Дотла. Книга вторая

– Как ты?
– Нормально. Болит, но наверное действие укола закончилось. Хочу спуститься вниз за обезболивающим.
– Я принесу, лежи, – Арс собрался подняться, но Ванесса сжала его пальцы.
– Подожди. Может, полежим еще пару минут? Так хорошо. Всего пару минут, и можно начинать день.
Арс кивнул и повернулся к ней. Они оказались лицом к лицу, совсем близко, и он продолжил сжимать ее ладонь, поглаживая большим пальцем острые костяшки. Прикрыл глаза, позволив им обоим еще несколько мгновений безмятежности перед морально тяжелым днем. Оба понимали, что предстоит слишком много всего сегодня: разговоры, решение возникших проблем, поиск решений, признания, на которые требовалось мужество. Хотя бы для того, чтобы признаться самой себе для начала. Принять это. Проговорить вслух.
  
Дыхание Арса, прохладное, касалось щек Ванессы. Она не могла оторвать от него взгляд и пыталась понять, нужно ли поднимать тему того, что произошло между ними этой ночью. А в следующий момент все сомнения растворились в этом живительном, свежем воздухе спальни. Солнечном свете, что теплым полотном падал на стену над кроватью. Ощущении, когда рядом лежит любимый человек. И осознании: они всегда были максимально честны друг с другом.
Конечно, нужно.
– Арс, – шепотом позвала Ванесса. – Ночью ты…
Боже.
Сказать это вслух было сложнее, чем найти слова.
Арс открыл глаза, тут же поймав ее взгляд. Он смотрел спокойно и уверенно. Вдруг улыбнулся:
– Да. Этой ночью я сказал, что люблю тебя, Несса.
Дыхание перехватило. Услышать это вот так – сейчас, при свете дня, а не в спасительном, сглаживающем сумраке ночи – совсем другое. Реалистичнее и четче. Острее, ярче. Интимнее.
Ванесса только спустя несколько секунд поняла, что не дышит, вглядываясь в его глаза. Ощущая, как Арс продолжает мягко поглаживать пальцем тыльную сторону ее ладони. Успокаивающе, будто говоря: «Да, это правда. Это было не сон».
– И мы…
– Да, – снова подтвердил Арс, глядя на нее так пронзительно, что холодели ладони. – Мы целовались.
Судорожный вдох ворвался в легкие, и дрожь в который раз за утро забила изнутри. А потом время застыло. Мир перестал вращаться. На секунду, которая была одной из самых долгих в жизни Ванессы. И захотелось поцеловать Арса снова.
– Все ведь… хорошо? – тихо спросил он, и ей показалось, или она услышала волнение в его голосе? И во взгляде, что метался по ее лицу, улавливая любую реакцию.
Осознание этого так растрогало: Арс тоже волновался. Ванесса не смогла сдержать улыбку.
– Да, – шепотом.
И его губы растянулись в короткой, искренней улыбке в ответ.
Пока в голове вдруг не громыхнули слова, которые тут же зашвырнули во вчерашний день. Выдернули за шкирку из этого уютного, счастливого утра.
 «Он любил ее так сильно, Ванесса, что мне казалось, что он больше никогда не сможет полюбить кого-то другого». 
Ванесса бежала от этих слов все последние сутки.
Они ужалили и окатили холодом предыдущего дня. Вернули в самую пиковую точку отчаяния и темноты. Отзеркалили каждую мрачную эмоцию, целый спектр которых она умудрилась ощутить за слишком короткое время. И вдруг стало тяжело. Настолько, что Ванесса даже испугалась: как она вообще умудрилась вытерпеть целые сутки этого состояния? Потому что сейчас, от одной мелькнувшей секунды, уже стало очень плохо.
– Поговорим? – спросила она прямо, осторожно поднимаясь, усаживаясь в кровати, поджав под себя одну ногу.
Лицо Арса тут же стало серьезным, и он поднялся вслед за ней.
– Конечно. О чем угодно.
Ванесса сделала глубокий вдох, собираясь с силами. Она еще вчера для себя решила, что они должны поговорить. Обсудить ситуацию, быть честными. Даже если после этого Арс разозлится, разочаруется в ней, уйдет и больше не вернется… по крайней мере, она будет знать и перестанет мучиться сомнениями и бестолковыми предположениями, от которых ни на миг не становилось легче.
Набрала в грудь воздуха. Стиснула кулаки.
– Арс, знай, я не хочу причинять тебе боль этим разговором. Но, пока я не говорю об этом и не пытаюсь выяснить, это причиняет боль мне. Поэтому мне надо сказать.
В его глазах мелькнула тревога.
– Конечно. Говори, Несса. Что все-таки произошло?
– Прости, если я сделаю тебе неприятно, но…
– Не беспокойся об этом. Не думай обо мне. Говори, Несса. Просто скажи.
– Ты видишь во мне Лею?
Шок. Это все, что было в его распахнутых глазах в этот момент.
– Что? – спросил он глухо, будто мог ослышаться. Будто шок лишил его голоса.
Ванесса тут же неосознанно сжалась. Обхватила себя руками за плечи, надеясь, что это мнимое объятие придаст сил и уверенности.
Взгляд каре-зеленых глаз уловил этот жест: Арс заметил ее маленькую слабость и протянул руки, чтобы коснуться, аккуратно сжать ее пальцы в своих ладонях. И это придало куда больше сил и уверенности.
Ванесса вздохнула, не отрываясь от его глаз, и спросила еще раз, слыша, что теперь собственный голос дрожит уже не так сильно:
– Я в чем-то… заменяю ее? Ты видишь во мне ее? Все, что ты чувствуешь ко мне, – это может быть чувствами к ней на самом деле?
Он покачал головой, а потом сказал, все так же глядя Ванессе в глаза:
– Я люблю тебя, не потому что ты ее копия, Несса. Вы вообще не похожи, я ведь уже говорил. Я люблю тебя, потому что ты – это ты. Я люблю именно тебя, а не кого-то другого.
Ее будто оглушило. В очередной раз за это утро. Заточило в пузырь, и единственное, что Ванесса услышала, – стук сердца в ушах и собственный громкий выдох, полный облегчения.
Арс взял ее лицо в ладони, придвинулся ближе, так, что она ощутила его дыхание на своих губах. Жарко и абсолютно прекрасно. Настолько, что хотелось ловить каждый выдох.
– Даже в нашу первую встречу я не увидел в тебе ее. Только тебя, Несса. Я всегда видел только тебя. И никого другого.
Ванесса неосознанно подалась вперед, обхватывая его шею в тесном, искреннем объятии. Вцепилась пальцами в ткань футболки так, что побелели костяшки. Игнорировала боль в предплечьях, вспыхнувшую сильнее от резких движений.
 «Я люблю тебя» 
 «Я люблю тебя» 
 «Я люблю тебя» 
Были только эти слова – и ничего вокруг. А еще – его глаза, вглядывающиеся в нее так, что закипало сердце. И дыхание.
Сбивалось.
Уже совсем.
Крошились стекла, об остроту которых она резалась последние сутки. Крошились в пыль, золу, пепел и рассеивались. Оставляли после себя пространство и воздух. Свет, что заливался солнцем из окна, постепенно наполнял и Ванессу. И дышать наконец-то стало легче. Будто легкие в момент увеличились в своем объеме.
Ванесса отстранилась от Арса, но только чтобы они снова оказались совсем близко друг к другу, так, что их лица разделяло не больше десяти сантиметров.
– Прости, – это все, что Ванесса смогла сказать. Прошептать. Едва-едва.
Арс, наверное, и не услышал вовсе. Скорее, поймал губами эти слова.
– Перестань, – шепнул в ответ, качнув головой. – Все хорошо.
– Я ошиблась, – она прикрыла глаза, чувствуя жалящую волну стыда. От того, как много сомневалась в нем из-за собственной глупости и… чего-то еще. Чего-то, что он мог ей даже не прощать.
Но, кажется, простил.
– И это нормально, ведь мы люди. А люди ошибаются, учатся на этих ошибках и идут дальше.
И хотелось плакать от захлестнувшего счастья, огромного, приятно давящего на грудную клетку.
– Это Мир тебе сказал позавчера вечером? Это тебя мучило последние сутки? Заставил тебя поверить, что ты для меня – лишь ее замена?
Ванесса закусила губу и открыла глаза, снова чувствуя страх. Но он быстро сменился облегчением, когда она не увидела во взгляде Арса ни разочарования, ни злости.
  
– Да. Но я… – быстрый выдох. Облизнула губы. Арс терпеливо ждал, что она скажет дальше. – Я не понимаю, как вообще могла сомневаться в тебе. Прости меня, Арс. Но мне было так больно. А в страшные вести зачастую верится слишком легко. Почему-то.