"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— С этого и надо было начинать!
— Король Отуа любит томить в ожидании.
— Однако основные залежи нетбилона находятся под другим городом, — остудил всеобщее воодушевление Хандори.
Тьма под капюшоном Абрахаза, казалось, сгустилась.
— Всему своё время, — повторил он. — Скоро падёт и Элсар.
— Но с чем связано промедление?! — спросил молчавший до сих пор «плащ». Он был каким-то бестелесным, словно наброшенным на воздух, а не на живого человека.
— Я не желаю, чтобы Азар постигла участь Бураза, — слишком резко произнёс Абрахаз.
Бестелесный «плащ» повернул капюшон слева направо и обратно.
— Э-э-э-э… напомните, что там случилось с Бураком? — спросил он у присутствующих.
Похоже, в этой компании Бестелесный выполнял роль дурачка, который задаёт нелепые вопросы.
— Запасы нетбилона на нём полностью исчерпались и Бурак провалился сам в себя, — ответил за всех Абрахаз.
— Короля Отуа это сильно впечатлило, — усмехнулся Хандори. — Он плачет над каждым исчезнувшим миром.
Дальше все произошло слишком быстро. Найра лишь уловила в воздухе движение, будто столкнулись и разошлись встречные ветра. В свете факелов сверкнул необычным зеленоватым цветом меч, и тут же Хандори распался на несколько окровавленных кусков. На плащи стоявших в кругу людей брызнули тёмно-красные капли. Один из кусков — упал рядом с девочкой, и она завизжала, накрыв голову руками.
Думая лишь о том, что надо как-то защитить Атию, Найра рванула вперёд, но упёрлась в стену из мерцающей пыли.
Абрахаз ногой в белом сапоге отбросил руку и часть плеча Хандори подальше от девочки, к стене. Затем провёл рукой сверху вниз, и Атия резко замолчала, будто её выключили. В пещере воцарилась полнейшая тишина. Казалось, люди даже дышать перестали. Все смотрели на то, что несколько мгновений назад было насмешливым и полным гонора Хандори, а теперь лежало у их ног кусками мяса. Абрахаз неторопливо стряхнул с меча кровь и убрал его в спрятанные под плащом ножны, но на сей раз не полностью, а так что было видно обёрнутый кожей эфес.
— Не люблю, когда когда смеются над высокими чувствам. В особенности, когда над моими, — сказал он в ответ на всеобщее безмолвие.
В пещере висела гнетущая тишина. Настолько плотная, что, казалось, её тоже можно рубить мечом.
— Вот так фокус, — тихо и робко сказал Бестелесный. — Был один Хандори, стало пять.
Несколько человек, включая Бестелесного, визгливо рассмеялись — чересчур громко, нервно.
Неожиданно Абрахаз повернул голову, и тьма под его капюшом в упор посмотрела на Найру. Девушка испуганно попятилась вглубь коридора, но тут же упёрлась спиной в стену из мерцающей пыли. Получается её заперли в клетку.
— Абрахаз, вижу, вам удалось вернуть былую силу вашему фамильному мечу, — угрюмо произнёс молчавший до сих пор мужчина. На его плащ попало больше всего крови Хандори.
Истерический смех сразу стих.
— Правильно видите, меч сумел разрубить броню магии, до сих пор защищавшую дом Хандори, — с удовлетворением ответил Абрахаз. — Признайтесь, господа, вы не ожидали такого поворота в нашей сегодняшней встрече.
Все молчали, потупившись.
— Думали, всё пройдёт, как обычно, — продолжал Абрахаз. — Вы станете сражаться в остроумии, унижая род Отуа, а я терпеть и своими руками разрушать Азар. Представляю, как в черепной коробчонке каждого из вас сейчас бьётся испуганное: «Он может также легко убить и меня». Не буду вас разочаровывать: да, могу и даже легче, чем Хандори. Охраняющая его магия была самой сильной.
В голосе Абрахаза звучало неприкрытое торжество. Наверное, он так долго ждал этого момента, что не мог заставить себя изображать равнодушие.
Присутствующие в смятении посмотрели друг на друга. Мужчина в залитом кровью плаще смущенно кашлянул и заметил:
— Зачем всё так драматизировать, уважаемый Абрахаз? Никто не ставил целью вас оскорбить.
Остальные согласно загудели. Абрахаз довольно хмыкнул.
«Пресмыкайтесь, рабы», — вот что означала его усмешка.
— Но как вы смогли вернуть силу фамильному мечу?! — изумлённо спросил Бестелесный.
 
Абрахаз неторопливо подошёл к нему, остановился напротив. Он был ниже Бестелесного, но в этот момент почему-то казался выше. Собеседник подался назад, словно хотел спрятаться за спины товарищей. Однако те отшатнулись от него, как от прокажённого.
— Хотите знать, как я сумел вернуть силу фамильному мечу? — спросил Абрахаз.
В его голосе по-прежнему звучала насмешка.
Бестелесный кивнул.
Абрахаз поднял руку в окровавленной кожаной перчатке и указал на каждого в кругу, словно помечал их.
— Вы, — насмешливо произнёс он, — вы все хотите это знать. Но только он не побоялся спросить.
Его окровавленный указательный палец переместился и указал на Атию:
— Вот кто вернул силу моему мечу.
Среди «плащей» вновь началось смятение. Только полузвери стражи, как прежде, стояли вдоль стен, напоминая каменные изваяния. «Плащи» же уставились на девочку в центре. Она ещё сильнее прижала колени к груди. Длинные белые волосы закрыли острые вздрагивающие плечи.
— Вы уже убедились, что внутри этого дитя живет великая мощь, — вновь заговорил Абрахаз. — Только совместными силами магии нам удалось загнать дракона обратно в хрупкое человеческое тельце. Но сущность дитя от этого не изменилась, её кровь по-прежнему имеет ту же силу, что и раньше.
Абрахаз склонился над Атией, взял её за руку и повернул ладонью вверх. Девочка задрожала сильнее; на какой-то момент Найре показалось, что Атия вновь обратится в дракона, но этого не случилось. Видимо сила магии «плащей», с помощью которой они вернули Атию в человеческий облик, слишком её напугала, чтобы девочка пыталась ещё раз обратиться.
«Плащи» склонились над девочкой и какое-то время Найра могла видеть лишь белые спины. Вдруг один из мужчин удивлённо вскрикнул:
— Выходит, пророчество правдиво?!
— Да, — торжественно объявил Абрахаз и следом нараспев продолжил: — Кровь Дракона может привести дом Отуа к величию, а может низвергнуть в бездну.
Все молча отступили от Атии, и Найра смогла разглядеть на руке девочки кровоточащую ранку. Стоило Абрахаразу отпустить её руку, как девочка тут же прижалась у ранке губами, стала зализывать её словно зверёк.
— Мне по душе был первый вариант, — продолжал Абрахаз. — Вопрос состоял лишь в том, кто первым сумеет усмирить эту силу: я или Оямото.
— Оямото? — удивился мужчина в окровавленном плаще. — Кто это?
— Одна старая противная богиня, не желающая идти на уступки. Она убеждена, что в Азаре, мире, который принадлежит мне и только мне — всё должно подчинятьс её воле. Чтобы показать всю ошибочность и наивность таких суждений, я устроил в Азаре встряску, а её саму сослал на реку Безвременья, где она сидит в окружении мёртвых камней. Но старая гадина даже оттуда сумела найти способ бороться со мной. Она создала этого ребёнка, результат долгих опытов над скрещиванием людей и её боевых драконов. Сами понимаете, что люди соглашались на такое не по доброй воле.
— Рабы? — спросил один из «плащей».
— Формально на Азаре нет рабов, — ответил Абрахаз. — Сначала использовались обнищавшие лодочники и прочий сброд, из тех, кого никто не хватится. Но дети рождались мёртвыми. Потом появилась гипотеза, что дети рождаются мёртвыми из-за того, что имеет место насилие над одним из родителей. Тогда стали подыскивать добровольца. Оямото хотела чтобы ребёнок был из высокородных. Уж играть, так по-крупному.
— Э-э-э… Кто же стал отцом или э-э-э…. матерью выжившего младенца? — робко спросил Бестелесный.
— Великий Хранитель Элсара, — ответил Абрахаз. — Он был уже не молод и своих детей не имел. Поговаривали, что Оямото сама прокляла его после некоего богомерзкого поступка. Когда она предложила Великому Хранителю такой, хех, необычный союз, он без колебаний согласился. Мальчик родился живым, но умственно отсталым и не способным на перевоплощение. Оямото предлагала умертвить его, как результат неудачного эксперимента, но Великий Хранитель оставил младенца себе. «Это мой сын, — сказал он. — Такой, какой есть, такой, какого я оказался достоин». Тогда-то Оямото и предположила, что ребёнок должен быть зачат не просто по согласию, а в любви.