Одичавший волк (ЛП)

— Ты слишком боишься, Мейсон? — спросил он, пуская дым из ноздрей, а его глаза превратились в рептилоидные щели. — Потому что страху не место в моем доме.
Я боялся. До ужаса. Но я не хотел умирать. И в Бенджамине было что-то такое, что заставляло меня доказывать, что я достоин быть здесь.
— Нет, — выдавил я из себя, произнося это громко и отчетливо, чтобы вся комната услышала. Это была ложь, но меньшее, что я мог сделать, — это попытаться продать ее.
  
— Тогда выходи на ринг и покажи мне, какой из тебя фейри. — Он толкнул меня вперед, и толпа детей расступилась, чтобы пропустить меня.
Йен сгибал окровавленные пальцы, на его губах играла ухмылка. Он был на четыре года старше меня и намного крупнее, но, стоя перед ним, он казался огромным, как гора.
Несколько мальчишек вытащили Дэкона с ринга, и его вопли донеслись до меня, пока его несли в спальную комнату. Это была всего лишь старая комната отдыха, заваленная одеялами и шаткими стульями, на которых мы все спали, но это было лучше, чем свернуться калачиком в холодном подъезде ночью.
Йен расправил крылья, надув грудь и проведя влажными пальцами по русым волосам, смоченным кровью мальчика, которого он только что уничтожил.
Бенджамин пересел на большой деревянный стул, стоявший на паре поддонов, чтобы наблюдать за происходящим, и отпил немного мерзкого оранжевого ликера, прежде чем объявить о начале боя.
Первый удар Йена раздробил мне челюсть, следующий — свалил меня с ног, и как я ни старался подняться и бороться, я не мог победить его превосходящую силу. Я был мышью, раздавленной под ногами слона, и что бы я ни делал, у меня просто не хватало сил, чтобы спастись.
Голова закружилась, когда я вынырнул из видения, снова ударился о темную стену и услышал в голове рев Кейна: «Нет!»
Квентин потащил меня к еще одной трещине в стене, в то время как другие закрылись, пока Кейн пытался не дать нам пройти. Но мы проскользнули в нее прежде, чем он смог нас остановить, а мое нутро скрутило от того, что я только что увидел.
Я стоял во весь рост над своей последней жертвой, окровавленный мальчик лежал у моих ног, а дыхание вырывалось с яростными хрипами.
— Хороший мальчик, — воскликнул Бенджамин со своего места. — Мой прекрасный, прекрасный воин. Твоя сила сияет с каждым днем все ярче.
Я поднял подбородок, когда мальчика, которого я избил, утащили, и моя грудь вздымалась и опадала. Я потратил годы на то, чтобы добиться этого положения, чтобы никогда больше не быть побежденным в бою. Бенджамин обещал славу сильнейшим, а когда они становились достаточно взрослыми, чтобы их магия пробудилась, он уводил их в ночь, туда, откуда они не возвращались. Это была тайна. Он называл это местом Блаженства. Но ходили слухи, что на деньги, которые мы ему приносили, он устраивал дома для своих лучших бойцов. А у меня оставалась всего пара лет до восемнадцатилетия, и тогда я мог бы пойти по стопам Йена. Если бы мне удалось устроиться куда-нибудь с деньгами после Пробуждения, я смог бы купить себе место в одной из магических академий и научиться оттачивать свою силу, действительно сделать что-то свое.
Мои глаза нашли в толпе моего друга Меррика, который ухмылялся, глядя на меня. Он был не так велик, как я, но я помогал ему тренироваться для боев, так что он справлялся. Когда он приехал сюда в прошлом году, он был вдвое меньше меня, но с тех пор набрал приличное количество мышц. Он был единственным из всех, с кем я нашел настоящую связь, несмотря на то что он был младше меня.
Меррик хотел от жизни большего, чем мне когда-либо удавалось придумать. Он мечтал о дальних странах, заморских блюдах и таинственных королевствах. Он был таким же сиротой, как и я, но у него был ум короля, того, кто мог бы владеть всем миром, если бы только смог его постичь. Я слушал его рассказы о приключениях, которые он планировал, часами по ночам, лежа бок о бок на старых диванных подушках, которые мы сдвинули вместе в одном углу гостиной. Именно из-за него я каждый день боролся за расположение Бенджамина, именно из-за него я старался привлечь его внимание. Ведь однажды он выберет нас и отправит в Блаженство. Мы получим богатство и славу и отправимся во все приключения, которые он только сможет придумать.
Я помог своей последней жертве подняться на ноги, но он оттолкнул меня, на его губах заиграла усмешка. Быть любимчиком означало, что меня ненавидели большинство других детей в этом месте. Но я мог терпеть их ненависть до тех пор, пока у меня был Меррик и наши мечты о будущем. Мне не нужен был никто, кроме него.
Я двинулся к выходу с ринга, но Бенджамин окликнул меня:
— Подожди.
Сегодня от него исходила тяжелая аура, от которой у меня по коже побежали мурашки. Иногда он впадал в такую ярость, что сам тащил детей на ринг и избивал их, используя магию земли, чтобы удержать их, пока не избивал их до крови. Я не раз попадал под его кулаки, но теперь я знал, что это делает меня сильнее. Бенджамин просто пытался сделать из нас фейри, которыми мы должны были стать, чтобы встретить мир за этими стенами. И однажды он вознаградит нас за эту силу. Но если мы были слабыми, мы уходили.
Дети постоянно пропадали из этого дома по ночам, и Бенджамин собирал нас всех на следующее утро и рассказывал, как он выгнал их обратно на улицу за то, что они подвели нашу семью. Я не собирался быть одним из них. Не может быть ничего хуже, чем вернуться в ту жизнь, из которой я вышел, где всем было наплевать, живой ты или мертвый.
— Меррик, — рявкнул Бенджамин, указывая ему на ринг. — Ты против Мейсона.
У меня сжалось горло, когда я посмотрел на своего друга. Мы уже дрались раньше, так что не похоже, что мы не справимся с этим. Таков был уклад этого места, хотя мне не нравилось заставлять его истекать кровью.
Бенджамин жестоко улыбнулся, когда Меррик переместился лицом ко мне. Я выиграю этот бой. Я всегда побеждал. Мы репетировали это сотни раз. Он окажется на земле с окровавленным носом, но ничего страшнее этого не будет.
Перед началом боя мы тайно ухмыльнулись и начали наносить друг другу удары, достаточно сильные, чтобы удовлетворить Бенджамина, но не настолько, чтобы нанести реальный ущерб. К тому времени как мы закончили бой, Меррик лежал на спине, зажав нос и стонал, раскачиваясь из стороны в сторону.
Я взглянул на Бенджамина и увидел, что он внимательно наблюдает за Мерриком, проводя пальцами по щетине на квадратной челюсти. Его глаза были демоническими, полными адского пламени, и у меня защемило сердце, когда я решительно шагнул к Меррику, чтобы оградить его от яда, изливающегося из нашего драконьего правителя.
Бенджамин ничего не сказал, но когда я помог Меррику встать на ноги и потащил его прочь сквозь толпу детей, волосы на моем затылке встали дыбом, и я не мог избавиться от ощущения, что Бенджамин зол.
Мы выскользнули из этого воспоминания и сразу же попали в другое, которое, казалось, продолжало предыдущее.
Это была одна из самых холодных ночей, огня в решетке было недостаточно, чтобы согреть нас, и я дрожал рядом с Мерриком на диванных подушках, а тонкое одеяло, укрывавшее меня, не помогало уберечься от ледяного воздуха.
Каждый раз, когда я открывал глаза, они инстинктивно устремлялись к темной тени Бенджамина, сидящего в кресле у камина на самом видном месте. Я всегда предпочитал знать, где он находится, потому что, когда я этого не знал, обычно это означало, что происходит что-то плохое. Например, он проучил кого-то из детей за воровство пайка. Я уже слышал крики, доносившиеся снизу, и знал, что услышу их снова. Но, по крайней мере, сегодня он, похоже, оставался на месте.
  
Меррик с тихим стоном перекатился ко мне.