"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Помолчи, мой хороший. Тебе нужно экономить силы.
В помещении вдруг началась какая-то суета, а вокруг меня снова принялись мельтешить врачи. София на миг отвлеклась, и следом я почувствовал укол в плечо. Я повернул голову и увидел, как врач воткнул шприц мне в руку. На этот раз сознание помутилось окончательно…
Очнулся я резко, попытавшись подняться с кровати. Однако резкая боль в боку поумерила мой пыл. Я тут же рухнул обратно на койку, оглядев комнату. По ощущениям, я спал несколько суток. Рядом, на кушетке, лежала София. Она, видимо, до этого спала, но сейчас встревоженно смотрела на меня. Девушка тут же вскочила и подошла ко мне.
— Как ты себя чувствуешь?
Я лишь откинул голову на подушку и ответил:
— Я хорошо себя чувствую, — удалось выдавить из себя слабую улыбку. — Всё хорошо, не переживай. Позови, пожалуйста, Мезинцева.
София нахмурилась, явно не доверяя мне, но кивнула и тут же вышла из помещения, а я, лёжа на кровати и глядя в потолок, поймал себя на том, что подобное уже было один раз, в тот самый день, когда я впервые очнулся в спальне Павла Кутафьева.
Вместо Мезинцева в палату завалился доктор.
— Никаких посторонних, — прежним ультимативным тоном заявил он. Видимо совсем попутал берега от чувства собственной значимости. Надо будет выписать ему… «Премию». — Вам нужно отдыхать.
Сил у меня было немного, но я поднял голову и, глядя прямо на него, крикнул:
— Я сам буду решать, как мне отдыхать и с кем видеться. Живо Мезинцева сюда!
Врач тут застыл, его лицо вытянулось, он закивал и сделал было шаг назад в коридор, но сглотнув ком остановился на месте.
— Ваше императорское величество, вам требуется отдых и покой, — дрогнувшим голосом возразил он.
— На том свете отдохну, — бросил я снова обессиленно откинувшись на подушку. Сил совсем не было.
Врач смутился.
— Далеко вам до того света, раны-то не смертельные. Но полежать вам две недельки стоит.
Я лишь усмехнулся. В моём мире считают, что чем раньше пациент начинает ходить своими ногами, тем быстрее произойдёт выздоровление. Здесь же, видимо, придерживаются иной методики. Но с врачами в любом мире спорить сложно, как минимум потому, что врачу плевать на мнение того человека, которого он лечит. А я ведь не простой человек.
— Ещё раз… Мезинцева сюда, а в остальном я разберусь сам! — ослабевшим голосом попросил я.
В комнату вошла София.
— Генерал Мезинцев уже идёт. Саша, тебе и правда лучше остаться здесь, и не шевелиться. Ранения не смертельные, но серьёзные. Приходила девушка, она… — София отчего-то опустила глаза. — Она проверила тебя и посчитала, что тебе противопоказано вставать и нервничать.
Врач, который, видимо отошёл, веско добавил и свои пять копеек:
— Можно допустить только одного посетителя. Остальным здесь нечего делать. Дизентерию тут разводить.
Я лишь закатил глаза.
Спустя три минуты в дверном проёме появился генерал Мезинцев. Выглядел он сонным и помятым, на его щеке отпечаталась красная линия, будто он уснул, оперевшись о что-то твёрдое. Красные от перенапряжения глаза свидетельствовали о том, что генерал всю ночь не спал.
— Ну как там дела? — спросил я.
— В целом, всё хорошо. Террористы задержаны. Вашей безопасности больше ничего не угрожает, — говорил он это дежурным тоном, но я и без помощи способности сразу понял, что дела не так хороши, как мне бы хотелось.
— Господин генерал, не ходите вокруг да около, — попросил я.
Мезинцев нахмурился, потом прямо посмотрел мне в глаза и, кивнув, принялся докладывать:
— В момент перестрелки, на площади погибло тридцать семь человек. Пятнадцать погибло сразу в следствии пулевых ранений. В основном, это те люди, которые бросились закрывать своими телами вас.
Я тяжело выдохнул.
— Это были гвардейцы?
— Нет, из гвардейцев только трое, — сказав это, Мезинцев тяжело сглотнул. — Остальные гражданские.
Меня кольнуло нехорошее предчувствие.
— Кто из гвардейцев пострадал? Фамилии, — потребовал я.
 
Мезинцев перечислил фамилии, среди которых был Иванцов — тот самый парень, которому я недавно выписывал указ о награждении и повышении, который бесстрашно бросился на гранату, защищая меня в Херсонесе.
Я снова уронил голову на подушку и еле сдержался, чтобы не выругаться.
Парень даже не успел надеть новые погоны, да Крестом похвастаться. Он же молодой совсем был, лет двадцать пять от силы…
— А раненых сколько? — спросил я.
— Зафиксировано сто двадцать человек. Но эо предварительная статистика, дальше, конечно же, будет больше. Ну и погибших, как вы понимаете, скорее всего, тоже будет больше. Многие ведь могли вернуться домой, не заметив от переживаний что ранены, и их тела только через время обнаружат. Такое часто бывает в подобных ситуациях.
Я понимающе кивнул. Даже не знаю, радоваться мне или огорчаться. С одной стороны, радует, что народная любовь не только на бумаге и в газетных статьях, но и подтверждается делом. С другой стороны, лучше бы обойтись без погибших и раненых. Не нравятся мне такие жертвы.
— Кто это был? Вы ведь задержали стрелков?
Мезинцев вновь нахмурился. Вначале опустил глаза, но потом прямо посмотрел на меня.
— Стреляли подростки, пятнадцать-шестнадцать лет, шестнадцать человек. С ними один взрослый. Задержать удалось лишь троих. Остальных… Кого охрана подстрелила во время перестрелки, а кого толпа забила. Взрослый, перед тем как его взять, успел принять яд. Соответственно, их руководителя взять не удалось. Подростки… — он взял паузу.
Я глубоко вдохнл, стараясь унять разгорающуюся в груди ярость.
— Кто эти подростки? — спросил я, хотя уже знал ответ.
— Те самые ребята из детских домов, которых спонсировали социал-революционеры, — ответил генерал.
Ага, а ещё их поддерживали турки… Так, отставить паранойю!
— Да… Как они вообще оказались на площади? Всех ведь проверяют, и обыскивают.
Мезинцев помолчал, собираясь с мыслями, потом продолжил рассказ:
— Вначале их не хотели пропускать. Однако потом подоспел начальник караула, который и распорядился пропустить их. Сопровождающий ему сказал, что дети прибыли из Сибири и уже утром должны уехать обратно. И они не успеют посмотреть площадь, тем более такое событие — коронация императора. Мол, дети всю жизнь потом будут это вспоминать. Они нашли подход к начальнику караула и тот их пропустил.
— Их не досматривали что ли? — я начинал закипать.
— Нет, их досмотрели полностью. У них были с собой рюкзаки, но ничего подозрительного не обнаружилось. Потом удалось выяснить, что оружие пронесли на площадь заранее и спрятали в канализационных люках вместе с «кошками», которые использовали для того, чтобы подняться по стенам.
— А стена почему не патрулируется? — я понимал, что сейчас не совсем прав и мной владеет гнев. Прекрасно понятно, что давно нет необходимости охранять стены Кремля. Не от хазар же их остерегать.
— Да и из охраны всего-то по два гвардейца на обоих входах. Больше смысла давно нет.
Я лишь поморщился. Возразить тут было нечего.
— И что, никого не насторожило, что какие-то маргиналы лезут посреди коронации на стену Кремля? — спросил я.
— Видимо, насторожило, — кивнул Мезинцев. — Начальника караула чуть позже нашли с перерезанным горлом. Вероятнее всего, он попытался вмешаться. Всем остальным было не до того, они, как вы понимаете, смотрели в другую сторону.
Я тяжело выдохнул.
— Подростков-то зачем привлекли? Скоро против меня уже младенцев отправлять станут, чтобы вводить в заблуждение охрану и распалять воображение читатлей жёлтой прессы.
Мезинцев лишь кивнул.
— Да, здесь согласен, сам никак в себя не приду. Похоже, моральные ценности наших коллег опустились ниже плинтуса.
— Вижу, плохих новостей всё больше и больше, а ты всё доклад не заканчиваешь, — бросил я взгляд на Мезинцева. — Что-то ещё произошло?