Мистер Декабрь (ЛП)

— Мы не используем друг друга, а веселимся.
Мы на сто процентов используем друг друга, но он может думать об этом, что хочет.
Я даже не знаю, почему эта мысль приходит мне в голову, но понимаю одно: я не могу вернуться к тому, как все было… он искушает меня каждую минуту и висит передо мной, как будто морковка.
Я могла бы действовать решительно, но моя сила воли практически отсутствует, когда дело касается этого человека.
  
— Если мы собираемся продолжить, это должно остаться нашим секретом, — торгуюсь я.
— Ты меня смущаешься, малолетка? Стесняешься того, что трахаешь своего сводного брата? Держу пари, что я прав. — Он усмехается. — Не волнуйся, история подсказывает, что мой отец все равно не сможет долго жить с твоей мамой. Сомневаюсь, что мы надолго останемся сводными братом и сестрой.
— Как бы там ни было. Ты мне все равно не понравишься.
— Если это то, что тебе нужно сказать себе, — ухмыляется он, обвиняя меня во лжи.
Я закатываю глаза.
— Придурок.
— Обломщица.
— Придурок.
— Ведьма.
У меня нет возможности отомстить, он заставляет меня замолчать, как только умеет только он, прижав свой рот к моему и крепко пристроившись между моими ногами.
  
Глава 15
 
Лука
Я ловлю её, проходя мимо нее в коридоре, она прижата к стене, и с ее красивых пухлых губ срывается вздох.
— Думаешь, кто-нибудь заметит, если я трахну тебя прямо здесь? — рычу я ей на ухо.
— Лука, — стонет она, и, Боже мой, то, как она произносит мое имя, мгновенно меня бодрит. Это как секретный переключатель, который смогла найти только она.
Я пробрался в ее комнату вчера вечером, но этого недостаточно. Я более чем готов пойти снова.
— Тебе бы это понравилось, не так ли, грязная девчонка?
— Я могла бы…
Я слышу, как мой отец спускается по лестнице, и втягиваю мочку уха Марго в рот, задевая ее чувствительную кожу зубами, а затем в последнюю секунду отступаю, оставляя ее желать большего.
— Дразнилка, — шепчет она через зал.
— Дива, — шепчу я в ответ.
— Доброе утро, — лает папа, и я, не говоря ни слова, отворачиваюсь от него.
Не хочу ничего другого, кроме как вмазать ему по носу, но я даю Марго обещание.
Она ловит мой взгляд и слегка покачивает головой.
Может, в глазах отца я и никчемный стриптизер, но из-за нее мне хочется доказать, что он не прав, поэтому я держу кулаки прижатыми к бокам.
— Доброе утро, Рик, — отвечает она моему сволочному и никчемному отцу.
Я не знаю, как у неё получается делать вид, что между ними ничего не произошло.
Я вижу, что её мышцы напряжены, в глазах решимость, слышу резкость в ее голосе, но человек, который не изучал ее так внимательно, как я, и не подумал бы, что что-то не так.
Я знаю, что она пытается применить к нему презумпцию невиновности, защитить свою маму и успокоить меня, но в какой-то момент кто-то обязательно сдастся.
Он проходит мимо нас, даже не удостоив меня взглядом.
— Мне надо сломать ему чертов нос, — рычу я, снова сокращая пространство между нами. Я так сильно заведен, что мог бы в мгновение ока броситься за ним, но близость к ней останавливает меня. Я жажду контакта с ней больше, чем ощущения, как мои кулаки бьют его по плоти.
— Я должна позволить тебе. — Она нежно ласкает мою челюсть, возвращая мое внимание к себе.
— Скажи только слово, малолетка, — обещаю я ей, — мне не придется повторять дважды.
Ее темные глаза смягчаются, и она целует уголок моего рта.
— Спасибо.
— Поблагодаришь после того, как я ударю его.
Она хихикает.
— Рождество. На Рождество нельзя бить людей.
— Тогда я подожду до Нового года. — Ухмыляюсь я.
— К тому времени ты вернешься в свою модную юридическую школу, — отвечает она, и, возможно, мне это кажется, но клянусь, я слышу намек на разочарование в ее тоне.
Выдавать желаемое за действительное и все такое.
— Пойдём со мной сегодня.
Ее брови приподнимаются.
— Как на свидание?
— Как будто два человека собираются поесть.
Она обдумывает это.
Я практически слышу, как мысли проносятся в ее голове.
— Я не могу, — наконец, отвечает она.
— Бред сивой кобылы.
— Прошу прощения?
— Я сказал, что это чушь. Нет такого понятия, как «не могу». Ты не сделаешь этого.
— Не подвергай меня психоанализу, — отвечает она чертовски нахально. — Я не могу, потому что Бет придет потусоваться, большое спасибо.
— Бет — девчонка, которая связалась с Гриффом? — ухмыляюсь я.
Она кивает.
— Та самая.
— Идеально. — Посмеиваюсь я. — Тогда мы заскочим и заберем его с собой.
— Что?
— Двойное свидание, малолетка.
Ее губы изгибаются.
— Я думала, что мы всего лишь два человека, идущие куда-то поесть.
Чертовски технично.
— Ну, теперь нас будет четверо.
Она усмехается, кусая губу.
— Почему мне кажется, что у меня нет выбора?
Я ухмыляюсь.
— Потому что ты этого не сделаешь. Даже не притворяйся, что собираешься сказать «нет»; ты умираешь от желания согласиться.
— Слишком дерзко.
— Я настолько же дерзок, насколько ты предсказуема.
— Не веди себя так, будто ты меня знаешь.
— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, малолетка.
Я вхожу в её пространство, снова прижимая ее к стене, а мои руки скользят вверх по ее бокам, заставляя дрожать.
В дверь стучат, но я не отрываю от нее глаз ни на секунду.
— Что это будет? — бормочу я, целуя ее шею, челюсть и горло, мои пальцы скользят по мягкой коже под ее рубашкой.
— Думаю, я смогу поесть, — задыхается она. Такой чертовски нуждающийся голос.
— Я тоже мог бы.
— Нет смысла идти отдельно, — отвечает она, запыхавшись, пока я продолжаю ее дразнить.
В дверь снова стучат, я провожу большими пальцами по кружеву ее бюстгальтера.
— Тебе лучше выполнить это и не дразниться.
Она застает меня врасплох, наклоняется и прикусывает мою нижнюю губу.
Я стону.
Есть что-то чертовски крутое в том, чтобы делать это с ней здесь, где нас могут поймать в любую секунду.
— Я пойду, но ты заплатишь, — шепчет она, прежде чем обойти меня и побежать к двери.
Я хихикаю, качаю головой и поправляю стояк в джинсах.
Моя дикая девочка, она станет моей смертью.
— Чувак, мне нужен кофе, — стонет Грифф.
Я вытащил его похмельную задницу из постели после того, как Марго и Бет были готовы идти, и с тех пор он скулит, как маленькая сучка.
— Успокой свои сиськи, чувак, мы будем через минуту.
— Успокой мои сиськи? Ты меня очень рано разбудил.
— Уже после одиннадцати. — Посмеиваюсь я. — Если ты не гребаный вампир, то это совсем не рано.
— Эта стриптизерская жизнь — тяжелая работа, — поддразнивает Марго. — Всю ночь работаешь. Весь день спишь... Надо натирать яйца воском...
Грифф не единственный, кто сейчас не спит всю ночь, я тоже… в большинстве.
Я смотрю на Гриффа в зеркало заднего вида с ухмылкой на губах.
Он меня отталкивает.
Бет наклоняется и что-то шепчет ему на ухо.
Хрен его знает, что она сказала, я даже не уверен, что хочу это знать, но он тут же оживляется, ухмыляясь про себя, так что я готов поспорить, что это как-то связано с его членом. Это единственное, чем он умеет думать.
— Куда мы направляемся, проблемы? — спрашивает меня Марго, почти подпрыгивая на своем месте.
Если бы я знал, что двойные свидания ее так будоражат, то спросил бы еще неделю назад.
— За город, — отвечаю я.
Я больше люблю рестораны, чем пикники, но до Рождества осталось два дня, и даже мне не хватает смелости попытаться найти где-нибудь столик.
Вместо этого я зашел в магазин и загрузился припасами.
  
— Загадочный… — ухмыляется она.
Я протягиваю руку через сиденье и сжимаю ее ладонь в своей.