Зеркало чудовищ (ЛП)

О чём бы они ни шептались, это явно было приятнее нашей темы. Но меня согрело осознание: хотя бы один человек не станет требовать, чтобы я вывернула душу.
— Нет, — согласилась я. — Не все.
Грифлет бросил нитку и устроился между ними — своими любимыми. Мы с Кайтрионой сели напротив, замыкая круг.
— Тебе это может не понравиться, — начала Олвен шёпотом.
— Тэмсин точно не понравится, — добавила Нева.
  
— Ух ты, уже заинтриговали, — сказала я.
Олвен разжала ладонь. На ней лежали четыре браслета. В узких лентах были переплетены разные ткани: я узнала голубую — от одеяла, в которое мы завернули сосуд Вивианы, и выцветшую зелёную — от платья Олвен в тот день, когда миры слились; белая могла быть из бинта, а красная…
— Красный шарф я выменяла у Косторезки на информацию об Авалоне, — объяснила Олвен. — Хотела, чтобы в браслетах были цвета стихий, как при обрядах высшей магии. Переплетённые вместе, они сильнее, чем по отдельности.
Губы Кайтрионы сжались в тонкую линию.
— Я просто подумала… У каждой из нас своя цель, но важно пообещать друг другу, что мы доведём всё до конца вместе, — сказала Олвен. — Чтобы помнить: никакая смерть, никакой человек и никакая тьма нас не разлучат.
Нева первой протянула руку. Олвен крепко завязала браслет, и Нева с улыбкой подняла его к свету.
Я последовала её примеру. Нева завязала мой, и в груди разлилось новое, тёплое чувство. Потом я взяла последний браслет и закрепила его на запястье Кайтрионы, сделав узел так, как учил меня Нэш — на совесть.
— Вместе до конца, — тихо сказала Нева.
— И дальше, — ответила Олвен.
Моя тревога постепенно утихла. Мы были в порядке. Все. И доведём это до конца вместе.
— Я возьму первый дозор, — сказала Кайтриона. — Остальным нужно попытаться поспать.
— Ты уверена? — спросила Нева.
Кайтриона провела рукой по губам и хрипло ответила:
— Я немного дремала раньше.
— Ну… ладно, — сказала Нева. — Разбуди меня через несколько часов, я сменю тебя.
Так мы устроились на ночь и начали наше мучительное ожидание.
Часы тянулись медленно, в такт сонному, дремлющему ритму деревни. Пол был жёстким, но рядом горел огонь и над нами была крыша, и после лет, проведённых с Нэшем под открытым небом, я была готова благодарить судьбу и за это.
Где-то далеко за полночь огонь превратился в угли. Дверь паба отперлась, заскрипела, снова заперлась — Косторезка ушла на свою «доставку».
Вокруг здания наверняка скрывалось множество охранных чар — возможно, они были раскиданы и по всей деревне. Мы были в безопасности, как нигде в мире.
Я лежала на спине, глядя на деревянные балки потолка. Нева уснула мгновенно, сопя тихо — одна из тех счастливиц, что может спать где угодно и при любых условиях. Спустя время я поддалась искушению взглянуть через комнату: Эмрис по-прежнему лежал к нам спиной, и на этот раз — по-настоящему спал.
И где-то между вдохами и выдохами сон прорвался сквозь мою осторожность и украл меня в свои мрачные края.
Лес вырвался из тёмного тумана впереди; тонкие стволы деревьев обведены лунным светом. Мои босые ноги ступали по влажной земле, и я наслаждалась её прохладной тяжестью, вбирая её в себя. Грязь и листья липли к коже и к белому атласному платью, волочившемуся по земле.
Мир дышал вокруг, живой. Невидимые существа следили за мной из чащи. Я ощущала крошечные сердцебиения так же ясно, как холодный поцелуй тумана на щеке. Но тьма за пределами видимого подкрадывалась всё ближе, текла сквозь корни и папоротники, как пролитые чернила.
Я ускорила шаги.
Тропа вывела в поляну — там ждало существо. Белое, как звёздный свет, как туман. Глаза единорога были тёмными озёрами, следящими за мной. Его рог переливался перламутром в ночном воздухе.
Я протянула руку, желая коснуться мерцающей гривы, но он отвернулся, словно приглашая следовать.
Я сразу поняла, куда мы идём, ещё до того, как показалось озеро.
Небольшой остров посреди воды был частично скрыт клубами тумана, но я различила курган. Погребальный холм Верховных Жриц, укрытый белыми цветами.
Неожиданное спокойствие захлестнуло меня при этом виде, будто здесь никогда не случалось ничего, что оправдывало бы дрожь страха в моём сердце.
Единорог остановился у кромки озера. Вода сияла отражением неба, словно украла звёзды и спрятала их под своим тёмным стеклянным покровом.
Я опустилась на колени в грязных отмелях, позволив холодной воде омыть ноги и сделать платье прозрачным.
Я медленно наклонилась к воде — тело больше не принадлежало мне.
Из глубины смотрело моё лицо, глаза широко раскрыты от ужаса. Я коснулась своей щеки, не понимая, и отражение начало кричать. Оно кричало слова, которых я не слышала, не могла прочесть на собственных губах.
Вдали, за деревьями, с яростью сбрасывающими листву, к небу рванул сине-белый свет.
Защити её, шептал ветер. Защити её, защити…
Вода забурлила, вскипела, будто на поверхность поднималось что-то чудовищное. Острая горячая боль полоснула по предплечью.
Кровь залила платье, капая в воду и в землю. Кожа спадала клочьями, обнажая чистую серебряную кость под ней.
Я ахнула, но из горла не вырвалось ни звука. Ночь разрезал чужой, пронзительный крик. Я отпрянула от воды и врезалась в нечто горячее, воняющее — в единорога.
Его тело было раскинуто по земле, живот вспорот, внутренности растекались по траве. Прямо на глазах он начал гнить: кожа обращалась в прах, мышцы иссыхали, глазницы пустели. А из костей поднимались бурые лианы, переплетаясь и сплетаясь в новую форму.
Лицо.
Оно разомкнуло пасть, полную колючих зубов, и взревело.
Глава 9
Я подскочила, очнувшись, на секунду ослеплённая пляской огня и расплывчатыми тенями вокруг. Прижала ладонь к колотящемуся сердцу и попыталась перевести дух. Рубашка была мокрой от пота, но лицо и руки ледяные на ощупь.
Второй пронзительный вой разорвал тишину.
Пусть это сон, умоляла я мысленно. Я всё ещё сплю.
Я почти могла бы в это поверить, если бы Олвен не положила руку мне на плечо. Давление её пальцев вернуло меня в реальность — в этот миг и в то, что он собирался нам показать.
Кайтриона и Эмрис уже были у окна, раздвигали занавески, вглядываясь в улицу, укутанную ночью.
— Это… — сонно начала Нева, приподнимаясь на колени.
— Волк? — подсказала Олвен.
— В этих краях их нет, — сказал Эмрис.
Вой повторился, и на этот раз ему ответили.
Многократно.
Завывающие твари раззадоривали друг друга до дикого исступления. Каждый вскрик, каждый визг царапал мне уши. Тело отзывалось первобытно — веками культивированным страхом. Волков здесь истребили до последнего; это не могла быть дикая стая. И первый вой… В нём было что-то, от чего всё во мне хотело сомкнуться: тело — застыть, горло — сжаться.
Кабелл.
Я вскочила на ноги, схватила куртку с крюка у стены, сапоги и рванула к лестнице, ведущей вниз, в паб.
— Тэмсин, подожди! — Эмрис попытался перехватить меня, но я ушла из-под его руки и вырвалась в темноту. Гром грянул где-то совсем рядом, сжав дом в своей каменной длани. За стойкой посыпалась посуда, стекло с треском разлетелось.
Косторезка предупреждала нас не выходить, но если Кабелл там, я должна попытаться его найти. Шанса может больше и не быть.
Я надела сапоги, не тратя ни секунды на шнуровку. Распахнула дверь и выскочила на тропу. Обжигающий ветер полоснул сквозь одежду, пока я пыталась понять, откуда доносится вой.
  
Он отражался от каменных стен паба, насмешливо откликался и снова пропадал, когда ветер вздымал снег и рыхлую землю с земли.
Кайтриона перескочила через ступени паба бегом, за ней — Нева и Олвен. Я пристроилась к Кайтрионе плечом к плечу, доверив её чутью следопыта больше, чем своему. Мы не свернули на тропу к деревне, а взяли вдоль суровой линии берега. Нож в её руке блеснул в предрассветном свете, как клык.