Чужая мама (СИ)

Именно поэтому я перестала контактировать с детьми. Это мое правило номер один в этой жизни.
— Нет, у меня нет детей, — все же тихо отвечаю на вопрос мужчины, глядя себе под ноги.
Кажется, он что-то чувствует, потому что в следующий момент он меня удивляет:
— Извините, если спросил бестактность. Я не хотел вас расстроить.
— Все нормально. Не извиняйтесь.
И спасибо этому неожиданно чуткому и воспитанному мужчине, что не стал копаться во мне, ковыряя мою рану тупой вилкой.
  
— В каком доме вы живете?
— В восемнадцатом.
— Да ладно?! Так мы с вами соседи! Вы с какого подъезда? — воодушевленно спрашивает этот папаша.
— С третьего.
— А мы с пятого. Здорово! Надеюсь, теперь мы будем видеться чаще. Мы бы с Ангелиной очень хотели с вами подружиться.
Извини, парень, но я героиня не твоей сказки. Я скорее злая Баба-Яга. Я одичалая. И точно не горю с тобой знакомиться. Не потому что я феминистка, а потому что у тебя такая ангельски прекрасная дочь. И в моем случае это губительно.
— Вот мы и пришли. На каком этаже живешь? — как бы невзначай интересуется мужчина, поглядывая наверх. Как бы он мне сейчас не помог и каким бы хорошим он не был, надо сразу расставить все акценты, а вернее, отрубить все к черту, чтобы не вносить смуту в мое размеренное существование.
— Извините, но я не ищу знакомств. Вы мне очень помогли, как и я вам. Мы в расчете. Желаю вам удачи и всего хорошего, — выхватываю из его рук пакеты, хочу развернуться и пойти домой, как случается непредвиденное: малышка в коляске начинает сучить ножками и ручками и, широко улыбаясь, начинает о чем-то болтать на своем языке.
— Вы ей понравились, и, кажется, Ангелина зовет вас в гости.
Не выдерживаю всех этих пыток и, чтобы никто не видел моих слез, разворачиваюсь на пятках и стремглав несусь домой, по лестнице, через одну ступеньку, с тяжелыми пакетами в руках. Но я не замечаю в данный момент этих мелочей.
Трясущимися руками пытаюсь попасть в замочную скважину, пелена слез тоже этому не способствует, но с третьей попытки мне удается это сделать. Я вваливаюсь в квартиру, захлопываю дверь и сползаю по ней, обнимая себя за колени, стараясь сдержать подступающую истерику.
Но понимаю, что это неизбежно и справиться с ней в одиночку я не в состоянии, поэтому делаю то, чего не делала вот уже почти два года: звоню сестре с просьбой о помощи.
— Света, мне так плохо… так плохо…. — шепчу в трубку, как безумная, уверенная, что она все услышит и все поймет.
  
Глава 3
 
Руслан
Я — отец-одиночка. Уверен, что большинство дам, услышав данную фразу, начнут пищать от восторга: «Ииииууу, это так мило!». Спешу развеять ваши заблуждения. Это ни хрена не мило. Это адски тяжело. Настолько, что порой хочется выйти в окно. Или забухать. Но мне нельзя, я же отец.
Вообще по жизни я убежденный чайлдфри. Был. Считал, что дети до сорока — это непростительная ошибка, и появляются они чаще всего от отсутствия мозгов, по пьяни или по причине некачественного контрацептива. Лишь небольшой процент людей заводят ребенка по любви, подходя к этому вопросу осознанно и ответственно.
В этом чертовом мире похоти и порока столько всего, что стоит попробовать хотя бы раз в жизни, и наличие ребенка этому ни черта не способствует. Я свято верил в это и проживал свою жизнь так, как хотел, благо, состояние моей семьи это позволяет.
Я — единственный сын состоятельных родителей. Про таких принято говорить «неприлично богаты». Мой отец — бизнесмен до мозга костей. Для него существует только его работа, его корпорация — единственное детище, свято им любимое и всячески оберегаемое.
Порой мне кажется, спроси его кто «Как там поживает Руслан?», он удивленно вытаращит глаза, потом нахмурится и спросит: «Кто такой Руслан?», «В смысле у меня есть сын?! Да ладно?! И что, правда парню двадцать восемь лет?! Ну, надо же!». Конечно, я немного утрирую, но такое впечатление у меня сложилось неспроста.
Мои родители не были не на одном утреннике в детском саду и школе, не пришли на мой выпускной, отец не поздравлял меня с днем рождения лично, лишь перекидывая на карточку энную сумму денег. Отец просто работал день и ночь, получая от этого финансовый оргазм.
Поначалу такое, конечно, меня расстраивало, ведь у других детей родители принимали активное участие в их жизни, несмотря на то, что я ходил в садик/школу для отпрысков мажоров.
Но потом я понял, что такое положение вещей меня вполне устраивает: никто не читает мне нотаций за то, что я пришел домой под утро/пьяный/невменяемый/вообще не вернулся, потому что с удовольствием зажигал с очередной красоткой. Мы считались по документам семьей, жили под одной крышей, но на этом мое родство с этими людьми заканчивалось.
Что касается моей матери, то тут все просто. Моя мама — женщина, которая с легкостью сделает из мужчины миллионера. При том, что некоторое время назад он был миллиардером. Она ходит по самым модным бутикам, салонам и ресторанам, даже клубам, снимая все это на видео, выкладывая в свой блог в инстаграм. Рестораторы и владельцы развлекательных заведений стелются перед моей матерью ковриком, только бы она посетила их заведение, ведь попасть в видео на ее страничку — лучшая реклама.
И среди тысячи фотографий нет ни одной моей. Нет, я как бы не претендую, я — взрослый парень, меня такими вещами не расстроить, это я говорю к тому, что моя мать отчаянно скрывает свой возраст, не вылезая из клиник, а наличие взрослого сына моментально развеет миф о том, что Софии Гордеевой тридцать лет, на которые она старается каждый раз выглядеть, тогда как ей слегка перевалило за пятьдесят.
Одним словом, я вырос без розовых пони, сюси-пуси и без каких-либо чувств. Без любви. И, как вывод, я не умею любить, но никакого дискомфорта или ущербности по этому поводу не чувствую.
Я беззаботно провожу время в клубе, в своей обычной компании, прожигая время и деньги — обычная, в общем, ситуация для «золотой молодежи». К слову, я выделяюсь среди своих друзей тем, что работаю.
Правда, работаю громко сказано: тот факт, что я являюсь начальником отдела не мешает мне зависать в клубах, приходить на работу в полдень и одновременно зажигать со своей заместительницей и даже секретаршей отца. Надеюсь, насчет последнего он не догадывается. И так как отдел исправно выполняет все возложенные на него обязанности и без меня, то начальство делает вид, что не знает о моем раздолбайстве.
Такой идеальной была моя жизнь до одного «прекрасного» вечера. Я, ни о чем не подозревая, как обычно, отдыхаю в компании своих друзей, неспешно попивая виски, глазами выискивая «жертву» на сегодняшнюю ночь. И тут вижу Снежану, соблазнительно покачивая бедрами, она направляется в нашу сторону. Снежа — моя любовница, единственная, кому удалось задержаться со мной на целых полтора месяца. Сам в шоке. Правда, виделись мы с ней от силы пару раз в неделю, но этого достаточно.
— Всем привет, — обворожительно улыбаясь, здоровается Снежана и персонально со мной: — Привет, Русланчик, так и знала, что найду тебя здесь.
Меня всего перекашивает, как от зубной боли. Терпеть ненавижу, когда меня называют уменьшительно-ласкательно, всякими котиками, зайчиками, пупсиком и так дальше. Я говорил этой девице об этом не раз, но, видимо, информация в ее мозгу не задерживается. Пустышка, что с нее возьмешь. И даже ее внешность не компенсирует отсутствие умственных способностей.
— Привет, — произношу это с настолько кислым видом, что должно быть понятно — ее я ну уж очень не рад видеть. Но я уже говорил, что в голове у Снежи, прямо как у Страшилы из известной сказки — солома. И она не понимает намеков. Совсем. Абсолютно.
  
Поэтому тряхнув своими темными локонами, усаживается прямо между мной и моим другом Марком[1] и кладет руку на мое колено. Раздраженно сбрасываю ее, но она не понимает моего дурного настроения, и льнет, как кошка. Только не мурлыкает.