Плохое влияние (ЛП)

— Эллисон? — спрашивает Виктор, щурясь на меня через приборную панель.
— Боже мой, — говорю я сквозь стиснутые зубы, заставляя себя улыбнуться. Виктор направляется к нам, и я быстро выскакиваю из грузовика, прежде чем он подойдет ближе, встречая его перед капотом.
— Привет, — приветствую я его, чертовски надеясь, что он не заметит, как я трахала Джесси на водительском сиденье. — Что ты здесь делаешь? — Я засовываю ладони в задние карманы и покачиваюсь на каблуках.
  
— Встречаюсь с приятелем, чтобы выпить, — говорит он, указывая внутрь. — Как продвигается планирование?
— Действительно здорово. — Я мгновенно оживляюсь при упоминании. — У меня отличная группа на примете. Они местные, и у них уже есть много поклонников, так что у меня хорошее предчувствие
— Звучит многообещающе, — говорит он, оглядывая меня с головы до ног, вероятно, оценивая мой растрепанный вид.
Прежде чем я успеваю ответить, Джесси выходит из грузовика и неторопливо направляется к нам. Он обнимает меня за талию и притягивает к себе, явно демонстрируя свою принадлежность.
— Джесси, это Виктор. Виктор, это мой друг, Джесси, — говорю я, бросая на него многозначительный взгляд и отстраняясь на дюйм. Виктор приветливо улыбается и протягивает руку. Джесси колеблется, разглядывая протянутую руку так, словно она испачкана собачьим дерьмом.
Господи, Джесс, не облажайся.
Как раз в тот момент, когда я думаю, что он проигнорирует Виктора, он протягивает Виктору руку, чтобы пожать ее.
— Приятно познакомиться, — говорит Виктор, прежде чем снова переключить свое внимание на меня. — Мне нужно идти, но позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.
— Будет сделано.
Виктор вежливо кивает Джессу, но тот его игнорирует, а затем уходит.
— Кто, черт возьми, это был? — спрашивает Джесс.
— Кто-то, кто потенциально может открыть для меня множество дверей, если мне удастся спланировать мероприятие, не испортив его. — Я возвращаюсь к машине, злясь на себя за то, что была настолько глупа, что попалась в такую ситуацию, и на Джесси за то, что она несет эту пещерную чушь перед кем-то, кто мог бы сыграть огромную роль в моем будущем.
Я забираюсь обратно в машину, и через секунду Джесси оказывается на водительском месте.
— Он мне не нравится, — говорит он, сжимая руль. — Он вкрадчивый.
— Вкрадчивый? — я выдавливаю из себя смешок.
— Чертовски вкрадчивый. Мне не нравится, как он на тебя смотрел
— Он так смотрел на меня, потому что я целовалась в машине, как какая-нибудь... — я замолкаю, подыскивая подходящие слова: — Какой-то озабоченный подросток, — отвечаю я с невозмутимым видом.
— Ты и есть озабоченный подросток.
Я скашиваю на него глаза.
— Не помогает.
Он заводит двигатель, переключая передачу на задний ход.
— Итак, что это за мероприятие?
— Ты помнишь, как я ходила на то шоу с Гарретом?
Джесс прищуривается, и я принимаю это за ответ.
— Я столкнулась там с Виктором. Он был другом моего отца. Я не знала, что это его заведение, и, возможно, я указала на некоторые вещи, которые могла бы сделать лучше.
Клянусь, я вижу, как уголки его губ приподнимаются в подобии улыбки.
— Он предложил мне организовать собственное мероприятие и проверить эту теорию на практике.
— Это важно, не так ли? Это то, чем ты хочешь зарабатывать на жизнь?
— Я не знаю. — Я пожимаю плечами. — Я знаю, что хочу что-то сделать с музыкой, так что опыт не помешает. А группе Дилана негде было выступать, поэтому я решила, что это беспроигрышная ситуация.
Джесс кивает.
— Когда это будет?
Я изучаю его, уличные фонари освещают его резкие черты.
— В следующую пятницу. А что, ты вдруг стал поклонником моей музыки?
— Жесткий пас. — Он усмехается.
— А как насчет тебя?
— А что я? — Он смотрит вперед, на темную дорогу, одна рука на руле. Каждые несколько секунд уличные фонари позволяют мне мельком увидеть его острый профиль, его плотно сжатую челюсть.
— Что будет дальше с печально известным Джесси Шепардом? — шучу я, для пущего эффекта разводя руками.
Он крепче сжимает руль, костяшки его пальцев белеют.
— Ты смотришь на это.
Моя улыбка исчезает.
— И это все? Ты просто сдаешься? — Он, наверное, не может быть доволен тем, что ему придется торчать в Blackbear, иногда работая всю оставшуюся жизнь.
— Ты не знаешь, о чем говоришь.
— Я знаю, что ты не тот, за кого хочешь, чтобы все тебя принимали.
Он смотрит на меня.
— И за кого ты меня принимаешь?
— Ты как будто посторонний. — Как и я. Я не хотела говорить об этом вслух, но это так, и теперь уже ничего не изменишь. Я не думаю, что кто-то по-настоящему знает Джесси, кроме, может быть, Ло. Как они могли знать? Он никого не впускает в свою жизнь. И меньше всего меня. Но каким-то образом мне удается узнавать его. Может быть, это потому, что, несмотря на все это дерьмо, мы с ним похожи. Двое потерянных, замкнутых детей с проблемами доверия, притворяющихся, что у них все хорошо.
Мы смотрим друг другу в глаза в течение долгих секунд, слишком долгих, чтобы считать это безопасным во время вождения. Наконец, он отводит от меня взгляд. Остаток пути домой он молчит, но так напряженно думает, что я практически слышу его мысли. Как только он въезжает на подъездную дорожку, на его телефоне высвечивается сообщение о входящем вызове. Он быстро отключает его, кладя телефон лицевой стороной вниз на бедро, обтянутое джинсами.
— Я буду через несколько минут, — говорит он мне, и я воспринимаю это как не очень тонкий намек на то, чтобы зайти внутрь.
— Спасибо, что подвез, — бормочу я, хватая свой рюкзак, прежде чем выскочить из машины и не слишком аккуратно захлопнуть дверцу. Эти его секреты сводят меня с ума.
Оказавшись внутри, я сбрасываю ботинки, прежде чем подняться по деревянной лестнице, которая кажется холодной под моими обтянутыми колготками ногами. Я бросаю рюкзак на кровать и расстегиваю молнию на переднем кармане, нащупывая телефон. Неудивительно, что там множество сообщений от моей мамы.
Привет, милая. Скучаю по тебе!
У тебя была возможность порыться в вещах твоего отца?
Желаю тебе мира, любви и света. Хох-хох-хох.
Я закатываю глаза, выдавливая из себя смешок при последнем сообщении. Она была на сто процентов под кайфом, когда отправляла это. И какую часть фразы «Я не готова» она не понимает? Одна только мысль о том, чтобы разобрать вещи моего отца, приводит меня на грань панической атаки. Я не могу этого объяснить.
Бросив телефон на кровать, я хватаю наушники, затем вслепую достаю компакт-диск из чехла. Я люблю слушать музыку под настроение — у меня есть компакт-диск с миксами на любой случай, — но сейчас мне просто нужно что-нибудь громкое. Подойдет все, что угодно. Я открываю его, захлопываю крышку и надеваю наушники на шею.
До моих ушей доносится слабый звук «Rise Against», и любопытство заставляет меня подойти к окну, выходящему на передний двор. Отодвигая занавеску, я замечаю Джесса, стоящего возле своей машины с телефоном у уха. Он начинает расхаживать по подъездной дорожке, дико жестикулируя. Я приоткрываю занавеску, чтобы лучше видеть, и наклоняю голову набок, завороженно следя за каждым его движением. Внезапно он перестает расхаживать по комнате, его бицепс напрягается, когда он проводит свободной рукой по волосам. Он поворачивается всем телом к окну и задирает подбородок, затем смотрит прямо на меня — или, по крайней мере, мне так кажется.
Я отдергиваю занавеску, словно она обожгла меня, и выскакиваю из поля зрения. Наверное, это не самый удачный вариант действий. Я качаю головой, внутренне ругая себя за свое судорожное поведение. Я ненавижу себя за то, что превращаюсь в такую девчонку, когда дело касается его.
  
Я слышу, как дверца его машины снова захлопывается, и меня совсем не удивляет тот факт, что он уезжает. Снова.