Мистер Декабрь (ЛП)

  
Николь С. Гудин
 
Мистер Декабрь
   
Глава 1
 
Лука
Я несколько раз стучу кулаком в массивную дверь.
— Впусти меня, придурок, я знаю, что ты все еще живешь здесь.
Мой отец — такой гребаный кусок дерьма.
Я неуверенно отступаю назад, оглядываясь по сторонам в поисках камеры наблюдения, которую можно было бы отключить.
  
Он — кусок дерьма, у которого, по крайней мере, хорошая квартира. Две камеры направлены в мою сторону, охраняя его шикарное жилище. Я показываю им средний палец просто для приличия.
Наверное, он там трахает свою новую жену за кухонным столом или делает еще какую-нибудь хрень, поэтому слишком занят, чтобы подойти к двери и впустить собственного сына.
Ничего нового. Жена номер три не знает, во что ввязалась, когда вышла замуж за моего придурка-отца.
Я снова стучу в дверь. Может, мне нужна новая тактика. Он может не впустить меня, но она — да.
— Будь хорошей маленькой женой и впусти меня, блядь!
Интересно, сколько ей лет? Последняя была ближе к моему возрасту, чем к его. На самом деле это довольно противно. Но охуенно смешно, когда она пыталась настоять на том, чтобы я называл ее мамой.
Отвратительный старик, наверное, на этот раз она еще моложе.
— Минутку! — отвечает женский голос, и я лениво ухмыляюсь про себя.
Победа, победа.
Похоже, я познакомлюсь с новой миссис Эндрюс во плоти. Вот это будет удовольствие.
Дверь приоткрывается, и сквозь щель на меня смотрят нахмуренные темные глаза.
— Кто вы?
Я раскачиваюсь из стороны в сторону, прежде чем уткнуться в дверь.
Может быть, Грифф и прав... тот последний шот в клубе был лишним.
— Я не буду называть тебя мамой, — говорю я, толкая дверь, и девчонка задыхается, отшатываясь с дороги.
Дверь распахивается, и я делаю шаг вперед, сталкиваясь с ней.
— Боже мой, где твоя одежда? — вскрикивает она.
— В чем дело, милая, у старика нет мышц пресса? — я хватаю ее за руку и провожу по своему животу.
Она отталкивает меня, и я утыкаюсь в стену, с усмешкой роняя сумку на пол.
— Убирайся, или я вызову полицию.
Я впервые по-настоящему смотрю на нее. Теплая смуглая кожа, темные вьющиеся волосы и подтянутое тело.
— Господи, — бормочу я про себя, пробегая глазами по ее обнаженной плоти в этих крошечных шортах и майке. У моего отца вкус на еще белее молоденьких, чем у меня.
Эта выглядит не старше подростка, горячая, но молодая. Слишком, чертовски молода.
Больной, гериатрический ублюдок.
Она стягивает халат и смотрит на меня.
— Убирайся. Убирайся.
— Да ладно, малолетка, разве можно так разговаривать со своим новым ребенком?
Она хмурится, положив руки на бедра и устремив взгляд на мою грудь.
— О чем, черт возьми, ты говоришь?
— Старый добрый папаша не рассказал тебе о своем любимом сыне? — я ухмыляюсь.
Папа явно выбирает внешность, а не мозги.
Ее глаза расширяются, а рот раскрывается.
— Подожди, ты — Лука?
— Поздравляю. Десять очков новенькой, — говорю я, отталкиваясь от стены, снова спотыкаясь и неуклюже пробираясь по коридору к тому месту, где старик держит кушетку.
Я устал до чертиков; не помню, чтобы путь от клуба до этого дорогого пентхауса был таким долгим. Сомневаюсь, что мне удалось бы подняться наверх, в настоящую постель, даже если бы от этого зависела моя жизнь.
Я слышу, как она закрывает дверь, а затем стук ее ног по деревянному полу позади меня.
— Никто не сказал мне, что ты придешь.
— Вот так сюрприз! — я вскидываю руки вверх. — Потому что я здесь.
Я падаю на диван, а моя шапка Санта-Клауса улетает с головы на колени.
— Где твоя одежда? И что это за шапка?
Я хихикаю, медленно поднимая на нее глаза. Она чертовски сексуальна. От одной мысли о том, что отец заберет ее в постель, мне хочется рвать и метать. Не знаю, как он вообще заводит таких женщин, не говоря уже о том, чтобы заставить их оставаться здесь достаточно долго, чтобы жениться.
— Ну? — требует она.
— Ну, тюремщица, обычно, когда ты раздеваешься, то снимаешь одежду.
— Ты — стриптизер? — ее голос поднимается на октаву.
— Только по пятницам. — Я хихикаю, и мои глаза сами собой закрываются.
— А шапка Санты?
— Хо, блядь, хо. — Я зеваю. — Это же Рождество, какого черта ты думаешь?
— Твоего отца здесь нет, понимаешь?
— Не надо. Не надо. На хрен.
На самом деле, мне больше нравится, когда мне не приходится выслушивать его и его дерьмовые лекции.
— Они с мамой не вернутся до утра.
Я сонно моргаю на нее: ее халат снова распахивается, показывая кусочек кожи между майкой и шортами. Иисус.
— Ты вообще достаточно взрослая, чтобы выйти замуж?
— Ты что, ударился головой по дороге сюда или как? Ничего не понимаешь.
— Я скажу тебе, что не имеет смысла, — говорю я, снимая туфли. — Кто-то такой сексуальный, как ты, выходит замуж за такого мудака, как мой отец.
Она смеется с недоверием.
— Фу. Ты думаешь, я вышла за твоего отца? Не обижайся, но это отвратительно. Ему около шестидесяти. Сколько же ты выпил?
— Шестьдесят пять, — сообщаю я, игнорируя ее вопрос, потому что кто следит за выпивкой, когда она бесплатна? Не я, это точно.
— Неважно. Я ни за кого не выходила замуж. Это сделала моя мама.
Ее мама... мой отец... тогда это значит...
— Я — твоя новая сводная сестра, — подтверждает она, выглядя очень сексуально и раздраженно.
Я хихикаю.
Сводная сестра. Да, точно.
Я действительно в хлам.
Мой мозг дрейфует, сон забирает меня. Не знаю, что за чертовщина была в тех шотах, но эта сонливость — что-то новенькое, это точно.
  
Глава 2
 
Марго
— Это не смешно, Би, он просто лежит и храпит! — моя подруга Бет смеётся, глядя на то, как я в пятисотый раз разглядываю незнакомца, спящего на диване.
— Снимай, или этого не было.
— Серьезно?
— Ты знаешь правила.
— Погоди, — стону я.
Я делаю снимок и отправляю ей, после чего снова подношу телефон к уху.
— Смотри.
— О, Боже. Как же он хорош!
— До смешного, очень. — Я снова стону, не отрывая глаз от полуголого Санты передо мной. — Он сказал, что работает стриптизером.
— О, девочка, если бы у меня было такое тело, я бы тоже была стриптизершей.
— Ты действительно не помогаешь, Би.
— А что ты хочешь, чтобы я сделала? Этот парень безумно сексуальный, я не знаю, в чем проблема.
— Проблема в том, что он заявился сюда, пьяный до чертиков, а мамы и Рика нет дома. Не знаю, стоило ли вообще пускать его в дом.
— Он ведь сын Рика, верно? Почему бы тебе не впустить его?
Я грызу ноготь.
— Не думаю, что они ладят. Его не было на свадьбе, и я слышала, как Рик сказал моей маме, что Лука — маленький засранец с правами и плохим поведением.
— Он забыл упомянуть про безупречный пресс.
Я закатываю глаза. Не стоило посылать ей эту фотографию.
— Бет! Сосредоточься.
— Прости. Но не могла бы ты просто быстро потрогать его? Проверь, такие ли они твердые, как кажутся?
— Я не буду его трогать.
— А вот старая Марго потрогала бы, — ворчит она. Отсюда я практически вижу, как она дуется.
— Это ложь, и ты это знаешь.
Она хихикает.
— Уф, ладно, не трогай, как скажешь. Я не знаю, что тебе сказать. Разве ты не можешь просто оставить его там и пойти спать?
— А что, если он на самом деле не Лука? Я никогда не видела его фотографии, что, если это все продуманная схема, чтобы ограбить нас? Или что, если он убийца, а я просто впустила его?
  
— Ты опять насмотрелась криминальных сериалов.
Она не ошиблась. Я как раз смотрела один из них, когда мистер «Привет, солнышко!» начал угрожать, выламывая входную дверь.