Дотла. Книга вторая

– Не вини себя. Я не злюсь. И не разочарован.
– Но почему Мир…
– Он любил Лею, – произнес Арс, находя руки Ванессы и сжимая их в своих ладонях. – А она любила меня. Всегда. Мы с ним никогда не соревновались за нее. Если бы она захотела быть с ним, я бы не стоял на пути. Смысл? И он прекрасно это понимал. Возможно, ему просто хотелось отыграться. Или… я не знаю. – Арс невесело усмехнулся. Чуть отстранился, разглядывая лицо Ванессы с такой нежностью, от которой щемило в груди. Родным ласковым движением завел прядь волос за ухо. Ванесса так скучала по этому жесту. – Я в принципе его никогда не понимал.
  
Ванесса неосознанно склонила голову вбок, прижимаясь щекой к его руке. В груди медленно успокаивалось все существо, истерзанное, вымученное, выжатое за последние сутки.
– Что случилось? – спросила Ванесса на выдохе.
Может, если бы Арс рассказал ей всю историю целиком, от и до, ему бы самому стало легче? Так, как было ей сейчас, когда последняя тяжелая глыба сорвалась с плеч и ухнула вниз.
Арс стиснул челюсти. Ванесса почувствовала, как напряглись его плечи, как стали твердыми пальцы у ее лица. Взгляд наполнился темнотой. Не полностью, до краев, но достаточно, чтобы заметить ее.
– Да ничего особенного в целом. Радмир просто вел себя как мудак. Манипулировал Леей, пытался привязать к себе. Навязывал чувство вины, когда она не проводила с ним время или отказывалась от компании, выбирала меня. Постоянно сближался с ней и отдалялся, ссылаясь на идиотскую занятость, дело доходило до многодневного игнора, и это съедало ей все нервы, она постоянно винила себя. Он обесценивал ее эмоции и чувства. Больше всего я ненавидел у него фразу «Ты слишком эмоционально реагируешь». И еще одна, прям коронная: «Мне жаль и обидно, что ты считаешь, будто я специально делаю тебе больно», – Арс хохотнул. Невесело. Зло. – Такая неприкрытая, прозрачная манипуляция, но если ты не умеешь ее распознавать или тебе говорит это близкий человек, знаешь, как легко на нее можно повестись?
 «Теперь знаю» 
Дрожь побежала по рукам, и Ванесса передернула плечом, сбрасывая ледяное оцепенение. Внезапная мысль разорвалась в голове: сейчас, после всего, что Ванесса успела понять и узнать о Радмире, рассказ Арса ни разу не навел на мысль, что он говорил про какого-то другого человека – Ванесса легко сочетала в голове образ Радмира и все те вещи, которые узнала от Арса. И все равно, несмотря на это, ей становилось не по себе от того, что с самой первой встречи Радмир показался ей приятным, открытым парнем.
Что она так легко обманулась…
Неумеющая, не сталкивающаяся до этого с манипуляциями. Со злостью и желанием навредить.
– Я долгое время не знал об этом, просто считал, что Мир дебил несерьезный. И только позже я узнал, что все это он делал специально. И изводил ее специально, чтобы заставить сомневаться, видимо. В ее чувствах ко мне и к нему. Возможно, как-то переменить их в ее голове. То есть поменять местами ее отношение к нему и ко мне, как-то привязать ее к себе, почти насильственно, через психику. Но вот только он не понимал, видимо, – Арс взглянул в глаза Ванессы, и только сейчас она заметила, что они в этом ярком свете комнаты снова казались светлее, уходили больше в зеленый оттенок, нежели в карий. – Никакими манипуляциями ты не заставишь человека любить тебя. По-настоящему любить. Ничего ты не сделаешь с тем, что у него нет к тебе чувств. Не нарисуешь их, не передашь часть своих. Как бы ни старался, какими бы психологическими приемами ни владел.
Арс снова поднял руку и завел прядь волос ей за ухо. А Ванесса поняла, что хотела бы, чтобы он повторил этот жест еще раз десять без остановки. Столько нежности и легкости было в нем. Он казалось таким невесомым, будто состоял из солнца.
Если бы не Арс, ей бы было куда сложнее принимать для себя эту правду, что открылась вчера вечером и продолжала открываться до сих пор.
– А Лея… – спросила Ванесса. – Она?..
Сформулировать вопрос вот так сразу не получилось – нужные слова не нашлись. Но Арс все равно понял, что она хотела спросить, и ответил.
– Они были близкими друзьями, и Лея простила его в итоге.
– Но почему? – Ванесса нахмурилась, действительно искренне не понимая.
Насколько сильным человеком нужно было быть, чтобы простить все это? Потому что другой причины Ванесса просто не видела.
– Сам не знаю, – Арс криво усмехнулся. – В их отношениях было не только плохое, не подумай. Мир помогал ей, если Лея просила, да даже если не просила – все равно помогал. Разобраться с новой программой для выступления, выучить трюк, помочь по учебе, выбрать подарок подруге, дать совет – по любому поводу. Мир всегда поддерживал ее и пытался быть рядом. Искренне. Я видел это. Но иногда его переклинивало. И это случалось, когда он видел меня или когда Лея говорила ему про меня. Самое главное: она верила ему. Она верила, что он лучше, чем пытается быть. Я много раз разговаривал с ним, Мир отмахивался, говорил, что я что-то себе придумываю, что все в порядке. В итоге в очередной раз, когда Лея пришла со слезами после того, как Мир ей что-то сказал, я не выдержал. И мы подрались.
Ванесса вздернула брови.
– Сильно?
– Я разбил ему бровь и губу. – Арс отвернулся, посмотрел куда-то в сторону, и по выражению лица было понятно: ему не нравилось говорить об этом вслух. Он будто стыдился своего поступка. – А Мир сломал мне нос.
Ванесса протянула руку, коснувшись щеки Арса, и повернула его голову обратно к себе, чтобы он снова посмотрел на нее. Глаза все еще казались больше зелеными, чем карими.
– После нашей драки он действительно перестал вести себя как обмудок. Лея больше не плакала. Через два месяца случилось то выступление. После него Мир пропал с радаров. И вернулся только сейчас. Когда в моей жизни уже была ты.
И в комнате повисла недолгая тишина. Казалось, сквозь нее был слышен шелест летающих в воздухе пылинок, что подсвечивались на свету.
– Из-за него ты была такой, – процедил Арс сквозь зубы. – Потерянной. Разбитой. Пустой. Тебя будто выжали. Всю жизнь по ниткам вытянули.
Смотрел куда-то сквозь нее, хмуря брови. Думал, размышлял. Ванесса погладила его по костяшкам пальцев, чтобы привлечь внимание.
– Все хорошо. Мы с тобой поговорили и во всем разобрались. Я окончательно, уже на собственной шкуре поняла, какой он. И больше не подойду к нему. Не хочу. Даже видеть не хочу. – Ванесса дернула плечом. – Это было ужасно. Жить с осознанием того, что ты никогда не воспринимал меня как… меня. И как я могла поверить только?
– Я клянусь, – Арс нашел ее глаза. Полный ледяной решимости и обжигающей злости. Контраст, разрывной, состоящий из крайностей, мощный настолько, что легко снес бы с ног. – Я убью его, Несса. Убью, обещаю.
Сердце пропустило удар. Ванесса подалась к Арсу неосознанно, рефлекторно, и теперь уже она обхватила его лицо ладонями, почему-то боясь, что он собрался встать и кинуться к Радмиру вот прямо сейчас, в эту самую секунду.
– Не надо, – шепнула, заглядывая в глаза. – Не надо, все хорошо.
– Он заслужил.
– Он не стоит того, Арс. Нам не нужны твои рассеченные бровь и губа.
– Зато нужен его сломанный нос.
Ванесса улыбнулась, и Арс улыбнулся в ответ. Оба поняли, как забавно это звучало в контексте серьезного разговора. Однако обстановка разрядилась. Они отстранились друг от друга, разорвав прикосновение.
– Кажется, я не такой великодушный человек, как Лея. И не смогу его простить, – отстраненно произнесла Ванесса и вздрогнула от собственных слов. Они сорвались с языка неконтролируемо. И взгляд уперся в обмотанные бинтами предплечья.
  
– Ты и не должна прощать его, если не хочешь или не можешь. Злиться – это нормально. Обижаться – нормально, когда человек нанес тебе рану, предал тебя, поступил по-свински. И вычеркнуть такого человека из своей жизни – тоже нормально. Более чем. Ты человек. Это твои эмоции и чувства. И ты не обязана отпускать эти обиды, просто потому что так положено. Потому что ты где-то услышала, что, если отпустить обиды, станет легче жить. Если они не тянут тебя вниз и не мешают дышать спокойно, злись. Обижайся. Четвертуй его у себя в голове хоть сотню раз. Он заслужил за все, что сделал. А вот я идиот. Мне нужно было раньше рассказать тебе обо всем этом. Еще когда я впервые увидел его рядом с тобой.