В глубину (СИ)

— Ты предлагаешь нам добраться до их воспоминаний? Но мы ведь даже не знаем, кто эти люди!
— Вы знаете, просто не помните.
Он подвинул свой стул так, чтобы оказаться напротив Аринки, и взял ее за руки. Ее щеки порозовели, или мне это только показалось?
— Мы отправимся к информационному полю вместе. Закрой глаза. Доверься мне.
Аринка закрыла глаза, и я увидела, как постепенно отпускает ее напряжение. Исчезает во всей ее позе, дрожании ресниц, из уголков губ.
Терс, который тоже смотрел на нее, заметил это и сам закрыл глаза. Его голос стал звучать тише шепота, я с трудом разбирала лишь некоторые слова.
Меня настолько подхватили эти унесшие их куда-то волны спокойствия и тишины, что я потеряла счет времени. И только начавшая ныть спина и затекшие ноги подсказали, что времени этого прошло достаточно. Я осторожно поднялась, тысяча иголочек тут же противно вонзились в мои ноги, но я, закусив губу, постаралась как можно тише пробраться к двери и доковылять до кухни. Здесь я с удовольствием потянулась и тут же почувствовала, как мой малыш тоже начал разминать ручки и ножки.
— Ты тоже устал? — шепнула я и погладила живот.
Я поставила чайник, нашла коробочку любимого Аринкиного чая и насыпала его в заварник. И поймала себя на том, что, выполняя эти привычные действия, я постоянно прислушиваюсь к тому, что происходит в комнате. Я достала кружки, поставила их на стол и вдруг встретилась взглядом с Анжеликой. Она смотрела со своего портрета мне прямо в глаза и улыбалась. Я невольно улыбнулась ей в ответ.
И в тот же момент из комнаты донесся восторженно-изумленный вскрик Аринки: «Анжелика!». А мне показалось совершенно естественным, что Аринкина сестра могла вдруг появиться. Я кинулась в комнату, но там по-прежнему сидели только Аринка и Терс с закрытыми глазами, и по щекам Аринки текли слезы.
АНЖЕЛИКА
Я уже говорила, что не приближалась к Терсу, и все-таки он знал обо мне. Я поняла это, когда он дал Аринке если не увидеть, то почувствовать меня.
Никто из нас не уходит бесследно, пока живут те, что помнят о нас, те, что любят нас. Может быть, Терс знал именно это. Я продолжала жить в своем отце, в Леле, в моих подругах и, конечно, в Аринке и Йалу. Я была тем связующим звеном, которое помогло бы сестренке вспомнить Йалу. У нас с Аринкой были общие воспоминания, так же как и с Йалу.
Мы являемся частью мира, но и мир является нашей частью. Мы — крупицы общего целого, но это целое существует в нас. А значит и все наши воспоминания — это воспоминания мира. Они наши, но они принадлежат всем.
С детства нас убеждают в том, что маленькое может поместиться в большом, а большое в маленьком — нет. Но это не так. Мы считаем себя индивидуальной отдельностью. Но это тоже не так. Если бы мы ощутили себя частью и одновременно всем миром, мы смогли бы ощутить и все воспоминания этого мира.
Терс умел делать это, но даже он не смог бы справиться с этим объемом. Воспоминания целого мира! Ему был нужен человек, который участвовал в этих воспоминаниях, участвовал в их создании. И этим человеком была Аринка. Дорогая моя сестренка, влюбленная в Терса. И он почувствовал это еще раньше нее самой. Почувствовал и должен был этим воспользоваться.
Аринка не помнила его, но даже сейчас ощущала какую-то тень своих чувств. Как мне хотелось защитить ее от этой любви, забрать, спрятать, не дать вспомнить! Но она должна была сама пройти свой путь, и я знала, что не стала бы вмешиваться, даже если мне представилась бы такая возможность. У нее были силы сделать это самой.
И когда она увидела меня, когда она растворилась во мне, во всем, что нас окружало, а все окружающее растворилось в ней, она, а вместе с ней и Терс, вдруг увидели Йалу. В джинсах и майке, в кепке с повернутым назад козырьком. Йалу сидела на подоконнике в комнате, по которой Аринка с удивлением узнала свою квартиру.
Я увидела, как губы сестры прошептали имя Йалу, как изумленно распахнулись ее глаза, когда она услышала это от самой себя.
— Она жила у тебя, — Терс тоже открыл глаза. — Неожиданно.
 
— Почему?
— Когда я был здесь, год назад, у вас были не самые лучшие отношения.
Аринка встала и подошла к окну, медленно провела рукой по подоконнику.
— Мне кажется, я начинаю что-то вспоминать, — сказала она. — Она любила здесь сидеть. Иногда она что-то рассказывала, но чаще всего просто молча сидела. Но я совсем не помню, кто она такая.
— Ты начнешь вспоминать постепенно. Я буду помогать тебе. И я хотел бы попросить тебя о помощи в поисках Йалу.
— Почему я? Чем я смогу помочь? — она хотела и боялась согласиться, и сама не понимала, отчего так.
— Вы двое смогли сделать то, о чем Йалу всю жизнь мечтала — вы подарили ей дружбу. Мне нужна помощь близких ей людей, чтобы суметь вернуть ее. Было бы замечательно, если бы вы обе пошли со мной. Но Леля ждет ребенка, и нам пришлось бы слишком многое объяснять ее мужу.
— А я свободна и никому не нужна, — подхватила Аринка и криво улыбнулась.
— Это не так, и ты это знаешь, — спокойно возразил Терс. — В данный момент ты нужна Йалу и мне. Ты необходима своему отцу.
Аринка отвернулась и глубоко вздохнула.
— Хорошо, я помогу тебе. Хотя и не понимаю, как.
Как странно… Много лет назад мать Йалу поступила против правил, а сейчас расплачиваться за это должна Аринка. Она уже потеряла меня, а впереди ее ждала еще одна, не меньшая, потеря. Хотя, можно ли потерять то, что никогда не принадлежало тебе?
— Я постараюсь все вспомнить, — сказала Аринка. — Мне и самой уже этого хочется.
— Теперь сделать это будет легче, раз ты поняла, что действительно есть что-то, что ты забыла. Сейчас мне надо уйти. Я вернусь завтра утром. Думаю, к этому времени ты вспомнишь что-то еще.
Он взглянул на Лелю:
— Тебя отвезти домой?
— Я сама ее отвезу, — вмешалась Аринка. — Позже.
— Что ж, тогда не буду мешать.
Аринка закрыла за ним дверь и вернулась к подруге.
— Ну и что ты обо всем этом думаешь?
— Это я у тебя хотела спросить, — отозвалась Леля. — Куда он тебя водил? Что ты видела?
Аринка чуть помедлила, прежде чем ответить.
— Я видела Анжелику. Вернее, я как-то ее почувствовала, а не увидела. Но я не понимаю, почему именно через Анжелику мне показали эту самую Йалу.
Она замолчала, а потом добавила:
— Мне кажется, Йалу как-то связана с тем, что случилось с Анжеликой.
— Когда он пришел, то сказал, что год назад оставил Йалу мне, — вспомнила Леля. — Почему же она жила у тебя? Почему именно ты должна ее вспомнить?
— Вопросы без ответа, — вздохнула Аринка. — Хотя сейчас я понимаю, что не очень хорошо помню прошедший год.
— Кстати, да. Я это поняла только, когда ты сказала.
Они замолчали, пытаясь вспомнить что-то, находящееся за барьером памяти.
В эту ночь Аринка вновь пережила все то, что произошло с ней за последние месяцы. Она снова ругалась с Йалу, снова держала меня за руку в машине «скорой помощи», снова училась понимать Йалу и саму себя. А где-то далеко, но при этом совсем близко, Терс наблюдал за ее снами.
А еще дальше Йалу сидела на подоконнике, смотрела в звездное небо и думала о них обоих. Я знаю, Терс почти почувствовал ее, но в этот момент Аринка проснулась, забыв почти все, что видела во сне, и связь тут же разрушилась.
АРИНА
Я совершенно не помнила этого человека и не знала — а должна ли помнить? — но при виде него у меня начинали бегать мурашки, а сердце сжималось в предчувствии. Чего? Я не знала. Было в нем что-то, что пугало и притягивало одновременно.
А еще эта Йалу… Я начала вспоминать ее, но опять-таки не знала, действительно ли это мои воспоминания, или Терс внушил мне мысль, что такие события должны быть в моей памяти.
Терс… Я поймала себя на том, что мне нравится повторять его имя. В нем, как и в его обладателе, было что-то тяжелое, колючее, но при этом четкое, ясное и притягательное. Я видела это в его глазах, когда он смотрел на меня.