Зеркало чудовищ (ЛП)

— Не много, — признала она. — Лишь то, что оно значит.
Я зачарованно наблюдала, как она макает край осколка в расплавленное серебро и вставляет его, кисточкой разглаживая и распределяя магию. Другим концом тонкой кисти она вычерчивала крошечные сигилы и узоры, разрушенные или скрытые. Работа спорилась, но перед ней лежали ещё сотни фрагментов.
— Сколько это займёт? — спросила я.
  
— Собрать можно до утра, — ответила Косторезка. — Но нужно ещё несколько часов для закрепления, чтобы магия схватилась.
Я прикусила губу. Она работала быстрее, чем я надеялась, но мысль о том, что придётся провести здесь ещё день, хотелось завыть. С каждым часом Кабелл уходил всё дальше и дальше.
— Вы можете остаться и присматривать за пабом, пока я в отлучке, — сказала Косторезка. — Завтра он будет закрыт.
— Что? Куда ты идёшь? — спросила я.
— За доставкой, — просто ответила она.
— Ты нас бросишь?
— А я не знала, что вам нужна нянька, — сказала Косторезка.
— Когда вернёшься? — я надавила.
— Не позже ужина, — сказала она. — Мастерская сама запечатается, как только я уйду. Так вы не испортите мою работу, попробовав сосуд раньше времени.
— Я бы не стала.
— Стала бы, — парировала она. — Ты нетерпелива, как аспид.
Ну, ладно, да, стала бы.
— А если сосуд не заработает?
— Тогда его уже ничто не починит, — сказала Которезка. — И вам придётся искать новый путь.
— Великолепно, — мрачно сказала я, спрыгивая со стола. Если уж нельзя ускорить процесс, я хотя бы урву несколько часов сна. Я уже не помнила, когда спала больше часа подряд.
— Пташка Ларк, — её голос отвлёк меня, — знаешь, почему этот паб называется «Отдых мертвеца»?
— Я не задавалась вопросом.
Она хмыкнула с предупреждением.
— Здесь, в деревне, ходит легенда столетней давности. Ею до сих пор пугают детей. В безоблачные ночи, когда луна ярка и высока, мёртвые, погибшие в море, якобы находят путь к берегу. Они ищут любимый напиток, которого больше не могут вкусить, бродят по улицам с чужими названиями, навещают дома, что уже принадлежат другим.
На миг мне показалось, что на её лице скользнула тень настоящего возраста.
— Это сказка-предостережение. Та же, что дам тебе я. Мы можем посетить прошлое, но ничего хорошего не выйдет, если задержаться там.
— Я это знаю, — резко ответила я.
— Правда? — спросила Косторезка. — Иногда нужно оставить не только других, но и себя прежнюю. Ту жизнь, что мы мечтали прожить.
— Это твоя загадка в стиле «угадай-ка», что я должна бросить брата? Что не стоит идти за Лордом Смертью? Я не смогу. Не после всего.
— Нет, — сказала она. — Я о другой жизни. Той, что ты себе придумала. Когда оказываешься во тьме, нельзя останавливаться и поворачивать назад — иначе потеряешь ориентир, где было «вперёд». Нужно всегда двигаться только вперёд.
Я прикусила губу, промолчав.
— Оплакивай, пташка Ларк, — сказала Косторезка. — Оплакивай то, что потеряно, и держи взгляд на том, что ещё может быть. А пока — будь добра, убирайся к чёрту из моей мастерской.
Глава 8
Второй этаж паба оказался пустой квартирой с несколькими сломанными антикварными стульями, и оставалось только гадать, где же на самом деле живёт Косторезка.
Ванная, по крайней мере, работала, вода текла, и мы смогли помыться сами и постирать одежду, прежде чем переодеться в запасные комплекты. После того как Олвен долго нежилась в чугунной ванне на лапах, на её щеках вернулся румянец, и она снова стала больше похожа на себя.
Я вышла из душа и увидела, что кто-то уже разжёг камин и спустился за едой. Кайтриона и Нева сидели у огня, между ними стояла корзина с пабными закусками: булочки, остатки рыбы с картошкой, пирожные и кувшины воды. На мой вопросительный взгляд Нева сунула в рот пирожное и кивнула подбородком в сторону окна.
Эмрис лежал на полу под ним, спиной к нам. Его укрывал плащ, голова покоилась на согнутой руке. В стекле окна отражалось его лицо — странное, призрачное. Может, он притворялся спящим, как всегда притворялся во всём, но глаза его были закрыты, дыхание — ровное и медленное.
Мне хотелось встряхнуть его и выгнать спать вниз, а лучше вовсе на мороз, но в старой поговорке про «держи врагов ближе» всё же была доля истины. По крайней мере, так мы могли за ним присматривать.
В конце концов, голод пересилил гордость, и я взяла булочку.
— Тебе не кажется… — начала я тихо. — Он другой?
— Другой как? — переспросила Нева. — Выглядит как всегда: предательский, раздражающий. — Её взгляд скользнул в сторону. — Мы же всё ещё злимся на него, да?
— Да, — поспешно подтвердила я. — Не знаю, что имела в виду. Просто… забудь.
— Могу и забуду, — сказала Нева, стряхнув крошки с колен и поднимаясь. — Пойду посмотрю, где там Олвен.
Кайтриона следила за её движением вниз по лестнице, серебристые волосы сияли в отблесках огня. Грифлет играл с торчащей ниткой на крае её рубашки. Она молчала, но по складке между бровями я понимала: что-то её терзает.
Мы так и не обсудили ссору в квартире. Всё вытеснили — колдуньи, появление Эмриса, дорога к Бонкатер. Но теперь, когда наступило затишье, напряжение между нами ощущалось отчётливо.
Что будет, если сосуд не удастся восстановить, и нам снова придётся решать, что делать дальше? Колдуньи могли не захотеть нашей помощи, но Нева не отступится — это знали все. Олвен будет хранить мир, я не откажусь от спасения Кабелла, а Кайтриона не откажется от клятвы убить Лорда Смерти. Зёрна раздора уже пустили ростки — если их не вырвать, ядовитые плети могли нас разорвать.
Всю жизнь я умела ссориться и мириться только с одним человеком — с братом. Но мысль о том, что я могу сказать что-то не так и разрушить дружбу с кем-то из них, пугала до ужаса.
Кайтриона машинально потёрла впадину между шеей и плечом, разминая мышцу. Вина снова вспыхнула во мне: её укусил Кабелл в облике пса, когда она пыталась защитить меня. Рана была страшная, и лишь лучшие чары и знания Олвен сумели её залечить. Иногда она загоняла боль так глубоко, что со стороны казалась невредимой.
— Всё ещё болит? — спросила я. — Рана?
Она покачала головой.
— Нет. Только изредка тянет. Кожа срослась так хорошо, что почти не осталось шрама.
Я кивнула.
— Я в этом не сильна, — снова заговорила я тихо. — Но… мы ведь в порядке?
Кайтриона удивлённо смягчилась.
— Конечно. Почему ты думаешь иначе?
— Просто… тогда, в разговоре о том, что делать, мы немного перегнули… — Почему же я чувствовала себя ребёнком? Слова давались, словно в детской игре с Кабеллом, где мы шли по улице, стараясь не наступить на трещины в асфальте.
Она откинулась назад, опираясь на руки.
— Прости за резкость. Моя цель — Лорд Смерть, но я не хочу, чтобы ты думала: мне всё равно на твоего брата. Я сделаю всё, чтобы вырвать его из-под его власти.
— О, — вырвался у меня нервный смешок. — Я то же самое: хочу помочь тебе. Просто… я боялась, что ты можешь уйти. Заняться своим.
— Тэмсин, — сказала она и дождалась, пока я посмотрю на неё, — никакая ссора не заставит меня отвернуться от тебя. Ни одна. И никто из нас не сделает этого. Если бы мы не спорили, это значило бы, что нам всё равно.
Я провела ладонями по джинсам, позволяя треску огня говорить за меня.
— А ты в порядке? — спросила она.
— Конечно. А что?
— Твой опекун, — осторожно сказала она, — то, что он сказал о проклятии. Любой на твоём месте волновался бы.
В памяти вспыхнуло, и тут же я загнала её глубже.
— Всё нормально, — отрезала я. — Нэш всегда лгал, и нет причин верить, что он не пытался снова меня использовать. Даже если в его словах крупица правды, даже если я проклята… разговоры об этом ничего не исправят. Только отвлекут от важного.
  
— Значит, мы с тобой во многом alike, — сказала Кайтриона, поднимаясь на колени, когда Олвен и Нева вернулись наверх, склонившись над чем-то. — Не все поймут.