Слова (ЛП)

Здравый смысл явно уступает место базовым, первобытным потребностям, потому что я понимаю, что должна остановить его, но желание получить разрядку оказывается сильнее.
Но это не значит, что мы друзья.
– Ты прав. – Его губы касаются внутренней стороны моего бедра, и я прилагаю все возможные усилия, дабы не качнуться ему в лицо. – Не ее я хочу.
Феникс замирает, наблюдая за мной из-под длинных темных ресниц… ожидая продолжения.
Ему не терпится получить желаемое.
– На ее месте я бы предпочла видеть Джорджа.
С его губ срывается низкий, угрожающий рык, прежде чем он вонзает острые зубы в мою плоть.
– Ложь.
Жгучая боль лишь сильнее меня распаляет. Будь он проклят.
– В этой комнате только один лжец.
Похоже, ему нужно постоянно напоминать об этом, когда мы остаемся наедине.
Мое сердце готово выскочить из груди, когда кончик его носа скользит по всей длине моей киски.
– Феникс…
Сомкнув зубы, он втягивает нежную плоть в рот, посасывая и покусывая мои половые губы, словно я сочный фрукт.
Но мне нужно, чтобы он проделал то же самое внутри меня.
Мое разочарование достигает ужасающего уровня, когда он сдвигается всего на дюйм и повторяет движение.
Я упираюсь бедрами в его челюсть.
– Заставь меня кончить. Сейчас же.
Но Феникс меня не слушает… и продолжает пытки языком и зубами.
Я хнычу, отчаянно нуждаясь в том, чтобы он смягчил давление, которое сам же создает.
– Умоляй, – стонет он, продолжая посасывать и тянуть.
Я уже собираюсь послать его ко всем чертям, но тут он наконец раздвигает меня двумя пальцами.
Сдерживая рвущиеся слова, я не желаю сдаваться.
– Давай, Группи. Будь хорошей девочкой и умоляй меня поглотить твою тугую маленькую киску.
Он дует на мой клитор достаточно долго, дабы привести меня в еще большее неистовство, но недостаточно, чтобы я кончила.
Я слишком далеко зашла и не могу остановиться.
– Пожалуйста.
Его тяжелый взгляд испепеляет меня, а кончик языка щелкает по ноющему клитору. Я закрываю глаза и подаюсь бедрами вперед, гонясь за ощущениями.
Я так близко.
Так. Чертовски. Близко.
И тут Феникс останавливается.
Сжав свободную руку в кулак, я бью им по матрасу. В горле застревают слезы раздражения.
Уокер сверкает белоснежным акульим оскалом.
– Теперь ты знаешь.
– Что я знаю? – шиплю я, когда он встает с кровати. – Что ты еще больший придурок?
Глаза цвета океана, полные муки, крадут весь воздух из моих легких.
– Каково быть мной.
С этим словами Феникс уходит.
– Ты забыл снять наручники, – кричу я, будучи уверенной, что он сделал это намеренно.
Сдавленный звук застревает в моем горле, когда я вижу ярко-фиолетовые кровоподтеки на внутренней стороне бедер.
Выглядит так, будто на меня напал дикий зверь.
Или, скорее… змея, стремящаяся пометить свою территорию, покрыв засосами и следами укусов, дабы товарищ по группе точно знал, кто имеет на меня права.
Жаль, что это не сработает.
Потому что я больше не принадлежу Фениксу.
Глава 37
Леннон
Из-за хаотичного барабанного боя Сторма я не могу разобрать ни слова из того, что говорит Джордж.
– Прости, что? – показываю я на свое ухо.
– Я сказал, что очень хорошо провел время прошлой ночью, – кричит он.
Однако слишком громко, потому что Сторм выбирает именно этот момент, дабы снизить звук на несколько децибел.
– Я тоже. – Не желая, чтобы ситуация стала неловкой, как это случилось, когда мы прощались вчера вечером, я добавляю: – И, может быть, в следующий раз мы действительно посмотрим фильм.
В этот момент Феникс – который находится в добрых двадцати футах от нас и о чем-то разговаривает с Чендлером – резко замолкает.
Его глаза сужаются до крошечных щелочек, и я с трудом подавляю желание закатить свои.
Расправляя плечи, я снова сосредотачиваюсь на Джордже.
Милая и безопасная территория.
– Возможно, в следующий раз мы поцелуемся по-настоящему. – Приближаясь, он рассматривает мои губы. – Или мы могли бы сделать это прямо сейчас.
 
Учитывая, что я на работе и вокруг много людей, потому что саундчек в самом разгаре, его предложение кажется не лучшей идеей.
– Притормози, Казанова.
Джордж оборачивается на голос Феникса.
Сжав челюсти, тот показывает большим пальцем на сцену позади себя.
– Бегом на палубу.
Джордж грустно улыбается мне.
– Прости. – Он целует меня в щеку и делает странный жест, взъерошив мои волосы. – Увидимся позже.
Я пытаюсь поправить свой теперь уже растрепанный хвост, когда замечаю, что Феникс пялится на меня.
– Я так понимаю, твой маленький дружок не знает о нас.
Собрав волосы, я обматываю их резинкой.
– Все потому, что нет никаких «нас».
Кончиком языка он скользит по кольцу в губе, а его огненный взгляд прожигает мое тело.
– Следы укусов у тебя между ног говорят об обратном.
Заставляя себя не обращать внимания на прилив смущения, вызванный его заявлением, я осматриваю сцену, на которой играет Джордж.
«Милый и безопасный», – повторяю я себе снова, будто это моя новая мантра.
– Послушай, то, что произошло прошлой ночью, больше никогда не повторится. – Я перевожу взгляд на Феникса, дабы он понял, что я абсолютно серьезна. – Мне нравится Джордж. Он хороший парень.
Чего Феникс никогда не поймет, потому что он точно не входит в их число.
Он молчит так долго, что я внутренне ликую.
Наконец до этого упрямого засранца доходит мое послание.
Я раздумываю о том, чтобы подойти к столу с закусками, когда он наклоняется ко мне.
Его теплое дыхание щекочет мне ухо:
– Жаль, что от хороших парней твои трусики не намокают.
У него на губах расползается волчья ухмылка, когда он достает что-то из кармана.
Остроумная реплика, которую я готовила, растворяется в воздухе, как только я вижу свои трусики.
– Ты нужен нам здесь, Феникс, – окликают его со сцены.
Его взгляд, направленный на меня, настолько непристоен, что я рада, что Чендлер ушел ответить на телефонный звонок.
На меня накатывает облегчение, когда Феникс направляется к сцене, поскольку чем дальше мы сейчас друг от друга, тем лучше.
Однако длится оно недолго.
Шок приковывает меня к месту – за ним следует поток ужаса, – когда он обвязывает мои трусики вокруг микрофонной стойки.
Мне приходится напоминать себе, что нужно остыть, ведь никто не знает, что они принадлежат мне.
Прямо как с моей песней.
Сделав глубокий, успокаивающий вдох, я разворачиваюсь.
И внутренне вздрагиваю, когда он начинает петь Voodoo группы Godsmack.
Когда в меня врезаются воспоминания, я пытаюсь не обращать внимания на растущую в груди боль, но безуспешно.
Когда-то давно Феникс Уокер заставил меня поверить в то, что я особенная.
А затем уничтожил меня.
Я не предоставлю ему возможности сделать это снова.
* * *
– Итак… – начинает Скайлар, осматривая мой номер поверх своей кофейной чашки. – Ты собираешься рассказать, почему ранним утром мне пришлось снимать с тебя наручники?
Мне стоило догадаться, что последует подвох, когда она постучала в дверь моего номера с кофе и пирожными.
Заправка перед вечерним шоу, как же.
Я разглядываю узор на покрывале.
– Странно. Не припоминаю ничего подобного. Уверена, что тебе не приснилось?
Скайлар смотрит на меня с укором.
– Ты мне нравишься, Леннон, но ты усложняешь мне задачу. Начинай говорить.
Сохраняя невозмутимое выражение лица, я пожимаю плечами.
– Я же сказала тебе. У меня были гости.
Отложив недоеденное пирожное и отставив кофейную чашку, она встает.
– Да, но ты не сказал мне, кто именно.
Господи. В ней точно есть что-то от ищейки.
Я небрежно изучаю свои ногти.