"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

А ведь это ещё не всё. Третий журналист считал, что дело не в том, является ли государь противником излишеств, а в том, что он является патриотом России. Дескать — российский мёд гораздо вкуснее и полезнее турецкого. И что настоящий патриот своей родины должен есть лишь свое, родное.
А вот «Союз российских амазонок» (у нас такой есть?) считал, что император ведет себя неправильно. Что он, конечно же, свою супругу любит, а иначе бы не стал похищать ее из сераля, но сейчас ведет себя как настоящий тиран и деспот. Правда, «амазонки» выражали уверенность, что на самом-то деле император слишком занят войной, а в мирное время он обязательно бы привез Соне и мёд, и даже орехи хоть из Турции хоть из Африки.
Господи, а орехи-то здесь при чем?
Ещё одна заметка сообщала, что турецкие скотопромышленники готовы пожертвовать часть своего дохода на закупку и транспортировку турецкого мёда для их любимой императрицы.
От сочетания «турецкие скотопромышленники» мне стало плохо. Представил, как по Черному морю, словно по суше, перегоняют скот, а следом плывут груженые баржи, заполненные турецким мёдом.
Так кто же поделился новостью? Ёлки-палки, так это ж матушка! Разговор о преимуществе турецкого мёда перед российским проходил в ее присутствии.
Удивительно, но когда я гневно сорвал телефонную трубку, намереваясь высказать великой княгине все то, что я о ней думаю (разумеется, очень корректно), она ответила с хохотом.
— Сашенька, беременность императрицы — это не ваше частное дело. Вообще-то раньше было принято, чтобы о беременности сообщалось широкой публике сразу же, как только у женщины появилась задержка… Надеюсь, ты понимаешь, что такое задержка?
— Угу, — убитым голосом ответил я, начиная чувствовать себя виноватым.
— А что касается вашего разговора с Сонечкой о мёде — так сам посуди, разве здесь есть что-то секретное и страшное?
— Матушка, но ты из меня сделала идиота. Теперь народ обсуждает — прав или неправ император? Ты бы хоть предупреждала, о чем станешь давать информацию.
— Прости, что не согласовала это с тобой… Но, я была уверена, что если бы попросила у тебя разрешения, то ты бы своего согласия не дал. Но пусть народ немножко порассуждает, пообсуждает. Согласись, что ничего страшного не произошло? Какую военную тайну я раскрыла? В крайнем случае, ты можешь сделать официальное заявление для газет — мол, никаких проблем и споров о мёде у нас нет, и не было.
— Ага, дать официальное заявление, и показать себя окончательным идиотом.
— Сашенька, а хочешь знать правду, почему я, как ты выражаешься «слила» информацию?
— Почему?
— Уж слишком ты, сын мой, правильный. А людям просто необходимо, чтобы их государь хотя бы иногда попадал впросак.
— То есть, — пришел я к выводу, — народу нужно, чтобы государь-император иной раз выглядел дураком?
— Именно так. Зато людям есть на что отвлечься, а журналисты счастливы, что наконец-то они стали обладателями страшной тайны!
  
Глава 16
 
Анти-Манхэттен
 
Сегодня день начался со встречи с управляющим моего личного имущества, господином Остапом Петровичем Титовым.
Он довольно бодро отчитался о том, что прибыль за последние две недели изрядно снизилась, что, в общем-то, неудивительно. Однако, несмотря ни на что, убытков нет, и мы даже умудрились оказаться в плюсе. И это уже очень хорошо, потому что я за последний месяц успел вложить львиную долю своих личных денег в нашу оборонную промышленность.
Я искренне удивился, как Титов умудрился не только свести концы с концами, но и добывать прибыль для государя. Надо бы отметить управляющего кабинетом какой-нибудь почётной наградой. Или пока рано?
Доклад подошёл к концу, я благосклонно кивал, Титов улыбался, довольный тем, что угодил своему императору, и уже начал собирать бумаги, как вдруг произнёс:
— Ваше Величество, совсем запамятовал, по личным каналам, из Норвегии, от деловых партнёров пришли вести от Анечки, от моей дочери.
На этом моменте он слегка покраснел и опустил глаза. Всё-таки та история с её побегом со двора наделала шуму и создала ему немало проблем. Однако Титов, что тогда, что впоследствии, никак не выдавал переживаний о тех события, и держался, в общем-то, молодцом. Безусловно, было очевидно, что он ожидал, когда я его уволю, или вовсе отправлю под суд, но этого так и не последовало. Зато Титов утроил усилия и работал, как проклятый. Видимо, оттуда и растут ноги у сверхприбыли моих предприятий.
 
Однако, что интересно, несмотря на всю эту ситуацию, о послании дочери он всё-таки решил упомянуть. Видимо, оно было адресовано лично мне. Он насторожился, заметив моё замешательство, поэтому зачастил.
— Не знаю, правда, что на неё нашло, Ваше Императорское Величество? Очень восхищён вашим благодушием и тем что вы позволили мне сохранить свой пост. Вы поймите, я же совершенно не ответственен… — тараторил он.
Ну да, Титов-старший ведь не знал об истинной причине отъезда дочери за границу, да и не его это дело. А с Анной Титовой, между прочим, в последнее время связи не было. Фраучи лишь докладывал, что она отбыла недавно в Лондон. И в самое ближайшее время обещал прислать туда пару радистов. Но пока что Анна просто находилась на чужбине без каких-либо средств связи.
— Итак, что она передала? — ровным тоном произнёс я.
На самом деле, не раз подумывал о том, что неплохо бы успокоить отца, объяснив обстоятельства, по которым его дочь в действительности была отослана из Российской империи. Но всё-таки меньше знает, лучше спит. Да и мотивации работать больше будет.
— Ваше Величество, там сущий пустяк. Совершенно странную фразу. Не мудрено, что я запамятовал, там какая-то глупость, но я посчитал, что всё же следует передать послание, адресованное вам.
— Быстрее, пожалуйста, Остап Петрович, — нетерпеливо поторопил я.
— Она сказала, что в России не хватает рентгеновских кабинетов, — наконец произнёс он. — И что рентген, как бы странно бы это ни звучало, тоже может быть оружием.
Его слова заставили шестерёнки в моей голове завертеться с необычайной скоростью.
А Титов тем временем продолжал.
— Я уже навёл справки в департаменте здравоохранения касательно рентгеновских аппаратов. Как раз недавно занимался организационными вопросами с департаментом здравоохранения. И хочу сказать, что это и правда какая-то глупость, и не знаю, к чему вообще это Анна решила обратить на это внимание. Вот поймите, у нас не то, чтобы нет недостатка в рентген аппаратах, они ведь есть и в горбольницах, и даже в сельских фельдшерско-акушерских пунктах. У нас их даже с запасом. Поэтому вы уж меня простите, может девочка глупости передаёт. Но как велено, так и вам передаю.
— А как давно Анна передала это сообщение? — наконец опомнившись, спросил я.
— Ну, — прикинул в уме Титов, — мой торговый партнёр добирался из Лондона до Осло дня три. Об этом я узнал три дня назад. Хотя, если честно, у меня было столько работы, что это вполне может быть и неделя.
В этот момент мне захотелось ударить верного хранителя моих богатств телефонным аппаратом. Анна, практически не шифруясь, дала понять, что Британия собирается создавать оружие, связанное с радиоактивностью, а проще говоря, атомную бомбу. А он забыл, видите ли, на неделю.
Видимо, мой взгляд в этот момент не выражал ничего хорошего, потому что Титов сразу же испуганно забормотал:
— Ваше Величество, простите, если я что-то не так сделал. Если в чём-то виноват, простите, но я же не знал! Скажите, что не так?
Я перевёл дух. Действительно, бывший камергер ни в чём не виноват. И то, что дочь передала сообщение, это не то, что хорошо, это прекрасно, великолепно и большая удача. И пускай дней мы опоздали на десять, но атомное оружие ведь тоже не за один день создаётся.
— Впредь, зарубите себе на носу, передавайте сообщения дочери немедленно, — строго произнёс я, глядя на Титова. — Хоть днём, хоть ночью.