Плохое влияние (ЛП)

Я тянусь за другой мешковатой футболкой, чтобы в ней лечь спать, но потом пересматриваю свое решение. А что, если Джесси придет позже? Нет, к черту этот ход мыслей. Если он не может справиться со мной в моей одежде бездомного, он не заслуживает того, что под ней. Я натягиваю футболку через голову, натягивая под нее мальчишеские шорты, затем возвращаюсь в ванную, чтобы закончить приготовления ко сну. Когда я чищу зубы, я останавливаюсь, услышав приглушенный голос Джесси, доносящийся из его комнаты. Я закрываю кран и тихонько, как мышка, наклоняюсь к его двери.
  
— Я уже говорил тебе в прошлый раз. Я закончил, — его голос резкий и сердитый, он не терпит возражений, но собеседник на другом конце провода явно не понимает намека. — Мне на это насрать, — огрызается он. Последовала еще одна пауза, прежде чем он заговорил снова. — Потеряй мой номер. — Снова на несколько долгих секунд воцарилась тишина, так что, я полагаю, он закончил разговор.
Что, черт возьми, это было?
Дверная ручка поворачивается, и я отпрыгиваю от двери, сердце бешено колотится, зубная щетка все еще у меня во рту. Джесси резко останавливается, когда видит меня, его глаза подозрительно сужаются.
— Что? — спрашиваю я с полным ртом зубной пасты.
— Ничего. — Он расстегивает джинсы, поворачиваясь к туалету. Секунду спустя я слышу, как он опорожняет мочевой пузырь, пока я полощу рот водой.
— Ты когда-нибудь слышал о границах? — спрашиваю я, морща нос и протягивая руку за полотенцем, чтобы вытереть лицо.
— Я знаю, какова на вкус твоя киска — кстати, ответ чертовски вкусная. Думаю, что границы для нас остались в прошлом.
Я качаю головой и поворачиваюсь к нему, на кончике языка вертится остроумный ответ, но приоткрытая дверь позволяет мне заглянуть в его комнату, и слова застывают у меня на губах. Посреди комнаты на полу стоит спортивная сумка, но больше там ничего нет. По-прежнему негде спать. При виде этого зрелища я внезапно начинаю чувствовать себя виноватой за то, что украла его кровать. Конечно, у него есть диван, но он не может быть удобным, особенно больше чем на одну-две ночи. Я незваный гость. Это я должна спать в гостиной.
— Я могу переночевать на диване, — говорю я, заставая его врасплох. Джесси хихикает, оглядываясь через плечо на пустое место, прежде чем закрыть дверь.
— Ты что, привязалась ко мне, Элли, девочка? Доверься мне. У меня были условия жизни и похуже.
Я склоняю голову набок, рассматривая его. Еще один маленький взгляд на его жизнь.
— Не смотри на меня так, — огрызается он, но слова звучат надуманно. Защищаясь, но не слишком задевая его.
Я пожимаю плечами, изображая безразличие.
— Поступай как знаешь.
Он поворачивается к своей двери, а я поворачиваюсь к своей и закрываю ее за собой. Я заползаю в свою кровать, не успев даже дотянуться до наушников, как Джесси появляется снова.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, разглядывая ноутбук в его руках.
— Посмотрим кино?
Я прищуриваюсь, глядя на него, раздумывая.
— Хорошо.
Джесси отодвигает мой прикроватный столик, затем поворачивает ноутбук так, чтобы мы оба могли его видеть.
— На что ты в настроении?
— Ничего грустного, — отвечаю я. Он поворачивается и выбирает какой-нибудь фильм, прежде чем забраться ко мне в постель. Я все еще сижу, чувствуя, как внутри у меня все сжимается от волнения, но Джесси выбирает более удобную позу, ложась на бок позади меня.
— Расслабься, Элли.
Я киваю в ответ. На экране ноутбука звучат вступительные титры фильма «Зомбиленд», и это снимает напряжение, которое я испытываю. Я тихо смеюсь и ложусь на живот. Мои колени согнуты, ступни скрещены в воздухе, подбородок покоится на сложенных руках. Моей целью при выборе этой позы было увеличить расстояние между нами, но это было ошибкой, потому что сейчас я только и делаю, что думаю, может ли он заглянуть мне под шорты.
Борясь с желанием оглянуться, я сосредотачиваю свое внимание на фильме. Джесси ведет себя наилучшим образом в первой половине, но примерно через сорок пять минут он садится, прислонившись к изголовью кровати, и обхватывает рукой мою лодыжку, притягивая меня к себе. Я придвигаюсь ближе, пока он не притягивает меня к себе, и я прижимаюсь спиной к его груди.
— Что ты делаешь? — шепчу я, когда его рука обвивается вокруг меня, а ладонь ложится мне на живот.
— Прикасаюсь к тебе, — говорит он хриплым от молчания голосом.
— Зачем? — Мой желудок сжимается, пульс учащается.
— Потому что мне это нравится.
Тогда ладно.
После двадцатиминутного тщательного анализа его поступков и мотивов я, в конце концов, начинаю расслабляться. Тепло Джесси и его запах действуют сообща, заставляя меня чувствовать себя сонной и довольной.
***
Я резко просыпаюсь в темной комнате, чувствуя себя перегретой и влажной. Сев, я протираю глаза, когда сознание понемногу возвращается ко мне.
Папа.
Сон казался таким реальным. Он играл на гитаре, его волосы были немного длинноваты и слишком сальные. Но он выглядел счастливым. Только когда я подошла к нему, расстояние между нами, казалось, увеличилось. Я запаниковала и попыталась подбежать к нему, но мне казалось, что я двигаюсь как в замедленной съемке, а меня удерживают тысячи фунтов воды. Мой отец ничего не замечал, все еще улыбался и подпевал своей песне, но я его не слышала. И когда я попыталась закричать, ничего не вышло.
Я прижимаю руку к груди, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, а другой смахиваю слезинку, которая скатывается по щеке.
— И давно такое происходит? — глубокий, как во сне, голос Джесси раздается у меня за спиной, пугая меня.
Я качаю головой.
— Уже несколько месяцев. — Я чувствую, как он переминается у меня за спиной, и оглядываюсь через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как он переворачивается на спину, закидывая руки за голову.
— В чем дело?
Я подтягиваю колени и кладу на них подбородок, размышляя о том, сколько информации я хочу раскрыть. Я чувствую себя разбитой, мое горе в этот момент живое и осязаемое. И темная комната, и тот факт, что я не лежу к нему лицом, дают мне возможность говорить анонимно.
— Мой отец, — наконец произношу я. Джесси молчит. То ли он не знает, что сказать, то ли чувствует, что мне нужна минута, чтобы собраться с мыслями, я не уверена. — Авария произошла почти год назад. — Эти слова все еще кажутся неправильными, даже спустя столько месяцев. — Сначала он мне постоянно снился. Приближается годовщина. Возможно, это как-то связано с этим, — размышляю я, больше для себя, чем для него. Трудно поверить, что мир существовал без него почти триста шестьдесят пять дней. — Иногда я думаю, что ночные кошмары лучше, чем не видеть его вообще.
— Это полный пи*дец, — замечает Джесс, и я издаю невеселый смешок.
— Я все немного не в себе.
— Это еще мягко сказано, — с горечью соглашается он.
Повернувшись, я сажусь на кровать, скрестив ноги.
— Расскажи мне о своем?
— О моем чем?
— О твоей тупости. Мне нужно отвлечься, — шепчу я. Я не хочу думать о своем отце прямо сейчас. Я вижу достаточно, чтобы разглядеть, как он проводит рукой по волосам, делая глубокий вдох.
— Что ты хочешь знать? — ворчит он. — Мой список длиннее, чем у большинства.
— Давай начнем с чего-нибудь простого. Где твои родители?
— Черт меня побери, если я знаю. — Он смеется. — Мы с Ло переехали сюда жить к нашему отцу пару лет назад. Оказывается, Генри даже не был нашим отцом.
— Что? — Я этого не ожидала.
— Ага, — говорит он как ни в чем не бывало. — Бедняга тоже этого не знал. Моя мама не говорит нам, кто настоящий донор спермы. Ло думает, что она просто стерва, но я готов поспорить на деньги, что она сама не знает.
  
— Где она?
— Наверное, вырубилась в переулке где-нибудь в Окленде.
— Черт, — выдыхаю я. — Это полный пи*дец
— Это даже не верхушка айсберга.