Воображаемые жизни Джеймса Понеке

  
Глава 16
 
Это нужно было сделать немедленно. Мне давно нужно было предстать перед Ангусами, чтобы загладить вину за свое поведение. Больше времени не было. Они знали, что я пропадаю по ночам, и, я был уверен, уже начали терять веру в мою добродетель. Мои заявления о том, что я выхожу бродить по ночам, чтобы понаблюдать за жителями Лондона, больше не воспринимались всерьез, – конечно же, Ангусы знали, что я сам стал ночным бродягой и не чурался пьянства. Прошли дни прогулок в парке и совместных восторгов перед чудесными городскими диковинками. Мистер и мисс Ангус были слишком добры и слишком вежливы, чтобы открыто высказывать мне свое порицание, но с отъездом Художника мое поведение становилось все более беспорядочным, и я практически не оставил им выбора.
  
Мы с Билли не виделись уже несколько недель. Как написал мистер Антробус вскоре после случившегося, Генри была еще жива, но в тяжелом состоянии. Ее мать не позволяла Билли ее навещать. Тот обвинял равно меня и себя самого и был безутешен. Мне следовало держаться от него подальше.
Мы с мистером Антробусом еще раз встретились в кофейне, чтобы он смог сообщить мне о решении судьи касательно нападения на Генри и попрощаться. Никакого дальнейшего расследования не предполагалось. Шесть обвиняемых были допрошены, и все описали одну и ту же сцену: молодая женщина, одетая мужчиной, поставила себя в глупое положение, вследствие чего началась неразбериха и драка. Билли ухудшил дело, – он был очень агрессивен, – и в потасовке с Генриеттой Лок произошел несчастный случай.
– Понятно, – сказал я. – Но, конечно же…
– Мистер Нептун просил пересмотреть дело, но его голос мало значит против голосов тех шестерых, которые все ручаются друг за друга. Если он будет настаивать, то может сам попасть под обвинение.
– Но она жива! Ведь есть же надежда?
– Не для мистера Нептуна. Мать мисс Лок винит его за то, что случилось, и не позволяет ему навещать ее. Он хочет оплатить лечение, но у него нет таких средств. Ее семья все равно не приняла бы его помощи, поэтому я навестил их с нашим семейным врачом и сказался просто свидетелем, чтобы они не подумали, что я сообщник мистера Нептуна, как решили в полиции. Врач не нашел ничего нового, что можно было бы сделать для нее, мистер Понеке. Она либо поправится… либо нет.
Я не мог думать об этом. Я не мог думать о бедной Генри. Столько жизни в каждом ее шаге. Я не мог думать о том, что этой жизни больше нет.
Больше по этому поводу сказать было нечего, и мы вместе разделили унылую трапезу.
– Я скоро уеду, – сказал я. – Наймусь на корабль. Не думаю, что смогу долго оставаться в Лондоне.
– Я буду скучать по вашему обществу, юный Хеми, но ваше стремление мне понятно. Для нас всех это было трудное время. – Мне было грустно видеть, как ссутулились плечи моего друга, какими растрепанными были его волосы и борода. – Я бы и сам, вероятно, отплыл бы куда-нибудь, будь у меня выбор. Но нет, мое место здесь. Я нашел отличное занятие, дабы отвлечься, не выезжая из Саутворка. Буду больше уделять времени благотворительности, начну с богадельни в Хэкни. У меня есть доход, который позволяет мне не работать, но у меня больше нет такого желания. Я должен приносить пользу обществу, а не только философствовать об этом.
Я никогда раньше не видел мистера Антробуса таким решительным и красноречивым.
– Я буду скучать по вам, дорогой мой друг. Вы всегда присматривали за мной, а взамен я могу дать только мое уважение, хотя мне больше не ведомо, имеет ли оно большой вес.
– О, мистер Понеке… – Но тут Антробус запнулся, не в силах продолжать, и я понял, что смутил его и что вес тех слов, которыми нам нужно было обменяться, намного превзошел нашу способность к высказыванию, поэтому мы долго-долго сидели за кофе и смотрели, как входят и выходят посетители, и молчали, пока не пришло время прощаться.
* * *
На следующий вечер я снова встретился за ужином с мистером Ангусом и мисс Ангус. Как обычно, мисс Ангус осведомилась у отца о делах, начав привычную беседу, редко отклонявшуюся от общепринятых тем.
– Отец, мне показалось, мы с вами на этой неделе еще не виделись. Надеюсь, все в порядке?
– Да, милая. Как тебе известно, работа останавливается редко. Мы едва поспеваем за спросом. Транспорт – вот величайшее техническое достижение нашего времени, что бы ни говорили печатники и архитекторы. А у тебя как дела?
– Как вы знаете, мои дни всегда следуют заведенному распорядку, но в последнее время я редко вижу мистера Понеке… – тут она посмотрела на меня, – что утром, что вечером. Боюсь, мне может слишком наскучить домашнее одиночество, и потребуется почаще навещать других друзей.
– Хорошая мысль, дочь, – ответил мистер Ангус, чье внимание было почти полностью поглощено стоявшей перед ним тарелкой.
– Тебе не кажется странным, отец, что мы почти не видим нашего друга?
Мистер Ангус согласно забормотал, но продолжил резать свое мясо, не переставая жевать. Когда он поднял глаза, я увидел, что мистер Ангус изо всех сил старался избежать тех неизбежных вопросов, которые теперь ему следовало мне задать. Мне доводилось слышать, как его называли изворотливым дельцом, но, по-моему, мистер Ангус – самый великодушный и щедрый из благодетелей. Наконец он положил вилку на тарелку. В то же мгновение я обрел дар речи, хотя и понятия не имел, какие слова собирался произнести.
– Сэр. Мой дражайший друг, мисс Ангус. Я был ужасным гостем, и мне нет оправдания. Вы сделали мне столько добра, столько мне дали. Вы приняли меня наилучшим образом и усадили за свой щедрый стол. Я не надеюсь, что вы поймете или простите мое дурное поведение. Все, что я могу вам сказать, – это то, что я приехал сюда учиться и узнавать новое, но то, что я узнал, не ответило моим ожиданиям. Там, откуда я родом, принято платить тем же, но мне нечем воздать за вашу щедрость. И я могу лишь попросить за это прощения.
Мистер Ангус начал краснеть, нервно оглядываясь по сторонам.
– Вздор! Полный вздор! Ты, милый мальчик, наш гость. Кроме того, мой сын воспользовался твоими услугами для своей великой выставки, за которые, как я полагаю, не последовало никакого вознаграждения, кроме моей щедрости. Юноша есть юноша, осмелюсь сказать, откуда бы он ни был родом. Я знаю, что мои собственные сыновья сделали свою мать несчастной своими странствиями, как только они достигли совершеннолетия. Мне повезло, что у меня есть дочь, благодаря которой я нахожусь в здравом уме и в хорошей компании. Но мы беспокоимся о тебе, юный Джеймс. Мы не убеждены, что ты настолько силен, как тебе кажется. Найди свою цель!
– Да, Джеймс, мы так о вас беспокоимся. – Мисс Ангус высказала свои мысли, и услышать их было для меня облегчением. Я очень долго избегал этого разговора, но наконец понял, насколько лучше изложить вслух то, что обычно остается невысказанным. – Кто-нибудь может воспользоваться вашей неопытностью. Вы все еще так молоды и недавно в Англии. Отцу интересно, есть ли у вас цель, профессия, к которой вы, возможно, стремитесь?
– Да, профессиональная цель! Мы знаем, что ты любишь книги, но как ты распорядишься своим образованием? Кем ты станешь?
Кем мне следовало стать? Я так много об этом мечтал. Писательство и преподавание потребовали бы дальнейшего обучения. Ничто из этого уже не имело значения. У меня была задача, которую я должен был выполнить, договор, который я должен был соблюсти. Он нуждался во мне, даже если думал иначе. И я сделаю это для Генри. До сих пор я не сделал ничего.
  
– Я хочу пойти в море.
Не будь я настолько серьезен, я счел бы выражения лиц моих собеседников комичными.
– Но вам же не нравится в море, мистер Понеке. И ваши книги. Я даже мысли не допускала, что ваша учеба подготовила вас для работы матросом. – Мисс Ангус была самой практичной и внимательной женщиной на свете.
Мистер Ангус посмотрел на меня так, словно обдумывал новую конструкцию экипажа.