"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Ладно, во сколько выльется, во столько и выльется. Еще волновался, чтобы раздача царских подарков прошла нормально, без повторения Ходынки из моего времени. В этой-то истории, как я выяснял, все обошлось без жертв, хотя теснота и давка тоже были. Но Московский градоначальник, вкупе с полицмейстером клятвенно заверяли, что киоски, в которых станут осуществлять раздачу, поставлены надежно и их достаточно много. Давка, если и будет, то небольшая. Лучше бы обойтись без давки, но, увы, не получится. По опыту своего времени знаю, что если является «халява», то она несет тяжкие последствия. А если кто — то видел «черную пятницу», когда цены снижали на пятьдесят процентов, тот меня поймет. А уж коли бесплатно — тушите свечи.
А «царский подарок» традиционно включал в себя жестяную эмалевую кружку с изображением царя Александра и царицы Софьи, два пряника, опять — таки с изображением нашего лика и синий платок, в который это богатство и должно быть завернуто. Платок, к слову, вполне себе симпатичный, хотя и не из Павлова Посада.
Пряники — это вообще гвоздь программы. Их, вообще-то, полагалось ещё и после свадьбы раздавать, но эту деталь я упустил из вида, а мне никто не напомнил. Где-то здесь, или неподалеку, триста тридцать семь лет назад — по историческим меркам не так и давно, после первой брачной ночи Дмитрия Самозванца с Мариной Мнишек, москвичи явились за пряниками, но не выспавшаяся Мнишек приказала народ прогнать. Так вот и ушли москвичи, обиженные на государя.
Может, если бы Лжедмитрий угостил народ пряниками, то не свернули бы ему шею и не бросили тело на навозную кучу?
Шутка, разумеется, но «коронационные» пряники пекли четыре дня. Формы делали сразу в нескольких городах. И в Туле, и во Владимире, да и Москве — матушке. Я смотрел — царь на прянике на меня не очень-то походил, а уж царица на мою Софью — тем более, но какая разница? Короны на голове есть? Есть. А что ещё надо?
Говорили, что полагалось ещё вложить в узелок кружок колбасы и сайку, но подумав, сайки и колбасу я исключил. Пряник — он пряник и есть. Хранится долго, до полного окаменения. А закаменеет, можно расколотить молотком, или размочить, а вот черствая сайка или гнилая колбаса (а такое вполне возможно!) популярности мне не добавят. Поэтому, в каждый узел добавили еще по пачке хороших папирос, опять-таки, с изображением царя с царицей.
Папиросы — это вам не колбаса, станут угощать друг друга, а пустую пачку по наследству передавать. Конечно, Минздрав запрещает и предупреждает, но сам я не курю, а Минздрав у меня ещё только в зачаточном состоянии, да и никотин ещё далеко не все считают вредным для здоровья.
Эх, сердце кровью обливалось, когда я подписывал смету на составление подарка! Это же, в общей сложности (подарки не только в Москве и Санкт-Петербурге, но и в иных городах раздавали), вылилось в два миллиона рублей! Я бы на эти деньги лишние орудия для крепостей прикупил.
Задумавшись, почувствовал легкий тычок в бок. Софья, умудряясь одним глазком смотреть на митрополита, вторым поглядела на мужа: «Не отвлекайся!»
Супруга, как всегда, успела вовремя. Как раз, пришло время главного! Митрополит спросил, нарочито четко и громко проговаривая по — старославянски:
— Како веруеши и исповедуеши Отца и Сына и Святага Духа?
Едва не позабыв от растерянности «Символ веры», сбившись, самую малость, отвечаю:
— Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым. И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша…
Я прикрыл глаза и, ощущая на лбу холодное прикосновение кисточки, с душистыми каплями мира, подумал — «Свершилось!»
Теперь можно и встать!
А теперь высшие чины Церкви возложили на государя драгоценные оплечья — бармы, вручили скипетр. Митрополит, взяв из рук генерала Говорова державу — шар с крестом, сказал:
— Сие яблоко знамение твоего царствия: яко убо яблоко cиe, приим в руце свои держиши, тако держи и вся царствия, данныя тебе от Бога, соблюдая их от врагов непоколебимо!
И, наконец — владыка возложил на голову корону Российской империи и провел в алтарь, приобщив государя Всея Руси к святым таинствам!
Если в храм входил Александр Борисович, избранный на царство людьми, пусть и по наследию предков, то выходил Помазанник Божий, Александр Четвертый!
Вся Красная площадь была забита народом. Оцепление еле сдерживало москвичей, а ещё понаехавших, жаждущих краем глаза глянуть на венчание царя. Вот, и не лень же людям сюда тащиться? Вон, около меня суетится добрый десяток кинооператоров, снимающих коронацию, а ещё туда и сюда снуют фотографы. Завтра — послезавтра запустят сие зрелище в официальный киножурнал, который рассказывает о жизни государя — императора. Сходили бы в кинотеатр, все посмотрели без всякой давки. Я бы, например, не полез, а посмотрел по телевизору.
Пройти сквозь толпу казалось невозможным. Но люди расступались, образуя живой коридор.
Впереди царя и царицы, расчищая дорогу, шли Джугашвили и Кутепов. Оба в парадных мундирах, при всех орденах. Подозреваю, что золотое шитье, золото и бриллианты наград весили с добрый пуд, если не больше! Но оба высших сановника, хотя и были уже немолоды, держались бодро и весело.
В старину бы они шли с обнаженными саблями, гордые, что отныне будут числиться царскими оберегателями! За «оберегателями» следовали гвардейцы и люди Пегова, становясь спиной к толпе и лицом к государю. Не то, чтобы хотели оберечь царя от толпы — и, захотели бы, так не смогли бы, а для очертания живого коридора. Следом шли придворные, расстилавшие пред государем и государыней красную дорожку. Слышал, что в прежние времена красными коврами устилали всю Красную площадь, но в моем случае решили немножечко сэкономить. Да и смысла нет застилать брусчатку коврами.
Я шел на негнущихся ногах, плохо соображая, что делаю. Кажется, коронация все — таки начала сказываться. Хорошо, что время от времени моя супруга «координировала» мои действия, легонечко тыкая пальчиком в бок своего мужа и государя.
От улыбки сводило скулы, корона натерла лоб и переносицу (хоть на ушах не повисла, как у Филатова), а руки с трудом держали скипетр и державу.
* * *Я поначалу не понял, что случилось. Шум, гам, выкрики, щелчки кино и фотокамер. Отчего народ бросился врассыпную, сбивая друг дружку с ног, а охрана Пегова вдруг плотно взяла нас с Сонькой в такую коробочку, что еле-еле можно было дышать.
— В храм! Обратно! — свирепо заорал Пегов, пытаясь оттеснить нас в сторону собора Василия Блаженного. Но из-за толпы, кинувшейся под защиту стен, пройти было невозможно.
И только тут я разобрал, что со стороны Кремлевской стены в мою сторону бьет сразу несколько автоматов. Нет, это звук не родного «калаша» — этот бы опознал сразу, а словно рокот электрической швейной машинки. И не одной! Так это же по нам бьют из ППС!
Что-то больно ужалило в левый бок, словно укус осы, а что-то стукнуло в плечо, да так, что меня развернуло и отбросило, а если бы не Семен, удержавший своего императора, упал бы.
— Государь ранен! — истошно завопил кто-то из толпы.
— Спасайте государя!
— Стой, православные! Не допустим, чтобы государя убивали!
И толпа, остановив свой безумный порыв, словно по команде замерла, а люди — мужчины, женщины и даже дети, встали вокруг нас, плотно прижимаясь друг к другу, пытаясь закрывать меня от пуль, выискивавших бреши в сомкнутых охранниках.
Люди падали на брусчатку площади, получая пули, предназначенные для меня, а я уже повис на руках у Пегова и Сони. И что, никто не догадается подменить государыню? Тяжело же девчонке!
А Соня, что-то такое сосредоточенно делает. Вроде, водит пальчиками около раны на боку, потом у плеча. И кажется, стало легче.
Гвардейцы, между тем, стреляли по темным фигурам, сидевших между зубцами Кремлевской стены. Стреляли, надо сказать, неважно, но все-таки, то одна, то другая тень падала. А падать со стены высоко… Как хоть они туда и забрались?