Диавола

Должно быть, дорога отняла больше времени, чем Анна предполагала, потому что сестра и племянницы уже были дома. Раздевшись в пристройке, девочки отдали мокрые купальники Джастину, чтобы тот повесил их на просушку. Николь возилась на кухне – готовила детям перекус.
Уэйверли не мешкая натянула трусики и сарафан, а Мия бегала в чем мать родила и радостно вопила: «Я голенькая! Я голенькая!»
  
– Это точно, – улыбнулась ей Анна.
– Чего? – высунулась из кухни Николь. – Ты что-то сказала?
Анна покачала головой и уселась за стол. На глаза ей попалась муха, которая кружила у открытого окна и никак не могла вылететь наружу.
– Странно. – Николь достала из буфета хлебцы, виноград, сыр. – Будешь?
– Само собой.
Николь закатила глаза, но взяла еще одну тарелку и наложила сестре еды.
– В этом доме такие странные звуковые эффекты… вроде эха, – заметила она. – Мне постоянно чудятся голоса, хотя я знаю, что в доме никого. А еще слышу шаги в пустых комнатах.
Анна сжевала несколько виноградин, вспомнила закрывшуюся дверь в спальню. Хотела что-то сказать, но передумала.
– У тебя потихоньку едет крыша, Ник, – произнесла она, помолчав. – Наконец-то ты станешь такой же, как все мы.
– Ха-ха. Очень смешно. Уверена, дело в акустике. Глиняная плитка, вот это все. – Николь не стала развивать свою теорию и вместо этого позвала дочерей: – Девочки! Идите кушать!
Она плюхнулась за стол рядом с Анной, явно утомившись приготовлением нехитрой закуски. Анна испытала дурацкое желание чмокнуть сестру в щеку. Николь жалобно посмотрела на нее:
– Как думаешь, для вина еще слишком рано?
– Ни хрена, ты же в отпуске.
Николь улыбнулась, но тут же строго сузила глаза:
– Будь любезна, в ближайшую неделю следи за языком.
– Наливай на двоих. Скажешь, это я тебя соблазнила.
Николь не сдержала улыбки. К тому времени, когда девочки прибежали из пристройки за едой, сестры уже перешли в гостиную с бокалами «Кьянти Руфина».
Анна больше наблюдала, чем слушала. Любила смотреть, как Николь пьянеет. Как правило, в состоянии легкого подшофе сестра была прелестна. Все происходило очень быстро, и, позволив себе расслабиться, Ник делалась куда более человечной. Прошлое Рождество стало заметным исключением – может, потому и врезалось в память Анны.
Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы выйти из задумчивости и сообразить, что Николь задала вопрос.
– Твоя важная встреча, – повторила сестра. – Как все прошло?
– А, ты об этом. Сплошной дурдом. – Не так уж она и солгала: то же самое можно было сказать о любом совещании в агентстве в любой день за последние десять лет, что Анна там проработала.
– И кто же заказчик? Или его нельзя называть?
Анна вспомнила последнее крупное совещание.
– «Милтон фудс». Запускаем рекламную кампанию хот-догов. Вообще, мы уже чуть не полвека с ними работаем, но теперь наша задача – снова побудить людей есть больше мяса.
– В милтоновских сосисках полно консервантов, – поморщилась Николь, – вот почему мы их не покупаем. Мало ли, вдруг поможет в разработке рекламы.
Не поможет.
– Спасибо. Да, нам важно это знать.
На совещаниях Анна практически всегда молчала. От нее требовалось только творить, ее присутствие было, так сказать, уловкой фирмы, и она это знала. Ни на кого не глядя, Анна сидела в углу с графическим планшетом и в реальном времени делала эскизы к проектам печатной и медийной рекламы, которые обсуждались в данный момент. Компания «Уэнделл, Рук, Силвер» имела репутацию старинного и очень солидного рекламного агентства. Никого из старой гвардии в партнерах уже не было, хотя Анне порой казалось, что призраки основателей до сих пор следят за работой персонала, стоя за плечом, и готовы вышвырнуть из окошка тридцать четвертого этажа любого, кто посмеет нарушить традиции. За своим столом Анна работала в цифровом формате – занималась визуализацией, макетами, раскадровкой видеорекламы, но в зале совещаний руководство стремилось впечатлить клиентуру ностальгической атмосферой олдскульного агентства. Слава богу, Анну хотя бы не заставляли одеваться в стиле секретарши из 1960-х. Ладно, работа есть работа. Анна – профессионал своего дела и имеет кучу плюшек. А что еще надо?
– Как попасть в башню? – спросила она.
Николь лукаво приподняла брови. Она встала, пытаясь принять эффектную позу, нетвердой походкой подошла к стене с гобеленом и, словно ассистентка фокусника, откинула ткань:
– Та-дам-м!
За вытканными нимфами обнаружилась дубовая дверь, расположенная чуть ниже уровня пола. Толстая. Древняя и изъеденная временем. Внимание Анны привлекла замочная скважина под заржавелой дверной ручкой. Скважину обрамляла декоративная отделка с каким-то узором, от старости покрывшимся пятнами и больше похожим на плесень.
– Понятно, – рассмеялась Анна. – Тайный проход. И кто же застолбил башню?
– Никто, – раздался голос у нее за спиной. – Подниматься запрещено.
Анна сползла по спинке дивана, тут же позабыв о башне.
Бенни в два широких шага преодолел расстояние между ними, однако обнял сестру с осторожностью.
– Я весь потный, ко мне лучше не прижиматься.
– Да плевать мне. – Анна поцеловала брата в скользкую щеку и сморщилась: действительно фу.
Бенни засмеялся, в уголках глаз разбежались морщинки.
– Я предупреждал!
Анна обтерла лицо тыльной стороной ладони, чтобы поздороваться с бойфрендом Бенни и… что? Обнять его? Расцеловать в обе щеки, как при первой встрече? Бенни целых десять минут давился беззвучным смехом при виде нескрываемого ужаса, в который его парень поверг Анну, дважды за вечер потянувшись к ней с поцелуями.
На этот раз Кристофер-а-не-Крис ограничился сдержанным рукопожатием.
– Приятно вновь видеть тебя, Анна.
Она коротко сжала его пальцы и, прибавив голосу густоты, ответила таким же манером:
– И мне, Кристофер.
Николь за ее спиной хрюкнула, подавив смешок, но быстро замаскировала промах:
– Кто-нибудь хочет вина? Анна уговорила меня начать пораньше.
– Я на всех дурно влияю, – пожала плечами Анна. – Поэтому вы меня сюда и позвали, верно?
– Боже, нет! – Бенни ей подмигнул. – Просто ты здесь единственная, кто владеет итальянским. Ники, налей мне, пожалуйста.
– В Пизе страшное столпотворение, – изрек Кристофер.
– Все жаждут посмотреть на падающую башню. – Анна покосилась на Кристофера и увидела то же, что месяц назад: элегантный блондин с точеной фигурой. Будь он актером, идеально подошел бы на роль нациста.
– И она впечатляет, – сказал Кристофер, по ошибке приняв внимание Анны за интерес к теме. – Мы сделали фото. – Он протянул ей свой мобильный.
– Спасибо, я уже видела, – покачала головой Анна.
– Бывала в Пизе?
– Нет. Но… Как думаешь, не могла я видеть фотографию Пизанской башни где-то еще?
Бенни прошел мимо Анны с улыбкой и бокалом кьянти.
– Расслабься, – шепнул он ей.
Куда уж сильнее расслабляться, подумала Анна, разве что в обморок хлопнуться. Вежливо улыбнувшись Кристоферу, она мягко проскользнула мимо него и вернулась на кухню к сестре и племянницам.
Мия крепко прижимала к себе серую хвостатую зверюгу. Девочка ела и притворялась, что кормит своего питомца.
– Кто это у тебя? – отважилась спросить Анна.
– Блоссом [4], – с любовью проговорила Мия.
– Рифмуется с «опоссум», – пробурчала Уэйверли, бросив хмурый взгляд на мягкую игрушку.
Анна повернулась к Николь – та качнула головой и шепотом сообщила:
– Это из Музея естественной истории. Она сама выбрала.
  
– Выглядит… реалистично, – заметила Анна.
– Угу.
– Страшилище богомерзкое, – объявила Уэйверли.
Анна закашлялась, пряча смех.
– Шикарная лексика, Уэйвс.
Николь вспыхнула – скорее от смущения, нежели от гордости, – и покачала головой:
– Эти словечки из нее так и сыплются…