Диавола

– Как долетела? – спросил он тоном таможенного инспектора.
– Спасибо, хорошо, – ответила Анна.
Вот и вся беседа.
– Девочки, поздоровайтесь с тетей Анной! – приказала Николь.
– Привет, тетя Анна! – послушно крикнула Уэйверли, уплывая к дальнему бортику.
Всего семь лет, а уже такая задерганная, посочувствовала Анна.
– Прыгай в бассейн, Анна! – завопила малышка Мия, в свои пять еще полная жизнерадостности.
  
– Дайте ей сперва устроиться, – сказал Джастин, усаживая Мию к себе на бедро.
– Шутишь? Я сейчас умру от жары. – Анна скинула сандалии, подхватила подол платья и вошла в мелкую зону бассейна.
Уэйверли развернулась и удивленно вздернула бровки:
– А купальник ты привезла?
– Конечно. – Анна неторопливо прошлась по кругу, чувствуя, как ледяная вода обнимает ее бедра.
– Милая, почему бы тебе не надеть его, чтобы не мочить такое красивое платье? – предложила мать.
Сама по себе мысль была неплоха, однако во взгляде матери Анна прочла кое-что другое, а улыбка сестры в один миг сделалась натянутой. Анна вдруг отчетливо вспомнила прошлое Рождество. Николь тогда напилась, зажала Анну в туалете и велела прекратить подкатывать к ее мужу, что было, простите, нелепо. Джастин довольно мил и девять лет назад, на свадьбе, пожалуй, даже тянул на привлекательность, но расплылся в мужика с пивным животом еще до того, как обзавелся детьми. Если раньше он и обладал каким-никаким обаянием, при помощи которого завоевал Николь, то теперь либо безнадежно его растерял, либо использовал строго по будням, с девяти до пяти, на должности главы отдела продаж. Без обид, есть те, кому по душе типаж простого парня из Огайо, но только не Анне, о чем она не преминула сообщить сестре, хотя Николь отреагировала на ее слова совсем не так, как Анна надеялась.
Она вышла из бассейна, не поздоровавшись с Джастином. Он не расстроился.
Анна заметила еще одну кошку, серую. Проскользнув под воротами, та направилась прямиком к ней и принялась тереться о ее мокрые ноги.
– Не брызгайся! – крикнула Уэйверли младшей сестренке. Мия, в нарукавниках с персонажами из мультика «Энканто», затихла. – Ты пугаешь киску!
Животина явно требовала внимания, поэтому Анна протянула руку и приласкала ее. Шерсть была грязной и, очевидно, кишела блохами. Анна легонько почесала мохнатую спинку, кошка выгнулась дугой и замурчала.
– Здесь много кисок, – проворковала Мия, – это так здорово!
– Мне тоже нравится, – сказала Анна.
Кошка уже куда-то шмыгнула и исчезла, словно и не было.
– Ты любишь кошек? – удивленно спросила Уэйверли. Она держалась на воде у бортика, уложив подбородок на худенькие загорелые руки.
– Конечно, люблю, – ответила Анна.
– Тогда почему не заведешь свою?
– Не приставай к тете, – простонал Джастин, но слова племянницы нисколько не вывели Анну из равновесия. Мия просто спросила, а не упрекнула ее.
Анна уселась на бортик и задумчиво поболтала ногами в воде.
– Мне кажется, можно просто любить кого-то, не желая им обладать, – заметила она.
– Анна и домашние питомцы – не лучшее сочетание, – отпустила замечание Николь, не особо потрудившись понизить голос.
Анна прожгла сестру глазами. Николь выдержала ее взгляд: «А что, я не права?»
– Выглядишь отдохнувшей, – обратилась к Анне мать, как всегда не замечая сгустившихся туч. – Удалось поспать в самолете?
– Еще бы, – фыркнула Николь, закинув ноги на шезлонг. – Без детей-то. Сплошное блаженство.
Анна успела увидеть недовольную гримасу на лице Уэйверли, прежде чем тоненькая фигурка оттолкнулась от бортика и нырнула в воду.
– Небось выпила вина, посмотрела киношку, откинулась в кресле и задрыхла? – не унималась Николь.
– Вместо кино читала книгу, а в общем – да, примерно так. – Анна будто в преступлении созналась.
Вообще-то про книгу она тоже соврала. Шесть часов подряд Анна смотрела дерьмовые реалити-шоу.
– Ненавижу тебя. – Николь прикрыла глаза. – Я до сих пор никакая после полета. Ночной рейс, а эти двое ни на минуту глаз не сомкнули.
– Всю ночь не спали? – Анна со смехом плеснула водой в племянниц. Девчушки тоненько захихикали. – Ах вы, маленькие негодницы!
– Папочка спал! – сообщила Мия, подгребая к Джастину.
– Давайте уже забудем про это, – пробормотал он и подмигнул дочке.
– А Бенни с дружком от меня прячутся или как? – осведомилась Анна, вновь обратив взгляд на виллу.
С этого ракурса дом смотрелся гораздо менее элегантно. Большая стеклянная пристройка заслоняла старинную архитектуру, и выглядело это так, будто ампутированную конечность заменили неудачным протезом. По сравнению с самой виллой современная часть была слишком приземистой, к тому же лучи послеобеденного солнца, отражавшиеся от всего этого обилия стекла, резали глаз. В противоположность слепящему новострою, древняя каменная башня казалась угрожающе черной и напоминала огромную тень чего-то невидимого.
Интересно, как попасть в эту башню? Лестницы в доме Анна что-то не видела.
– Уехали в Пизу, – сообщила мать. – Кристоферу очень хотелось там побывать, он и настоял.
– Ты его видела? – проворчал отец Анне, не высовывая носа из книжки. – Кристофер! Не Крис. Только полное имя. Кристофер.
– Кто же тогда в доме? – спросила Анна.
– Сейчас никого, – улыбнулась мать. – Мальчики вернутся часам к шести. Бенни просто не терпится с тобой повидаться! Он бы не поехал в такую даль на машине, но Кристофер и слышать не хотел отказа!
То есть никто не шевелил шторы и не хлопал дверями. Анна уже собралась схохмить насчет дома с привидениями – шутка так и просилась на язык, – но передумала, не желая напугать племянниц, и вместо этого сказала отцу:
– Да, видела. Бенни привозил его в город, мы вместе ужинали.
– Когда? – спросила мать.
– С месяц назад, – пожала плечами Анна.
– Ты не говорила.
Анна промолчала. Повисла пауза, которую заполнил все тот же раздражающий монотонный гул.
– Бенни выглядит счастливым, – произнесла Николь.
Анна чувствовала, как глаза сестры под темными стеклами солнцезащитных очков буравят ее насквозь. Этот жгучий взгляд означал: «Не вздумай испортить брату отпуск». Можно подумать, Анна настолько могущественна. И зловредна. Проглотив с полдюжины колкостей, она остановилась на нейтральном:
– Да, действительно.
Николь откинулась в шезлонге. Невозмутимость сестры вынудила ее заткнуться, и уже одно это стало для Анны наградой.
Мия подплыла к болтающимся ногам Анны и вскинула руки.
– Хочешь на сушу, Мимс? – спросила Анна.
Стуча зубами, малышка кивнула. Анна вытащила ее из воды и усадила к себе на колени, отчего платье сразу промокло. Анна ничего не имела против – влажная ткань приятно холодила, однако мать недовольно нахмурилась:
– Иди и переоденься в купальник!
– Вот увидишь, она прямо в платье нырнет, – страдальчески прибавила Николь, и Анна почувствовала, как силы покидают ее, как во время кофеиновой ломки.
– Отличная мысль. – Анна усадила Мию на бортик и задорно ей подмигнула. – Сейчас вернусь.
«Сейчас вернусь» – еще одна ложь, призванная сохранить мир, пережить следующий час и после него другой. По сути, название игры на ближайшие девять дней.
Ступать осторожно. Остаться в живых.
Анна надела сандалии и двинулась вверх по дорожке из камней.
– Как чудесно, – проговорила мать у нее за спиной. – Вся семья в сборе.
 
Родные люди
 
Анна специально двинулась к дому самым дальним путем, чтобы рассмотреть виллу с разных сторон. План оказался не самым удачным: трава местами была по колено и в ней скрывались муравейники и сосновые иголки, однако в конце концов Анна пришла к той длинной дугообразной границе, где цветущий луг резко сменялся кольцом мертвой земли, на который она обратила внимание еще по приезде, и где из растрескавшейся почвы торчали иссохшие стебли. Это кольцо окружало дом со всех сторон, точно из-под фундамента виллы растекался по земле какой-то яд. К тому времени, как Анна добралась до подъездной дорожки, ее щиколотки покрылись не только царапинами, но и волдырями от укусов. Рыжие муравьи забрались в обувь и ползали по пальцам. Сняв сандалии, Анна бросила их у ворот и шаркала босыми подошвами по горячим каменным плитам до самого дома, так что из всей компании с ней осталось с полдесятка обожженных муравьиных трупиков. В полумраке вестибюля от ее влажного платья исходили волны пара.