"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Учения… Что ж, пусть будут учения. И для матросов полезно, пусть жирок растрясут, и для нашего потенциального противника хорошо. Пусть почешутся.
— Давайте рапорт.
Чтобы не откладывать дело в долгий ящик, я сразу же наложил резолюцию — мол, разрешаю. И подпись, само собой. Печать, при наличие моей подписи уже не нужна.
Разогнувшись, я посмотрел на Говорова.
— Господин военный министр, у вас имеются вопросы?
— Так точно, ваше величество. Численность армии русской армии составляет один миллион человек. Мне непонятно — будет ли мобилизация, или мы ограничимся призывом части запасников?
А ведь этот вопрос мы уже обсуждали. Значит, не до конца обсудили. Или господин Шилов не довел до «сменщика» приказ.
— В таком случае, военный министр готовит Указ об увеличении численности вооруженных сил до четырех миллионов человек. Я подпишу немедленно. Возраст призывников — на ваше усмотрение. Пока берем только запасников, имеющих опыт, чтобы не тратить время на обучение. Сами понимаете, нельзя людей вытащить из гражданской жизни, и не обеспечить им сносное существование. Впрочем, в таких делах вы лучше меня разбираетесь. Соответственно, мобилизационное управление Генерального штаба срочно начинает работу. Леонид Александрович, как быстро вы сможете составить все необходимые документы и приказы для военных округов?
Вообще-то, военные округа уже должны иметь планы на случай объявления мобилизации. Но кто знает? Пусть проверит.
— Я думаю, не меньше двух недель, — ответил Говоров.
— Хорошо, пусть будет три недели, — кивнул я, увеличив время. — Каков реальный срок доведения численности армии до четырех миллионов?
Вместо Говорова ответил Шапошников:
— Реальный срок — от двух до трех лет. Нужны дополнительные казармы, обмундирование. На базе имеющихся запасных частей мы сейчас сможем развернуть не более восьми корпусов.
Восемь корпусов. Корпус, если не ошибаюсь, четыре дивизии? Получается, тридцать две дополнительных дивизии. Не так, чтобы и много, но кое-что. Сорок сибирских (точнее, дальневосточных) дивизий когда-то Москву спасли.
М-да… Четыре миллиона человек нужно где-то поселить, их нужно одеть, их нужно кормить, лечить, в баню водить. Про оружие и воинскую подготовку я пока молчу. И казармы из кармана не вынешь, а школы да театры, как в случае войны, не заселишь. Четыре миллиона — один процент от численности населения. Именно столько экономика мирного времени выдержит без напряжения. Но все равно, потребуется время. Три-четыре года — не так и много, но есть ли они у нас?
— Значит, начнем набор постепенно, — решил я. — Готовьте план по увеличению армии плавно, без рывков. Приказываю — до конца этого года увеличить армию на двести тысяч человек, а к весне следующего года — ещё на пятьсот тысяч. Адмирал Столетов подготовит соответствующее распоряжение по своему ведомству. Финансы и прочее я изыщу. Иосиф Виссарионович, — повернулся я к Джугашвили. — Свяжитесь с министром финансов, пусть спешно ищет деньги на строительство казарм, и на все прочее. Если у него мало своих резервов, пусть обратиться к управляющему моим кабинетом господину Титову. Все необходимые деньги вы получите.
— Слушаюсь, ваше величество, — не совсем по-военному ответил канцлер Российской империи Джугашвили, но ему и не нужно стучать каблуками. Ему дело делать.
— Дмитрий Михайлович, когда вы сможете приступить к строительству оборонительных укреплений?
— Да хоть завтра, — поднялся с места генерал-лейтенант Карбышев. — Общие данные, привязка к местности, необходимые планы у меня есть, самое главное определить конкретные места укреплений и утвердить линию обороны. Про сроки сказать ничего не могу, потому что не знаю ни длины линии обороны, ни средств, которые мне будут выделены. Одно дело, если я получу приказ устанавливать укрепления по границе с Австро-Венгрией, другое — если мне поставят задачу ставить инженерные сооружения в Прибалтике.
— Укрепрайоны, — хмыкнул я, вводя в обращение новое слово. Немного помолчав, сказал, обращаясь ко всем присутствующим:
— Господа, сегодня я подпишу Указ о создании Ставки Верховного главнокомандующего в мирное время. Все присутствующие теперь являются членами ставки. Мои заместители — канцлер Джугашвили и генерал Рокоссовский. В случае войны руководство вооруженными силами переходит к генералу Рокоссовскому. Я думаю, что после нашего совещания вы уже самостоятельно сможете выработать план действий. Вы — люди военные, слабые места нашей обороны знаете прекрасно. Общая задача — как мы можем воевать в условиях превосходства противника? Возьмем за основу, что вся Европа обрушивается на нас, как это было… предположим, в Крымскую войну, только это будет гораздо хуже. Дмитрий Михайлович Карбышев вместе с вами определит линии укреплений. Думайте. Понадобится моя помощь — обращайтесь.
— Ваше величество, — позволил себе обратиться с вопросом Говоров. — Нам необходимо ваше политическое решение — мы должны подготовить оборонительные планы или наступательные?
Хороший вопрос. Сидя в обороне, как известно, врага не победишь. В тоже время, начинать наступления, имея недостаток сил и средств, отсутствие резервов — ничего хорошего. Ответил как мог:
— Господа генералы. Мне требуются реальные планы с учетом наших сил и средств, а также с учетом увеличения численности вооруженных сил. Если сумеем остановить противника ещё на границах — прекрасно. Не получится — это плохо, но трагедию делать не станем. Отступим, а потом вышвырнем врага со своей земли и пойдем его добивать.
— Ваше величество, — поднялся Шапошников. — Если я вас правильно понял, предполагается два этапа войны? На первом этапе мы будем вынуждены находиться в обороне. Возможно, придется потерять часть территории. Но уже на втором — просто обязаны перейти в наступление.
Эх, если бы я был провидцем, как мой дедушка, сказал бы. Но если генералы требуют от меня политического решения, точнее — определенной «установки», придется е дать.
— Борис Михайлович, вы все правильно поняли. Война непременно будет. Врага мы разгромим. А уж как именно, в какие сроки — зависит от многих факторов. И два этапа войны — это на крайний случай. Готовимся к отражению наступления, но будем готовы и к отступлению.
Ну вот, вроде бы, и все. Можно распускать совещание. Но нет, имеется ещё один вопрос.
— Спасибо, господа, все свободны, за исключением… — я перевел взгляд на Леонида Александровича. — Вас Генерал Говоров, я попрошу остаться.
Каюсь, не смог удержаться.
О дуэли с Шиловым все знают, я даже давал указание о суде офицерской чести. Была мысль устроить его прямо сейчас. Но нет, не стану. Шилова забыл вызвать, а суд должен рассматривать обе стороны.
Я не стал устраивать прилюдную выволочку генералу, с которым мне ещё работать и работать. Подождав, пока генералы покинут кабинет, отпустив взглядом секретаря, сел рядом с человеком, который в моей истории спас Ленинград. Понимаю, что не один Говоров спасал, но все-таки…
— Леонид Александрович, у меня к вам один вопрос — какого… черта? Мордобитие, дуэль?
— А что делать? — повел плечами Говоров, порываясь встать. — Генерал Шилов перешел все допустимые границы. Неприятно, если тебя хватают за грудки и кричат, брызжа слюной — мол, интриган, хотя я ни сном, ни духом.
А вот то, что Шилов схватил за грудки, это меняет дело. Мне таких тонкостей не докладывали. Не знаю, как я сам бы себя повел.
— Если я вам отдам приказ — никаких дуэлей, вы же меня не послушаетесь?
Ишь, глаза отводит. Понимаю. Вызов-то он уже принял, знаю, что и условия определены, а теперь «обратку» не дать.
— Я неплохой стрелок, ваше величество.
Ох уж эти мне стрелки. Но дуэль, штука такая, что даже хороший стрелок может проиграть.
Я встал и, опережая действия генерала, готовящегося вскочить, зашел сзади, положил ему обе руки на погоны и сказал:
— Говоров, вы мне нужны. Да что мне — вы нужны империи, вы нужны России. Если вас убьют на дурацкой дуэли, будет очень жаль.