Ночные кошмары! Средство от бессонницы

– Не надо, – мягко дотронулась до него Медуза. – Пусть отдохнет.
Старший брат знал, что младший хотел бы увидеть маяк. И разозлится, если проспит приключение. Но, когда Джек был рядом, Чарли чувствовал себя таким обыкновенным! Он не мог устоять перед соблазном еще хоть немного побыть особенным. А с братом можно разобраться позже.
Медуза выскользнула из машины, и мальчик последовал за ней, стараясь не хлопнуть дверцей. Дабни покинул водительское место и присоединился к ним. На пустоши, раскинувшейся снаружи, фары освещали поразительное зрелище. Огромный столб из белого кирпича возвышался перед ними и тянулся сквозь беззвездную ночь. У его основания располагалась рыжая от ржавчины металлическая дверь. Венчал конструкцию огромный выключенный фонарь. Это был один из тех маяков, которые обычно изображают с белой пеной волн, разбивающейся у подножия. Но никакого океана тут не было. Тут вообще ничего не было.
  
Чарли заметил в круглой кирпичной стене два крошечных окошка. На них виднелись белые кружевные занавески, и оба окна были темны. За маяком простиралась абсолютная пустота. Они находились на границе Нижнего мира. Во тьме по ту сторону обитали гоблины. Этим отвратительным существам доставляло удовольствие мучить людей. В прошлом их не единожды изгоняли из Нижнего мира, но они никогда не уходили окончательно.
Насколько Чарли было известно, гоблины жили в подземных пещерах и продолжали строить планы возвращения на поверхность.
– Как ты узнала, что здесь есть маяк? – спросил Дабни Медузу. – Я никогда не бывал так близко к границе.
– Из окон моей гостиной на горе виден почти весь Нижний мир, – ответила она.
Чарли вспомнил изысканную, хорошо оборудованную пещеру, которую Медуза называла домом.
– Я использую телескоп, чтобы разглядеть места, недоступные моему зрению. Впервые я заметила маяк много лет назад, но тогда не придала этому значения. У нас то и дело появляются и пропадают странные здания. Но маяк так и не исчез. Как я уже говорила, он стоит на этом самом месте, по меньшей мере, восемьдесят лет.
– Подождите. Значит, кому-то все эти годы снится один и тот же кошмар? – задал вопрос Чарли.
Даже предположить такое было страшно.
– Думаю, такое возможно, – ответила Медуза.
– Бедняга, – хихикнул клоун.
– Именно так я и подумала и однажды ночью около сорока лет назад приехала сюда, чтобы помочь. Ни один человек не заслуживает того, чтобы бояться вечно. Если утратить последнюю надежду, могут произойти жуткие вещи. Но когда я добралась сюда и попыталась войти, то не смогла.
– Дверь была заперта? – предположил Дабни.
– До двери я и не добралась. Не знаю, что меня останавливало, могу только сказать, что, чем ближе я подходила к маяку, тем сильнее становилось ощущение, что из меня вытекает жизнь. Уверена, если бы я зашла внутрь, то уже не вышла бы оттуда и осталась в заточении навечно – одинокая и покинутая. Люди внутри маяка были сильнее меня.
– Люди? Их там что, несколько? – удивился Чарли.
– Да. Через несколько дней после моего первого визита я вернулась сюда с другом. С крылатым другом. Он не смог приблизиться к окнам из-за того же нарастающего чувства ужаса, что испытала и я, но сумел обогнуть маяк и заметить внутри несколько теней. Силуэты были похожи на человеческие. Он уверял, что там обитают двое. И еще ему удалось почуять их.
– Почуять? – повторил Дабни, словно не мог поверить. – Ты хочешь сказать…
Медуза кивнула:
– Он уверен, что они были здесь во плоти.
– Если люди оказались в Нижнем мире во плоти, значит, они прошли через портал, – заметил Чарли.
– Я пришла к такому же выводу. И другого объяснения у меня нет. Мне не удалось продолжить расследование. Несколько раз я возвращалась сюда, но так и не попала внутрь маяка.
– Может быть, мне стоит попробовать, – предложил мальчик, отчасти надеясь, что кто-нибудь его остановит.
Когда никто этого не сделал, он пересек пустошь и подошел к крепкой металлической двери в основании маяка. Дверь была темной, рыжей от ржавчины, а на месте дверной ручки у нее оказалось колесо вроде руля. Чарли потянулся к рулю, но, не успев коснуться его, отдернул руку. Пальцы замерзли, и, как бы он их ни тер, холод продолжал растекаться по телу. Чарли стало охватывать ощущение безнадежности. На мгновение весь мир показался темным и пустынным. Мальчик отпрыгнул, и ужасное ощущение немного ослабло. И, чем дальше он отходил от маяка, тем легче ему становилось.
Чарли поспешил назад через пустошь, потирая руки, чтобы согреть их.
– Ничего страшнее со мной не случалось, – поделился он с друзьями.
И сразу понял, что сказал неправду. Мрак, который он ощущал после смерти мамы, был намного хуже.
– Да, ужасно, – согласилась Медуза. – Я довольно чувствительна и ощутила это, как только мы сюда приехали. Оно становится мощнее. Существа внутри набирают силу.
– Вы уверены, что они все еще внутри? – усомнился гость страны кошмаров. – Если маяк здесь уже восемьдесят лет, люди, построившие его, уже совсем старые.
– Они там, – Медуза ткнула пальцем в маяк.
Чарли повернулся и отшатнулся от неожиданности. В двух крошечных окнах загорелись огни. Некто – или нечто – находилось внутри.
Сияние подрагивало, как если бы исходило от свечи. Мальчик не отрывал глаз от окон и пытался представить, каково это – жить на маяке. Холод, одиночество и отчаяние. Кто бы там ни обитал, было понятно, почему их там двое. Никто не смог бы вынести такое в одиночку.
– Вы думаете, люди из маяка незаконно переправили в наш мир Успокоительный тоник?
– Насколько я понимаю, существует только два пути, по которым тоник мог попасть в Мир бодрствующих, – рассуждала Медуза. – Один из них – через портал, который может находиться здесь.
– А второй?
– Нам бы не хотелось принимать его во внимание, – ответил Дабни. – Но найдутся такие, кто примет, если слух просочится.
Клоун бросил взгляд на лимузин, где спал Джек, и догадка обрушилась на Чарли, как удар под дых. Второй возможный вариант незаконного попадания тоника в Мир бодрствующих – через портал в фиолетовом особняке, который его брат открывал несколько десятков раз.
Если Чарли не удастся доказать, что существа в маяке и есть контрабандисты, Джек станет подозреваемым номер один. Пацан наследил по всему Нижнему миру, и предсказание о «зловещем ребенке» могло решить его судьбу.
– Что нам делать? – спросил Чарли.
– Мы должны остановить того, кто поставляет тоник, кем бы он ни был, – сказала Медуза. – Нам нужно попасть внутрь маяка.
– Но как? – хихикнул Дабни. – Никто из нас не в состоянии приблизиться к нему.
– Маяк может быть неприступен здесь, – рассуждала мадам Президент, – но, если внутри находится портал, значит, в Мире бодрствующих есть его копия. Возможно, нам удастся зайти с той стороны. Кому-то придется отыскать тамошний маяк.
Джек был в ярости от того, что проспал все самое интересное, а Чарли его не разбудил. Малец открыл глаза, только когда они прибыли в роскошную пещеру Медузы, и целый час после этого обиженно слонялся, скрестив руки на груди и бормоча себе под нос. Всякий раз, глядя на брата, он бурчал: «Я бы тебя разбудил», «Кто назначил тебя главным?» или «Мне так хотелось рассказать Инди, что я наконец-то увидел маяк!»
Пока Джек давал волю обиде, Чарли сидел молча. На месте брата он бы тоже злился. Но сейчас он был слишком занят другими вещами – более важными, – чтобы успокаивать пацана. Им надо найти способ остановить контрабандистов. В противном случае у Джека появятся проблемы посерьезнее пропущенного визита на маяк.
  
Чарли хотел отправиться за ответами сам, но Медуза этого не допустила. Она была хоть и монстром, но матерью и не разрешила двенадцатилетнему человеческому ребенку искать копию маяка в Мире бодрствующих. Вместо этого к делу была оперативно подключена команда из самых лучших кошмаров. Это трио отвечало трем важным требованиям. Они были верными. Смелыми. И могли (почти) сойти за людей. Приготовления проходили в огромной гардеробной Медузы. У нее, как у владельца и управляющего самого популярного в Нижнем мире театра, все шкафы от пола до потолка были забиты костюмами: от бешеных пуделей и гигантских летучих мышей до школьных хулиганов и учителей химии.