Плохое влияние (ЛП)

— Достаточно хорошо. — Я приподнимаю плечо. Он смотрит на меня сверху вниз, его темные глаза обрамлены густыми ресницами. Серебряное кольцо у него на губе поблескивает в свете телевизора.
— Есть соседи в доме?
— Просто ее парень. — Я не упоминаю тот факт, что Ло — брат Джесси, потому что у него, кажется, какие-то странные счеты с ним. Я сажусь лицом к нему, закидывая ноги на подушку. — Почему ты так странно ведешь себя со мной в последнее время? — Я, наконец, задаю вопрос, который не давал мне покоя.
  
Дилан сжимает челюсти, его взгляд прикован к экрану, но не встречается с моим.
— Не правда.
— Ты меня игнорировал, — обвиняю я. Он этого не отрицает. — А теперь ты ведешь себя со мной как старший брат.
Он фыркает, качая головой.
— Что? — Я настаиваю, мне нужно, чтобы он дал мне хоть что-то, но заставить Дилана заговорить со мной — все равно что вырвать зубы. Я знаю, ему пришлось нелегко в детстве, и то, что он пережил, сделало его более сдержанным, чем Форт-Нокс.
— Просто у меня много всего на уме.
— Например, что?
— Не важно. Итак, хочешь, я тебя подвезу? Покажешь мне свой новый дом? — Дилан помог мне забрать оставшиеся вещи из общежития Хэлстон после занятий, так что они уже в его машине.
— Конечно. — Я знаю, что он пытается сменить тему, и я позволяю ему уйти от ответа. На данный момент.
***
— Ты точно уверена, что это нормально? — я спрашиваю. Дэйр сидит на табурете и что-то рисует на столе, пока Ло готовит. Все это очень... по-домашнему. Я чувствую себя незваным гостем, стоя посреди их кухни, засунув руки в задние карманы, и не имея ни малейшего представления, как себя вести и что делать. Вот почему я предпочла бы быть в ресторане.
— Может, перестанешь спрашивать об этом? — говорит Ло, отворачиваясь от плиты и указывая на меня лопаткой. — Все в порядке. — Когда Дэйр ничего не говорит, она берет виноградину из вазы, стоящей рядом с ней, и кидает ее ему в головку. Он смотрит на нее с хмурым видом, а она поднимает брови и кивает головой в мою сторону.
— Лучше ты, чем Эдриан, — говорит он, едва удостаивая меня взглядом. Я не знаю, кто такой Эдриан, но я согласна. Ло фыркает.
— Это не ситуация «или-или». Как только Эдриан узнает, что она здесь, ты действительно думаешь, что он останется в стороне?
Дэйр бросает карандаш на блокнот и встает, направляясь к Ло. Он удерживает ее, обеими руками опираясь на стойку позади нее. Я бы, наверное, наложила в штаны на ее месте, но она просто улыбается, обвивая руками его шею.
— Просто еще одна причина, по которой мы должны уехать на некоторое время. Только мы вдвоем, — многозначительно говорит он.
— Ты же знаешь, я сейчас не могу.
— Почему нет? — он подталкивает ее, и у меня возникает ощущение, что это продолжающийся разговор.
— Я только приму душ, — неловко говорю я, прежде чем ускользнуть.
— Полотенца под раковиной! — кричит Ло мне вслед.
Поднявшись наверх, я иду в комнату Джесси — мою комнату на данный момент — и сажусь на край кровати.
— Это странно, — бормочу я себе под нос, осматриваясь. Стены совершенно белые и голые, без каких-либо дыр, что говорит о том, что на них не было никаких картин или плакатов. Дома мои стены были выкрашены в черный цвет — один из немногих случаев, когда мне пригодилась беззаботная мать-хиппи, которая позволяла мне самовыражаться, — и почти полностью увешаны постерами моих любимых групп, обложками альбомов, пластинками и фотографиями с концертов. Моя комната рассказывала историю о моей жизни и о том, кто я такая. Эта комната лишена какой-либо индивидуальности. В ней нет никакой истории.
Мной овладевает нездоровое любопытство, я встаю и открываю ящики черного комода. Все они пусты. Затем я проверяю тумбочку, но не нахожу ничего, кроме упаковки презервативов. Я с грохотом задвигаю ящик и поворачиваюсь к шкафу. Открыв белую деревянную дверцу, я обнаруживаю потрепанный скейтборд с наполовину оторванной липкой лентой. Я переворачиваю доску и вижу выцветшие наклейки с различными брендами скейтов и надписью «Джесси», вырезанной на дереве неровными буквами.
Игрок в лакросс. Мудак. Плейбой. Скейтер? Как много в этом парне индивидуальности?
Я достаю из чемодана сменную одежду, прежде чем закинуть ее вместе с другой сумкой в шкаф, а затем направляюсь в ванную, чтобы принять душ. Душ, в который мне даже не нужно стоять в очереди.
Дом, милый дом.
***
Первые три дня у Ло и Дэйра я чувствовала себя неловко и на взводе. Я постоянно оглядывалась через плечо, как будто Джесси мог появиться в любой момент и мне пришлось бы объяснять, почему и как я оказалась в доме его сестры, но, к счастью, он не появился. Может, физически его здесь и нет, но его лицо повсюду, куда бы я ни повернулась, насмехается надо мной. В коридоре рядом с моей комнатой висит диплом в рамке, письмо на стипендию с логотипом Lobos и фотография, на которой они с Ло запечатлены на выпускном вечере, сигарета свисает с его губ, он, как всегда, выглядит отчужденным, но в его глазах безошибочно читается счастье.
На холодильнике также полно фотографий. На большинстве из них Джесси занимается борьбой и играет в лакросс, но есть одна фотография, которая всегда заставляет меня задуматься. На ней молодой Джесси сидит на потертом диване с юго-западным принтом. Его слишком длинные волосы свисают на один глаз, а на коленях он держит скейтборд. Джинсы порваны на колене, некогда белые носки снизу почти черные, и никакой футболки. Ковер вокруг него в пятнах, а стол перед ним заставлен грязной посудой и различными коробками из-под еды на вынос. У него фиолетовые круги под глазами, и он слишком худой, но он улыбается так, словно ему на все наплевать.
Помимо чувства вины, что я что-то скрываю от Ло, умалчивая правду о моих отношениях с ее братом, и необходимости напоминать о его существовании на каждом шагу, мне нравится оставаться здесь. И Ло, и Дэйр много работают, и у меня гораздо больше времени для себя, чем я думала. Как и сейчас, они оба закрываются сегодня вечером, так что я дома одна. Достав из сумки черное бикини, я быстро переодеваюсь. Ло предложила мне воспользоваться джакузи на заднем дворе, но я не хотела рисковать и пользоваться им в присутствии других людей.
Я хватаю телефон и оборачиваюсь полотенцем, прежде чем спуститься вниз. Когда я никого не вижу и не слышу, я пробираюсь через кухню и выхожу через заднюю дверь. Оказавшись на улице, ночной воздух холодит мою кожу, и я дрожу, спеша открыть крышку джакузи. Я расстилаю полотенце на закрытой части джакузи и включаю плейлист в случайном порядке. Я редко слушаю музыку на телефоне, но наушники и горячая ванна — плохое сочетание. Когда я собираю волосы в беспорядочный пучок, начинает звучать песня «Criminal» Фионы Эппл. Я опускаю пальцы ног в блаженно горячую воду и медленно погружаю в нее все остальное тело.
Я вожусь с рычагами управления, пока не включаются двигатели, затем сажусь спиной к одному из них, положив голову на выступ. Я закрываю глаза и подпеваю, чувствуя, как с каждой минутой мое тело расслабляется. Я не знаю, почему и как это происходит, но внезапно Джесси всплывает в моем сознании без приглашения. Мы с моим подсознанием не ладим, потому что, похоже, это его любимое занятие — мучить меня воспоминаниями о той ночи, которую я предпочла бы забыть. Я почти ощущаю его прикосновение к своей коже, чувствую, как его бедра двигаются между моих ног, прежде чем прижаться ко мне.
  
Я жалкая.
Когда горячая вода попадает на мою чувствительную кожу, струи вибрируют подо мной, и я думаю о Джесси, я начинаю ощущать знакомое возбуждение между ног. Мой пульс учащается, и я сжимаю бедра, чтобы унять боль.
Горячий язык ласкает мои соски. Карие глаза смотрят на меня снизу вверх.
Нахрен. Прошло слишком много времени с тех пор, как я получала хоть какую-то разрядку. Может быть, если я дам своему телу то, чего оно хочет, оно перестанет реагировать на Джесси, как сучка во время течки.