"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Эх, трудно смириться с мыслью, что я глава могущественной империи и от моего слова зависит судьба любого из подданных, даже генералов. Наверное, это плохо. Наверное, это ужасно. Но что поделать, если так все сложилось? Приходится надеяться, что я стану не самым плохим правителем в истории государства Российского и самодурством заниматься не стану.
Посмотрев на Говорова, уловил в его взоре легкое смущение. Я ещё не разговаривал со своим военным министром о дуэли, но знаю, что всё равно придется. Интересно, что я не знакомился с биографией Леонида Александровича. По тем фильмах, где показывали будущего маршала, складывалось впечатление, что он — военный в невесть каком поколении, военная косточка, а он, как выяснилось, вполне себе крестьянского происхождения. Выучился на медные пятаки, а первый офицерский чин получил, будучи на срочной службе. А я-то удивлялся, что Говоров врезал экс-министру Шилову по рабоче-крестьянски. М-да, господа генералы морду друг другу бьют, а мне «разруливай». Поубивают друг дружку, а кто командовать станет?
Да и остальной народ высоким происхождением не отличался. Шапошников — из казаков, Рокоссовский, как мне сказали, из мещан (хотя есть в Польше и дворянский род). Вот, разве что Карбышева можно отнести к потомственным военным, так и то, с натяжкой. Отец, если не ошибаюсь, военный чиновник, из казаков, а мать из купечества.
Откровенно-то говоря, мне до сих пор хотелось обратиться к генерал-лейтенанту — господин генерал-полковник, а к генерал-майору — господин генерал-лейтенант. А вот у генерала от инфантерии Шапошникова звездочек вообще нет, а он здесь имеет самый высокий армейский чин. Кажется, начинаю привыкать, но стереотипы — страшная вещь. Поэтому, довольствовался обращением к генералам по имени и отчеству.
— Итак господа, как я полагаю, вам известна причина нашего совещания, — начал я краткую речь. Переведя взгляд на Рокоссовского, спросил. — Константин Ксаверьевич, вы уже в курсе своих будущих обязанностей?
— Никак нет, ваше величество, — сразу же встал со своего места подтянутый генерал-лейтенант.
Ага, значит, Рокоссовского просто отозвали, не посвятив его в то, что ему предназначена новая должность. То-то он так удивленно смотрит по сторонам. Понятно, что у него, хотя и три звезды на погонах, но где комкор, а где военный министр или начальник Генштаба? Вот-вот, дистанция в должностях имеется, и немалая.
— Присаживайтесь, — указал я генерал-лейтенанту на его место, хотя можно (даже и нужно было!) оставить его стоять. Но кто знает, сколько времени займет мое объяснение?
— Итак, Константин Ксаверьевич, — начал я, стараясь подбирать слова подходящие для военного совещания. — Есть мнение, что мы стоим на пороге большой войны. С кем именно — сказать пока точно не могу, потому что не знаю с какой стороны следует ждать удара в первую очередь, но знаю, что в случае войны нам понадобится Главнокомандующий. Скажу сразу — вопрос «А почему меня выбрали?», отметаю сразу, как нелепый.
Генерал-лейтенант Рокоссовский лишь кивнул, хотя на его лице по-прежнему читалось легкое недоумение.
— Как правило, Верховным главнокомандующим является глава государства, — продолжил я. — Поэтому, я не назначаю вас именно Верховным, а только Главнокомандующим.
— Ваше величество, разрешите вопрос? — подал голос Говоров, вставая с места. — Тогда неясно, а в чем моя роль, как военного министра? Главнокомандующего назначают только в случае военных действий.
— Совершенно верно, — кивнул я, — пока военных действий не ведётся, я предпочту начать активно готовиться к любым ударам судьбы. Все ваши функции, как военного министра, останутся прежними. Думаю, к ним ещё и новые добавятся. Но я готовлю должность для господина Рокоссовского как бы впрок, чтобы не случилось, как во время войны восемьсот двенадцатого года. Кутузова назначают Главнокомандующим, а ему еще принимать дела и вникать в ситуацию. Поэтому, пока генерал Рокоссовский назначается вашим заместителем.
Ух ты, чего я и ляпнул-то? А его императорское величество, что называется, «на автомате» назвал Константина Ксаверьевича генералом. То-то прочие генералы запереглядывались. Я же Рокоссовского повысил в звании. Как бы не пришлось повысить и остальных.
 
Секретарь, сидевший у входа за небольшим столиком, тоже поднял голову и уставился на меня. Правильно, я сказал, а ему все фиксировать и переводить на официальный язык.
— Поэтому… — (сделал я пазу) — генерал Говоров станет помогать своему заместителю входить в суть дел. — Предупреждая возглас Леонида Александровича, сказал. — Знаю, что вы и сами на должности всего ничего, но что поделать. Итак, как я уже сказал, мы стоим на пороге непростой войны.
Я опять выдержал паузу, ожидая, у кого же из моих генералов сдадут нервы и они начнут задавать вопросы? Например — кто станет являться вероятным противником? Все-таки, определить неприятеля — это задача политиков, а уж выкручиваться приходиться военным. Ну, и русскому народу. Не может армия воевать неизвестно с кем, а я ведь сейчас и ставлю такую задачу. Ну, не к войне с инопланетянами, так и уже хорошо. Однако и в моём времени, та же Америка проводит военные учения в случае боевых действий с любым из противников, в наглую приближаясь к границам потенциальных врагов.
Ладно, генералы у меня правильные. Лишних вопросов не задают, все понимают.
— Борис Михайлович, — обратился я к Шапошникову. — Разведка уже может что-то сказать?
— Пока рано, ваше величество. — покачал головой начальник Генерального штаба. — Начальник разведки приступил к работе, но результатов пока нет.
Охотно верю, но вопрос все равно следовало задать, хотя бы ради проформы. А заодно высшие воинские чины поймут, что император имеет представление о разведке. А ещё, как я полагаю, генералы знают полковника Генерального штаба Артура Фраучи. Что бы не говорили, но генералитет — это своего рода узкий мирок, где все знают обо всём.
Я встал со своего места, жестом показал генералам, чтобы они оставались сидеть, прошелся вдоль своего стола. Но заходить за спины генералов не стал, понимая, что это действует на нервы, заставляет людей быть в напряжении. Может, как-нибудь этим и воспользуюсь, но потом, позже.
— Готовимся к отражению наступления неприятеля на западном направлении, — сообщил я. — Будем считать, что Германия начнет наступление из Восточной Пруссии, вторгнется в наши Прибалтийские земли, а Австро-Венгрия, вкупе с Францией, начнет атаку в Польше.
Я снова попытался оценить реакцию генералов. Кажется, не считают, что их император сошел с ума. Значит, они тоже просчитывали подобную ситуацию, хотя, по сути она и странная. Германия с Францией ведут войну, Австро-Венгрия придерживается нейтралитета, Великобритания продает товары обеим враждующим странам. Пока западные державы не разберутся между собой, нелепо думать о войне с Россией.
— Господин военный министр, военно-морские базы, поддержка Балтийским флотов сухопутных частей нам обеспечена?
— Так точно, ваше величество. — вытянулся в струнку адмирал. — Флот готов к отражению атак противника, а также оказание необходимой помощи. На всякий случай, разрабатывается план эвакуации флота из Риги и Ревеля, а также минирование фарватеров. Штаб флота анализирует возможность размещения кораблей в Кронштадте. Как водится, увеличение численности судов означает дополнительную нагрузку на персонал, и прочее.
— Но вы ведь справитесь? — поинтересовался я.
— Так точно. Думаю, Гельсингфорс пока трогать не стоит?
— Пока не стоит, — кивнул я, делая вид, что и сам понимаю — почему Гельсингфорс пока можно не трогать. Он имеет в виду, что финские порты можно пока не готовить к эвакуации? Согласен. Адмиралу виднее.
— Ваше величество, у нас имеется план проведения крупномасштабных учений Балтийского флота.
— Считаете, что их стоит провести?
— Считаю, что да. Флот давно не тренировался. Нужно отрепетировать военную тревогу, выход в море в условиях нападения противника, деятельность на случай атаки подводных лодок. У меня уже подготовлен рапорт, требуется ваша подпись.