Одичавший волк (ЛП)

— П-пиздец как холодно, — сказал он сквозь стучащие зубы. — Н-ненавижу холод. Мы должны переехать на юг и попытаться поступить в одну из местных академий, когда наша магия пробудится.
— Хороший план, — согласился я, поднося пальцы ко рту и обдувая их воздухом, чтобы согреть.
— Я слышал, там есть нудистский пляж длиной в десять миль, где полно самых горячих девчонок Солярии, — сказал он с усмешкой.
  
— Что ты собираешься делать, когда приедешь туда? Вытащишь свой микрочлен, чтобы произвести на них впечатление? — поддразнил я, от моего дыхания между нами поднялся пар.
Он рассмеялся.
— Заткнись, ты уже видел мой огромный член. Я точно стану кем-то большим.
— Не, ты просто Сфинкс, если я когда-либо видел такового. Только и делаешь, что читаешь эти дерьмовые старые книги в кабинете о путешествиях. Они такие старые, что те места, наверное, уже в руинах, — поддразнил я, а он фыркнул.
— Куда мы отправимся сначала? — спросил он, хотя мы уже сотни раз обсуждали этот вопрос.
— Мне нравится название «Полярная Столица», — сказал я.
— Единственное место, где холоднее, чем в этой комнате? — ехидно заметил он, а я ухмыльнулся.
— Просто это звучит… не знаю… тихо.
— Это место слишком шумное для тебя? — спросил Меррик.
— Для меня везде слишком шумно, — признался я.
Мне нравилась гораздо меньшая компания, чем та, которую я был вынужден составлять в доме Бенджамина. Мне приходилось выкраивать места, где я мог дышать. Меррик был единственным, с кем мне нравилось постоянно общаться, и я был почти уверен, что это потому, что он был моим Союзником Туманности — моим другом, выбранным для меня звездами. До него у меня не было никого, с кем бы я хотел проводить много времени. И я не мог представить себе никого, кроме него. Он был полной моей противоположностью: говорил, чтобы заполнить тишину, когда мне хотелось молчать, всегда заводил друзей среди других детей. Я никогда не завидовал тому, как все его любили. Он был таким, каким был, а мне не нравилось, когда на меня обращали внимание. Он оттягивал на себя свет, и я нуждался в этом так же, как он нуждался во внимании к себе.
— Ладно, как только нас отправят в Блаженство, мы поедем в Полярную Столицу, покатаемся на полярном медведе и съедим снежный рожок. По крайней мере, ты овен, и когда твоя огненная магия пробудится, ты сможешь постоянно угощать нас тостами.
Я ухмыльнулся:
— Договорились.
Мы оба потянулись друг к другу, сцепив руки, словно давая звездную клятву, хотя без магии мы не могли дать настоящую. Мне стало как-то теплее, когда я снова закрыл глаза, и мне приснился снег, падающий на мои щеки, когда я скакал на огромном белом медведе, гоня Меррика впереди себя. Белизна была бесконечной во всех направлениях, тишина — идеальной, а сон — таким счастливым, что мне не хотелось просыпаться.
Но толчок заставил меня вынырнуть из этого состояния. Было по-прежнему темно, холод цеплялся за меня, пронизывая до костей. Мой взгляд метнулся к креслу у угасающего камина, и сердце вздрогнуло, когда я обнаружил, что оно пустует.
— Меррик, — шипел я, протягивая руку к темному комочку перед собой. Мои пальцы сжались вокруг его скомканного одеяла, но теплого тела не было. Я поднялся на ноги и, щурясь от темноты, обнаружил, что его кровать пуста.
Откуда-то снизу раздался еще один стук, и я поднялся на ноги, мой пульс бился неровно. Я пересек комнату, перешагивая через спящие тела, добрался до двери и выскользнул на лестничную площадку.
Еще один стук заставил меня остановиться, но я заставил себя идти дальше, желая найти Меррика. Возможно, он просто вышел отлить. Ничего страшного. Но поскольку Бенджамин тоже пропал, мне просто необходимо было проверить. Мне нужно было убедиться.
Когда я спустился по лестнице и двинулся через кухню к деревянной двери, ведущей в переулок, где сбрасывали мусор, сердце заколотилось с новой силой. Я толкнул ее, споткнувшись о пару ботинок Бенджамина, стоявших у двери, и вышел на холодный воздух. Снежинки танцевали на ветру, и мой взгляд остановился на Бенджамине, который стоял на кузове своего грузовика, слабое свечение стоп-сигналов освещало пространство красным цветом.
Он что-то держал в руках, и, почувствовав тошнотворный спазм, я понял, что это маленький мальчик, один из новеньких. Его рот был открыт, горло перерезано, из раны еще сочилась кровь, когда Бенджамин с грохотом отбросил его к нескольким другим телам, лежащим в кузове грузовика, и я замер. Страх свернулся в моем животе, как змея, и я не мог заставить свои ноги двигаться, наблюдая за происходящим.
Бенджамин не заметил меня, когда слезал с грузовика, его одежда влажно блестела. Обойдя машину, он остановился перед темным бугром на бетоне у своих ног.
Бенджамин нажал ногой на бок тела, и, когда оно покатилось, я на секунду увидел только кровь, прежде чем мои глаза остановились на бледном лице моего лучшего друга.
Мои легкие перестали работать, а разум отверг открывшуюся передо мной правду. Но я не мог отрицать ее. Правда была прямо здесь, смотрела мне в глаза и требовала принять ее.
Меррик был мертв, мертв, как камень, в этом грязном переулке, с зияющей раной в груди и лианами, свивающимися из его разинутого рта. Он был не просто мертв, его убили, пытали, прежде чем вырвать из этого мира, и когда Бенджамин поднял его на руки и бросил в кузов грузовика вместе с другими мертвыми детьми, какая-то важная часть меня сломалась.
Звезды зашептались в моей голове, шипя и плюясь, словно ощущая ярость и боль, которые я испытывал из-за этого. Я слышал слова, которых не понимал, на языке, на котором не мог говорить. Затем в моей груди проснулся какой-то огненный зверь, разливая жар по всем моим венам. И вместе с ревом этого огня, разливающегося по телу, я каким-то образом обнаружил, что магия поднимается во мне, как прилив. В следующую секунду мои клыки выдвинулись, и голод, не похожий ни на что из того, что я когда-либо испытывал, поднялся во мне и стал умолять о том, чтобы его утолили. Каким-то образом я Пробудился. Звезды подарили мне мою магию, а вместе с ней появился и мой Орден. Я был Вампиром. Хищником. И жаждал мести так же остро, как и крови.
Я бежал с такой скоростью, что у меня зашумело в голове, двигался так быстро, что, казалось, стал одним целым с ветром. Я столкнулся с Бенджамином с яростным ревом, мои клыки инстинктивно нашли его горло и вцепились в вену. Он удивленно вскрикнул, но в тот момент, когда я впился в него зубами, его магия заблокировалась и начала вливаться в меня огромными волнами силы, от которых у меня закружилась голова.
— Нет… нет! — он бросился на меня с кулаками, сражаясь, пытаясь остановить меня всеми силами. Но с моими зубами в его шее он был не сильнее смертного, а я, казалось, обладал силой десяти богов.
Я не мог остановиться. Да и не смог бы. Я не знал, зачем он это сделал, но мне нужна была его смерть в качестве платы за это. Мне нужно было, чтобы эта боль в моем сердце прекратилась. Но больше всего мне нужно было, чтобы Меррик встал. Чтобы он улыбнулся мне одной из своих игривых улыбок и рассказал о жизни, которую мы будем вести однажды.
— ХВАТИТ! — Голос Кейна прозвучал в моей голове, и я упал, ударившись задницей о пол, в то время как Квентин и Итан тоже упали.
  
Я уставился на Кейна, возвращаясь в свою реальность, его воспоминания все еще плавали в моем сознании, а на языке вертелось так много вопросов, что я не знал, с чего начать. Кейн оскалил зубы, и в его глазах яростно вспыхнула боль: он смотрел на меня, и в его глазах читался ужас от того, что мы все у него украли. И впервые в жизни я пожалел, что ненавидел его. Потому что все, что я видел сейчас, — это сломленного мальчика, который потерял единственного человека, которого когда-либо любил, из-за чудовища. А ведь я тоже познал отчаяние нищеты, познал, каково это — иметь единственного человека в мире, на которого можно положиться. И потеря Джерома тогда уничтожила бы меня. Как потеря Меррика уничтожила Кейна.