Чужая мама (СИ)

— Бывших врачей, как и полицейских, не бывает. Так что вы, как никто другой, Вера, должны понимать, что мне важно убедиться, что с вами все в порядке. Иначе я просто спать не смогу, зная, что не провела обязательных процедур.
Соглашаюсь и покорно жду, когда медсестра измерит давление и возьмет кровь. Когда она уходит из процедурной, я все же сажусь и спрашиваю у женщины:
  
— Могу я увидеть маму?
— Верочка, ну, вы же врач, понимаете, что сейчас она в реанимации, еще не отошла от наркоза…
— Пожалуйста, — шепчу со слезами на глазах. — Для меня это очень важно.
— Хорошо, но только недолго. Буквально две минуты. Зайдите в сестринскую, вам выдадут халат, и скажите, что я разрешила.
Мама лежит, вся обмотанная проводами, бледная, но с неизменной легкой улыбкой на губах.
— Все будет хорошо, мамочка, ты обязательно поправишься… — шепчу, растирая вновь бегущие слезы, сжимая ее тонкую ладонь. — Держись, пожалуйста. Мы со Светой очень тебя любим.
Выхожу из палаты и хочу набрать Свету, как чувствую резкий и острый приступ тошноты. Хорошо, что нахожу глазами туалет и бегом несусь туда, где меня буквально выворачивает наизнанку.
Обессиленно прислоняюсь спиной и пытаюсь понять, что это такое сейчас было. Догадка мелькает в мозгу и тут же исчезает. Потому что это просто… из области фантастики.
Я споласкиваю рот и лицо и выхожу из туалета, направляясь в сторону выхода. К маме сейчас все равно не пустят, а мне все же надо привести себя в порядок.
Но почти на выходе меня догоняет врач и, загадочно улыбаясь, сообщает:
— Вера, не могли бы вы задержаться, мне необходимо с вами поговорить.
  
Глава 38
 
Вера
У меня моментально холодеют руки, и тошнота возвращается с новой силой, что захотелось вернуться обратно. Глубоко дышу, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.
— Что-то с мамой? — голос осип, а меня начинает колотить от страха.
— Нет-нет, что вы, — врач заботливо приобнимает меня за плечи и толкает вперед. — Давайте пройдем в кабинет и обо всем поговорим.
Я заметно расслабляюсь, даже тошнота отступает, стоит услышать, что маминому здоровью ничего не угрожает. Но все равно чувство тревоги не покидает меня.
— О чем бы вы хотели поговорить?
— Речь пойдет о вас. Пройдемте, я вам все объясню.
Мы заходим в кабинет, медленно опускаюсь на стул и внимательно слежу за врачом, ожидая, что она скажет. Ощущение, что сейчас моя жизнь сделает крутой вираж, и я не в силах буду что-либо изменить, не покидает меня.
— Верочка, ваши анализы готовы, и я хочу поздравить вас, — доктор мило улыбается, глядя на меня с какой-то особой, материнской заботой. — Только хочу и поругать: почему так небрежно относитесь к своему здоровью? Гемоглобин низкий, общий вид усталый…
— Погодите, погодите, я не понимаю, о чем вы сейчас? — онемевшими губами произношу, не желая слушать продолжения. Я понимаю отдельные слова и даже догадываюсь о скрытом смысле. Но не хочу, чтобы эта новость прозвучала вслух. Пожалуйста, не надо!
— О вашей беременности, конечно же, — врач недоуменно смотрит на меня. — Я, конечно, понимаю, что организм у вас молодой, но …
— Это невозможно, — отрезаю, сцепляя подрагивающие ладони.
— А вот ваши анализы утверждают как раз обратное.
— А что, сейчас в полис обязательного медицинского страхования входит анализ на ХГЧ?
Потом мне будет стыдно за свое поведение. Но это «потом» наступит очень нескоро. Сейчас меня накрывают ужас и паника, затягивая в свою бездну с головой, и я лечу вниз. Без права на спасение.
— Нет, но я не только врач, но и женщина. Беременность от меня скрыть довольно сложно. Тем более, что я так поняла, у вас начался токсикоз?
Я мотаю головой, закрывая лицо руками. Не хочу в это верить! Нет, нет, нет! Я не выдержу повторения того кошмара!
— Невозможно, это просто невозможно, — бормочу, как сумасшедшая, совершенно не обращая внимания на окружающих.
— Верочка, Верочка, успокойтесь, — врач присаживается передо мной на корточки и протягивает стакан воды. — Выпейте. Беременность нежелательная? — осторожно интересуется женщина, участливо заглядывая мне в глаза.
Мотаю головой, вспоминая тот единственный раз, когда ошиблась. Когда потеряла голову и позволила эмоциям и чувствам взять верх над разумом.
В иных обстоятельствах я была бы рада беременности и возможности иметь ребенка от любимого человека. По крайней мере, с моей стороны. Но… не в моем случае.
— Дело не в этом…, — шмыгаю носом, и все же с надеждой уточняю: — Я точно беременна? Может, пересдать?
Врач смотрит на меня со снисхождением и долей сочувствия:
— Мы, конечно, можем взять кровь на анализ еще раз, но… Что-то подсказывает мне, что результат будет тем же самым. Вера, вы же врач, неужели вас не смутило отсутствие менструаций? Потому что, судя по вашим анализам, вы беременны далеко не первую неделю.
Как раз-таки отсутствие менструаций меня не смущает ни разу. У меня очень нестабильный график критических дней, и любой стресс, изменение в режиме дня или питании на нем отражается. Поэтому задержки цикла для меня в порядке вещей.
— Но меня не тошнило до сегодняшнего дня! Не было болей внизу живота, как в прошлый раз! — предпринимаю я последнюю попытку.
— У вас уже есть ребенок?
Черт. Я сказала лишнего. Теперь главное — не сорваться и держать себя в руках. Я нужна маме и Свете!
— Нет.
Очевидно, врач понимает, что тема детей для меня очень деликатная и щепетильная, и тут же меняет направление разговора.
— Хорошо, Вера, давайте поступим так. Раз вы не верите анализам, то давайте посмотрим вместе на вашего малыша.
— Что? — перевожу ошеломленный взгляд на врача, которая встает на ноги и протягивает мне руку.
— Мы сходим на УЗИ, посмотрим, как развивается ваш ребенок.
Как в прострации иду за врачом, до сих пор не понимая, как такое могло произойти. Нет, я как раз в курсе, каким образом дети появляются на свет, но… Как такое могло произойти со мной?! За что?!
В кабинете ложусь на кушетку, оголяя живот и смотря в потолок. Повторяю про себя, что не буду смотреть на экран, ни за что, чтобы не ранить и не терзать душу еще больше. Но как только слышу биение сердца, впиваюсь глазами в монитор и не могу поверить, что человечек внутри меня — живой и даже шевелит ручкой.
— Срок беременности примерно десять — одиннадцать недель. Говорю примерно, потому что вы не помните точный день последних месячных, а по размерам плода все же немного сложно оценить. Пока плод развивается без каких-либо патологий. Все остальное точнее смогу сказать на первом скрининге. А это вам на память.
Врач протягивает мне черно-белый снимок УЗИ. Первое фото моего малыша.
В голове тут же всплывают воспоминания, как я с нетерпением ждала первого УЗИ, чтобы просто посмотреть на точку на экране и послушать, как бьется сердечко внутри меня. Как собирала все вот такие фотографии и сделала коллаж, как развивается и растет мой малыш. А потом все порвала на мелкие кусочки и сожгла. Дотла.
А сейчас… сейчас я не испытываю того трепета. Ничего, кроме священного ужаса, что внутри меня развивается новая жизнь. Еще раз я такого не переживу…
Мы выходим из кабинета, и врач произносит, касаясь моего плеча:
— Вера, я, конечно, понимаю, что лезу не в свое дело, но… Вы будете сохранять беременность?
— Я не знаю, — честно выдаю. Потому что действительно понятия не имею, как поступить. С одной стороны на чаше весов жизнь маленького человечка, которого я, безусловно, полюблю всем сердцем и душой. А, с другой, он обязательно разобьет мне сердце, если все пойдет так, как в прошлый раз.
  
— Я не имею права давить, но, Вера, прежде чем принять какое бы то ни было решение, подумайте. Внутри вас уже растет самый настоящий человечек: у него есть ручки и ножки, бьется сердечко. Подумайте над этим. И все дурное забывается, стоит услышать первый крик ребенка.