возможно, учитывая, что отец думал, будто я пытаюсь продать ему страховку, – когда я разговаривала с ним сегодня.
Я чувствую облегчение, видя на экране имя Джорджа.
Нажав на зеленую кнопку, подношу трубку к уху.
– Алло?
– Не хочешь погулять?
Я перевожу взгляд на часы на тумбочке. Сейчас чуть больше двух часов ночи. Конечно, для рок-звезды это относительно рано и все такое, но я уже в пижаме и в постели.
– Сейчас середина ночи. – В моей голове мелькает замечание Скайлар, сделанное ранее. – Ты зовешь меня потрахаться?
Возможно, он не такой уж и ванильный, в конце концов.
– Что? Нет!
Зародившаяся во мне искра заинтересованности гаснет так быстро, как лопается мыльный пузырь.
– То есть… Может быть, – быстро исправляется он. – А ты бы согласилась?
Парню действительно нужно поработать над своей уверенностью.
Я придумываю в уме оправдания, когда громкий стук с другой стороны стены привлекает мое внимание.
Чертов Феникс.
– Серьезно? Он же в наручниках.
Ни за что на свете не позволю этому засранцу прервать мой заслуженный отдых, потому что он не может удержать член в штанах.
Джордж что-то говорит, но я его перебиваю.
– Мне пора.
Стиснув зубы, я спрыгиваю с кровати и направляюсь к двери, соединяющей наши комнаты.
– Слушай сюда, при…
Мои уши заполняет низкий мучительный стон.
– Джош.
Когда мои глаза привыкают к темноте, я вижу силуэт Феникса, который мечется по кровати.
Изголовье вновь стучит о стену, когда я подбегаю к нему.
– Джош. Очнись!
Я быстро расстегиваю наручник на запястье Феникса.
– Эй. – Положив руку ему на плечо, я легонько встряхиваю его. – Все в порядке. Тебе просто приснился кошмар.
– Джош!
Проклятье.
– Феникс… – Я трясу его чуть сильнее.
Он вскакивает с такой силой, что едва не сталкивает меня на пол.
Наморщив лоб, он осматривается. Феникс выглядит настолько потерянным, а его дыхание до такой степени прерывистое, что я начинаю задумываться: а не позвать ли на помощь.
 
Я включаю свет рядом с его кроватью.
– Ты в порядке?
Боже, какой глупый вопрос. Разумеется, нет. Ему снится кошмар о смерти его друга и участника группы.
Кошмар, основанный на реальности.
Выйдя из оцепенения, Феникс выбирается из кровати и спешит к мини-бару. Он с такой силой дергает дверцу, что я удивляюсь, как она не срывается с петель.
Осмотрев различные мини-бутылочки с алкоголем, он тянется к «Бакарди».
Я отползаю на край кровати.
– Утром будешь об этом жалеть.
Чендлер говорил, что его не волнует, если Феникс напивается в одиночку, пока это не становится достоянием общественности, но выпивка не заставит демонов, которых Уокер пытается заглушить, исчезнуть.
Она лишь породит новых.
Фыркнув, Феникс откручивает крышку.
– Добавь это в длинный список.
Наклонившись, я хватаю его за предплечье.
– Почему бы тебе не перейти на коку?
– Отличная идея. Позвоню своему дилеру.
Поговорим о неправильной интерпретации.
Я показываю на банку «Кока-колы» в холодильнике.
– Я про газировку.
Его горло дергается, пока он пьет.
– Она не заставит меня забыть.
– Алкоголь тоже. – Чутье подсказывает мне, что в глубине души Феникс все понимает, поэтому я пробую другую тактику. – Хочешь поговорить об этом?
– Лучше выпью за это, – ворчит он, допивая «Бакарди».
Не могу сказать, что я удивлена. Проще вырвать себе зубы, чем вывести Феникса на откровенный разговор.
Тем не менее… Я предпринимаю еще одну попытку.
– Я знаю, терять друга тяжело…
– Нет, не знаешь. Поверь мне. – Он кивает на дверь. – Дальше я сам. Можешь уходить.
От его отказа мое сердце тяжелеет, словно его наполнили цементом.
– Я хочу остаться.
Может, он и не желает разговаривать, но мне кажется неправильным оставлять его сейчас одного.
В конце концов, моя работа – присматривать за ним.
Бросив на меня взгляд, который я могу истолковать только как «решай сама», он открывает мини-бутылку «Джека Дэниелса» и выпивает ее.
Затем – будто он готовится к олимпийским соревнованиям, где медаль выдают тому, кто напьется сильнее других, – он достает из холодильника бутылку «Хеннесси».
– Феникс. – Впрочем, я могла бы с тем же успехом разговаривать со стеной, потому что он уже допивает. – Тебе стоит притормозить.
Он швыряет пустую бутылку через всю комнату.
– А тебе уйти.
Тревога сковывает меня изнутри, когда он встает с пола и направляется к маленькому бару в углу. И она тотчас оборачивается полноценным раздражением, когда он хватает бутылку водки. В отличие от остальных, это полноценная бутылка.
Самообладание, которое я так пыталась сохранить, ломается, словно ветка, и я вскакиваю на ноги.
– Боже, вот же кретин. Ты можешь, черт побери, остановиться?
– Нет!
Я изо всех сил стараюсь ему сочувствовать, но Феникс усложняет мне задачу.
– Знаю, что потерять друга чертовски больно, но…
– Ни хрена ты не знаешь! – кричит он так громко, что я вздрагиваю.
– Тогда почему бы тебе не рассказать мне? – Стрела печали пронзает мою грудь. – А если не мне… то кому-нибудь. Кому угодно.
Потому что попытка отгородиться от всего этого наркотиками и алкоголем только преждевременно сведет его в могилу.
Раздувая ноздри, Феникс подносит бутылку к губам и поворачивается к огромному окну с видом на Хьюстон. Он молчит так долго, что, когда наконец произносит первые слова, я слегка пугаюсь.
– Это я виноват.
Большинство людей склонны винить себя, когда трагедии, которые можно предотвратить, случаются с теми, кто нам дорог.
Но это не значит, что они правы.
– Нет, не виноват, – напоминаю я ему. – Не ты был за рулем.
В отражении окна я вижу на его лице чистейшую агонию.