От я до я (СИ)

Пришла, значит! Я был уверен, что она сидит и рыдает на груди у своего Ромео. Надо же, ошибся.
Стоит бледная, глаза опухшие от слез, сжатые в тонкую полоску губы, волосы выбиваются из-под шапки. И все равно очень красивая.
— Привет! — Она кивает Профу, но не отводит от меня взгляда.
А я пытаюсь понять, о чем она думает, чего хочет. По любому ничего хорошего. Кончилась у нас дружба, Заноза. Нет ее больше.
— Зачем приехала? — Получается грубовато, даже Проф вскинулся, но ему все-таки хватило ума промолчать, даже отошел метров на двадцать. — Не лучшее для тебя место.
— А ты мне выбор дал?! — возмущенно взвивается. — Янош, ты же его чуть не убил! Видел, в кого его превратил? А вдруг он больше не сможет играть? Да вся его жизнь… ты ее сломал, понимаешь?!
На глазах слезы. Ясно, зачем приехала. Кто бы сомневался.
— Все сказала? Так беги обратно к своему Ромео, Джульетта, а то без тебя утешится!
— Что? — Она растерянно смотрит, явно не понимает.
— Ничего. Не важно. Зря ты приехала, Заноза.
— Я хочу узнать, что произошло! — Подходит почти вплотную, ничего, кроме глаз ее напуганных, не вижу. Это же какой наивной и слепой влюбленной дурой надо быть! — Ты… неважно выглядишь.
В ее голосе звучит беспокойство, она тянет руку к щеке, но смущенно опускает. Отводит глаза.
Дико, до безумия хочу до нее дотронуться, прижать к себе и не отпускать, пока не забудет этого козла, пока не перестанет думать, переживать за него, не поймет, что на самом деле не любит его.
— Нормально я выгляжу. Не жалуюсь.
— Рома мне рассказал, что произошло. Но я хочу от тебя услышать.
Она кутается в шарф, пытается как-то укрыться от хлесткого злого ветра, но не делает и шага к зданию. Стоит рядом и терпеливо ждет.
— Что именно он наврал, Юль? Хотя… какая разница. Ты ведь уже все решила и выбор сделала.
— Какой выбор?! Ты чуть человека не убил. Сколько надо повторить, чтобы ты понял! Думаешь, он хотел, чтобы я сюда к тебе ехала? Да ты знаешь, чего мне стоило оставить его одного! — Занозу несет, но я молчать не буду.
— Одного под присмотром квалифицированных врачей.
— Ты его мог карьеры лишить! Кто знает, когда он восстановится!
Так, уже, значит, без «чуть не убил».
— Это мое с ним дело, не лезь, — грубо бросаю Занозе, и она еще больше злится. — Могу сказать, что в нем не ошибся. Подонок.
Почти орем друг на друга, на нас уже оборачиваются. Видимо, мало кто выясняет отношения у местного ОВД. Проф нервничает, но пока не лезет. Надо же, понимает!
— И это все? Просто немотивированная злоба, да? Рома сказал, ты начал его оскорблять, как только я ушла. Издевался, подтрунивал над ним. Это ты умеешь, сама знаю.
— Знаешь? И над кем я издевался?! Над тобой?
— Я просто это сразу пресекла. И потом мы с тобой друзья, но над другими… Янош, ты можешь быть жестоким, когда захочешь. У тебя с самого начала было предубеждение против Ромы. Но я не думала, что ты можешь просто избить человека. Мне прислали видео! А теперь скажи, что это не так!
— Не скажу! Я никогда не был фанатом твоего футболиста. И не скрывал этого. Я хорошо разбираюсь в людях, в отличие от тебя.
— Да? Рома пообещал мне, что не будет на тебя заявлять. Ты хоть понимаешь, что тебя могут посадить в тюрьму?! — срывается на крик.
Делаю шаг к ней, пытаюсь обнять, но она вырывается.
— Просила, значит? В обмен на что?
— Конечно, просила! Ты мой друг, хоть и дебил. А полиция только все еще хуже сделает. Так проблемы не решают.
— Наша дружба закончилась, Заноза. Давно уже. Даже не вчера, когда я тебя поцеловал перед игрой, намного раньше. Много-много раньше. И ты это знаешь.
— Янош… — Она отводит глаза в сторону, но не уходит.
— Что Янош? На двух стульях не усидишь, Юля. Выбирай, с кем ты. Прямо сейчас и выбирай.
  
Глава 45 Юлия
 
— …Выбирай, с кем ты. Прямо сейчас и выбирай!
Я ошалело смотрю на Разумовского. Выбирай? Прямо сейчас? Открыла было рот, чтобы одернуть дурака, сказать, что не время и не место, да и вообще он не может говорить серьезно, но посмотрела в его глаза и тут же сжала губы.
 
Он серьезен. Или думает, верит в то, что говорит серьезно. А я считала, что уже дошла сегодня до предела, пика эмоций, переживаний и безумного страха. И что адреналина во мне не осталось.
Дурочка.
Дурочка. Потому что вместо того, чтобы возмутиться и врезать идиоту по шее, я стою и молчу. А вокруг словно все замерло. То есть, конечно, я вижу и слышу реальность, но куда отчетливее слышу биение собственного сердца. Оно словно с каждым ударом разрывает эту самую реальность, делает ее ненастоящей.
— Юль… — Голос низкий, хриплый. Это не голос Яноша, моего друга, моего клоуна. Это голос парня, от которого хочется сбежать… или навсегда остаться с ним рядом.
Тряхнула головой, чтобы сбить, уничтожить наваждение, которое меня почти парализовало. Эгоист, чертов эгоист, который привык думать только о себе! Который привык, что я рядом и мое внимание всегда с ним.
И я сама… привыкла, что он всегда со мной и мне не нужно другому отдавать свое внимание, пусть Ромка и был в моих мыслях. Или мне так казалось?
— Только ты и я, Заноза! И больше никакой дружбы.
Притягивает к себе, касаясь лбом моей головы. Руки тянутся к его светлой шевелюре. Дурак! Какой же ты дурак, Янош!
Рядом оглушающе взвывает полицейская сирена, и это отрезвляет, приводит в чувство. Я отстраняюсь от него, но он не держит. Тут же опускает руки и выжидающе смотрит на меня. Момент истины?
— Янош! Поехали! Сейчас не место и не время. И так целую драму здесь разыграли! — Андрияш берет брата за плечо и тянет к машине. — Прости, Юль. — В решительном тоне проскальзывают извиняющиеся нотки.
Молча киваю обоим братьям. Как же вовремя Андрияш появился! Я не готова, просто не готова делать выбор. Не сейчас. Потому что меня никакой вариант не устраивает! Но я точно не могу его потерять, но и не могу дальше позволить ему творить безумие.
Не отрывая взгляда, наблюдаю, как братья Разумовские идут к красной иномарке. Янош ни разу не оглянулся. Буквально через пару минут машина скрывается из виду.
«Выбирай!» Глубоко выдыхаю и радуюсь, что Андрияш не предложил меня подвезти. Надо прийти в себя и сообразить, что вообще произошло на самом деле.
«Ты где? Вернешься ко мне?»
Рома. Конечно, я вернусь, я обещала.
В больнице удается нормально поговорить с врачом. Это большая и очень редкая удача. Большая потому, что он довольно подробно рассказывает о состоянии Баскакова. Редкая — удивительно, что я смогла его отловить.
— И сколько он не сможет говорить?
— Минимум три-четыре недели, перелом небольшой совсем, но со смещением, наложили шину. Ему нельзя напрягать мышцы, проследите за тем, чтобы он не разговаривал. И даже не пытался. Ему не слишком сильно стянули челюсти. Потом сделаем еще рентген и посмотрим, как идет сращивание. Ему нужен покой. Насчет еды — придется обходиться питанием через трубочку.
— А в целом? Он футболист, ему очень важна «физика».
— Сотрясение мозга, пока рано говорить, но не думаю, что будут осложнения. Небольшая трещина на ребре, нос не сломан, гематомы будут уходить несколько дней. Через три-четыре дня выпишем, если все хорошо будет.
— Так быстро? А на самолете когда можно будет летать? Или это неважно?
— Придется потерпеть. И второму бойцу передайте, пусть явится на днях.
— Зачем? Что с ним?
— Он отказался от госпитализации, что, на мой взгляд, неправильно. Особенно если дело дойдет до суда.
— Не дойдет, — качаю головой. — Рома обещал.
 
Врач молчит, а потом утыкается взглядом в документы, давая мне понять, что наш разговор завершен. Возвращаюсь обратно к Роме — Баскаков спит. Тихо и очень спокойно.
Опускаюсь на его кровать и закрываю лицо руками.
Что дальше?! Наверное, это эмоции, и завтра или послезавтра я уже не буду так думать, как сейчас, но пока складывается четкое ощущение, что сегодня жизнь разделилась на до и после. И что как раньше уже ничего больше не будет — ни моей любви с Ромой, ни дружбы с Яношем. Что меня такой, как прежде, не будет. Уже нет.