Слова (ЛП)

От такой грубости мы с миссис Палмой переглядываемся.
– Я в деле. При одном условии.
– Каком?
Была не была.
– Я хочу пятьсот тысяч.
– Ты, вероятно, тоже под кайфом, – восклицает он, прежде чем вздохнуть. – Триста. Мое последнее предложение. Принимай или проваливай.
Моя интуиция подсказывает мне, что он, наверное, прав. Это безумная сумма денег.
Денег, которых я заслуживаю.
– Триста пятьдесят.
– Господь всемогущий. Ладно. Я все устрою. Но ты должна приехать сюда сегодня вечером. Концерт начинается в восемь.
Прежде чем я успеваю вставить еще хоть слово, Чендлер кладет трубку.
– Все прошло лучше, чем ожидалось.
Миссис Палма бросает взгляд на часы и бледнеет.
– За исключением разницы во времени. – Она морщится. – Тебе нужно быть в Калифорнии к восьми… А значит, следовало выехать еще два часа назад.
Вот черт.
– Без паники, – говорит она, несмотря на то, что выглядит так, будто сама готова паниковать. – Я закажу тебе билет на самолет через интернет. Пока буду этим заниматься, ты побросаешь какие-нибудь вещи в чемодан. Через пять минут Ричард вернется с работы и сможет отвезти тебя в аэропорт. Ты опоздаешь, но я уверена, что их менеджер все поймет.
Я бросаюсь обнимать ее, но миссис Палма отмахивается от меня.
– Пакуй чемодан.
* * *
– Ты опоздала, – заявляет Чендлер, встретив меня возле аэропорта.
Он это сейчас серьезно?
– Не уверена, что ты в курсе, – говорю я ему, подходя к черному внедорожнику, к которому он прислонился. – Но представь, существует такое удивительное явление, как жизнь в разных часовых поясах.
Дикки бормочет что-то себе под нос, пока мы забираемся на заднее сиденье.
Я улучаю момент, чтобы рассмотреть его. У него темные глаза-бусинки и уложенные темные волосы, седеющие на висках и бакенбардах. Предполагаю, что ему около сорока лет. Хотя он вечно хмурится, поэтому не исключено, что это просто преждевременные морщины.
Чендлер снова надел брюки карго и очередную рубашку, застегнутую под самый ворот, только на этот раз рукава закатаны, и мне видна татуировка на его предплечье. Присмотревшись получше, я понимаю, что на коже набит текст песни Boulevard of Broken Dreams группы Green Day.
Ладно, несмотря на его гиковский вид, он определенно фанат рока.
– Хорошая песня.
– Знаю, – ехидно отвечает он, когда водитель вжимает педаль газа.
Поскольку Чендлер не из болтунов, я смотрю в окно, но вскоре он щелкает пальцами, возвращая мое внимание к себе.
Уже собираюсь сказать ему, что щелкать не обязательно, но он сует мне в руки стопку бумаг.
– Что это?
Дикки указывает на первый лист.
– Соглашение о неразглашении. Что является…
– Я знаю, что такое соглашение о неразглашении, – перебиваю его я.
Мне просто не нравится, что меня заставляют его подписывать.
Оно может помешать моему плану возмездия.
Хотя я уверена, что найду пути обхода.
– Браво. Ты уже умнее предыдущих трех девушек, – бормочет он, протягивая мне ручку.
Перечитав соглашение и решив, что никаких тревожных сигналов нет, я подписываю его и отдаю обратно Чендлеру.
Он указывает на следующую бумагу в стопке.
– Учитывая, что ты запросила значительную сумму, мне пришлось обсудить этот вопрос со звукозаписывающей компанией. Они готовы оплатить половину твоей зарплаты при условии, что будешь соблюдать их контракт в дополнение к моему.
У меня в животе появляется странное нервное напряжение. Не знаю, почему ожидала, что все пройдет более непринужденно, но все контракты и правила ясно говорят, что это не так.
– Хорошо.
Я просматриваю документ от «Фэнтом Рекорде», но замираю, когда дохожу до той части, где указывается, что мне заплатят только после того, как я отработаю все восемь недель.
– Мне не заплатят до окончания тура?
Он кивает.
– Все верно. За последние два месяца мы потратили достаточно денег, выплачивая людям, которые не могут выполнить свои обязанности. Мы должны убедиться, что ты останешься до конца.
– Мой отец болен, – шепчу я, но Чендлер поднимает руку.
 
– Я не твой психотерапевт, так что оставь душещипательную историю для того, кому не все равно. – Он ерзает на своем месте. – В конце тебе выплатят шестизначную сумму, помнишь? Поэтому предлагаю решить прямо здесь и сейчас, намерена ли ты серьезно отнестись к этой работе. Если нет, я попрошу водителя развернуться, чтобы ты могла отправиться домой. Однако, да будет тебе известно, больше я не стану делать подобного предложения.
Я одариваю его приторно-сладкой улыбкой.
– Я прекрасно тебя поняла, Дикки.
Он прищуривается.
– Рад это слышать. Если беспокоишься о расходах, то не стоит. Мы предоставим трехразовое полноценное питание, а также отдельную комнату.
Но это не поможет мне оплатить счета. Меня охватывает стыд, как только понимаю, что буду вынуждена просить миссис Палму о еще одной услуге, из-за которой придется остаться в этом чертовом туре, несмотря ни на что, дабы полностью расплатиться с долгами.
Поморщившись, я ставлю подпись внизу контракта компании и отдаю его Чендлеру.
Контракт Дикки не только последний… но и самый длинный. Что ж, посмотрим.
– Прежде чем подпишешь его, мы должны просмотреть правила, чтобы не возникло путаницы и ты точно понимала, чего от тебя ждут. – Его взгляд становится жестким. – Поскольку, если нарушишь хоть одно из них, я высажу тебя в любом городе, через который мы будем проезжать. Понятно?
Мне неприятен ни его тон, ни его угрозы, но я прикусываю язык, поскольку это важно.
– Понятно. – Я жестом велю ему продолжать. – Каковы правила?
– Разумеется, мы бы хотели, чтобы Феникс оставался трезв и все такое. Но еще важнее то, что… Нам необходимо, чтобы он находился под контролем.
– И под контролем… ты подразумеваешь?
– Ничего, что могло бы просочиться в колонки сплетен, таблоиды или социальные сети. – Он морщится. – Как, например, недавнее видео, в котором он занимался сексом на барной стойке в отеле, будучи в невменяемом состоянии.
Очаровательно.
– Проще говоря, – продолжает Чендлер. – Твоя задача – держать его подальше от новостей, неприятностей и тяжелых наркотиков. Мне нужно, чтобы Феникс выступал на пределе своих возможностей во время каждого шоу. Ясно?
– Да. – Хотя мне хочется кое-что прояснить. – У него никогда не было проблем с наркотиками. Как давно это началось?
Профессиональная сдержанность Чендлера превращается в нечто более человеческое.
– Хотя Феникс никогда не пропускал вечеринки и время от времени баловался, он не принимал ничего тяжелого. Но с тех пор, как мы потеряли Джоша… Он катится по наклонной. – Чендлер потирает подбородок. – Надеюсь, скоро все наладится, иначе у нас на руках окажется еще один мертвый участник группы. Только человека с его талантом нельзя заменить, так что нам крышка.
– Верно.
Он беспокоится о Фениксе вовсе не потому, что ему есть до него дело, а по той простой причине, что его смерть повлияет на прибыль лейбла.
Не то чтобы меня это касалось. Мне все равно.
Чендлер прочищает горло.
– В любом случае сегодня он в своем номере, но в дальнейшем у вас будут смежные комнаты. И тебе выдадут ключ от его номера на случай, если он запрет дверь.
– Сегодня нам придется спать в одной комнате? – бормочу я.
– Да. Я ведь до последней минуты не знал, что ты к нам присоединишься. – Он делает вдох. – Если что, в автобусе шесть коек и одна очень маленькая спальня в задней части, она принадлежит мне.
Это намного лучше, чем спать в одной комнате.
– Ладно.
– Ожидается, что ты будешь сопровождать его повсюду, – продолжает Чендлер. – Даже в ванную, если понадобится.
Ну уж нет.
– Я не пойду за ним в ванную.
Глаза-бусинки превращаются в крошечные щелочки.
– Тогда ты рискуешь работой, если он примет наркотики, слетит с катушек и снова попадет в новостную сводку.