"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Вполне, будь мы уже женаты. Но этого пока не случилось, и поскольку покровитель учреждения — я, мое присутствие обязательно. Однако и Виттория там нужна — будущей императрице положено бывать на подобных мероприятиях, так что пусть привыкает. И, разумеется, я просто хочу увидеть своими глазами, на что спустили мои деньги.
— Ей повезло, — отвернувшись, проговорила телохранительница. — Могла ли эта женщина представить, к чему приведет ее бегство из Гацоны?
Демос оторвался от созерцания площади перед лавкой, где кузнец поколачивал подмастерьев, сопровождая побои отборной руганью, и в изумлении воззрился на Лахель.
— Может быть ей и вправду повезет. Кстати, каково твое мнение о леди Виттории?
— Я не смею выносить суждений, — резче, чем обычно, ответила женщина.
«Темнишь! Люди обожают оценивать других».
— Раньше тебя такие мелочи не волновали.
— Тема слишком… — Лахель на миг замолчала, подбирая слова, — щекотливая, ваша светлость.
Канцлер заинтригованно взглянул на эннийку.
— Брось, — примирительно сказал он. — Я не дал бы тебе возможности говорить, если бы меня не волновало твое мнение. Рассказывай.
— Как пожелаете, господин. — Лахель скрестила руки на груди и неуклюже положила ногу на ногу. В карете было тесно. — Я считаю леди Витторию заносчивой, замкнутой и высокомерной чужачкой. Понимаю, вас, должно быть, забавляет слышать подобную формулировку от эннийки, но империя уже давно стала моим домом, и я живу, соблюдая порядки этой страны. Леди Виттория плевать хотела на местные обычаи, и ее заставил передумать только предстоящий союз с вами — ведь на кону трон империи. Меня также смущает ее прошлое, связанное с двумя бездетными браками. О неспособности дочери короля Энриге воспроизвести потомство говорят и при дворе.
— Это лишь слухи.
— Да, ваша светлость, — согласилась телохранительница. — Но дыма без огня не бывает. Впрочем, несмотря на определенную эксцентричность леди Виттории, я не могу не отметить ее умение очаровывать людей, что особенно ценно для положения, которое она скоро будет занимать. И, конечно же, я понимаю, что брак с ней выгоден вам не только в политическом, но и финансовом плане — поддержка Гацонского банка Аро лишней не будет. Как всегда, вы принимаете разумные решения, но все же я считаю этот выбор излишне спонтанным. Почему вы торопитесь жениться на леди Виттории до коронации?
Демос пристально смотрел в глаза помощницы, силясь прочитать ее мысли. И, когда до него наконец-то дошло, едва сдержал приступ хохота.
«Меня ревнует женщина. Красивая женщина! Ревнует! Надо же».
— Когда я принимал решение о браке, вопрос наследования короны оставался открытым, но мне, как ты помнишь, было слегка не до этого — все мое время занимал поиск пропавшей императрицы, от которой, к слову, до сих пор нет вестей. Впрочем, если она желает прятаться от меня у церковников, пусть сидит в своем монастыре. Рано или поздно, когда страсти вокруг коронации поутихнут, я найду ее и отправлю домой в Таргос. Но я отвлекся. По-настоящему меня беспокоило и продолжает волновать то, что творит Волдхард в своем Хайлигланде. Энриге так и не разорвал помолвку своего сына с леди Рейнхильдой. Если он не сделал этого раньше, то уже не откажется от этого союза. — Карета вновь подпрыгнула на кочке, и канцлер едва не стукнулся головой о низкий потолок. — А теперь представь ситуацию: Умбердо женится на единственной сестрице Грегора, объединяя два величайших правящих Дома западной части материка. Из достоверных источников известно, что он желает превратить Гацону и Хайлигланд в единое государство. Допустим, Грегор скоропостижно умирает, не успевая оставить потомства, что вполне возможно, учитывая его безумную политику. И кто в таком случае будет наследовать? Именно дети его любимой сестры Рейнхильды, которые родятся ни от кого иного, как от Умбердо. Земли объединяются, народ ликует… Все хорошо, кабы не одна маленькая деталь.
— Умбердо — на редкость целеустремленный лжец и братоубийца, — напомнила Лахель. — Всегда себе на уме.
 
— Именно, моя дорогая, — подтвердил Деватон. — Что еще хуже, он непредсказуем. Кто знает, что взбредет ему в голову, ощути он вкус власти? Мы можем договориться с ним о чем угодно, и он будет поддакивать мне на голубом глазу. Но это не помешает ему воткнуть нож мне в спину при первом же удобном случае, поскольку я способен расстроить его амбициозные планы. Поэтому я рассматриваю вероятность, что от принца придется избавиться, если он окажется достаточно глуп, чтобы перейти мне дорогу. И, дабы не допустить анархии в Гацоне, мне нужно, чтобы Виттория обзавелась собственными отпрысками. В случае, если они будут рождены от меня, ее Дом окажется крепко привязанным к империи.
— Даже в этом случае Виттория от вас никуда не денется. К чему же тогда спешка?
Деватон снова вытер лоб и сунул платок за пазуху богато расшитого дублета.
— Вспомни древний договор с Латандалем, — кисло улыбнувшись, ответил он. — Мне совершенно ни к чему какая-нибудь девчонка благородных кровей, навязанная Эйсвалем. В таком браке сейчас нет выгоды для империи, в отличие от моей женитьбы на Виттории. И если я вступлю на престол холостым, поверь, латанийцы не преминут напомнить о пророчестве, многовековом союзе, пятом поколении и тому подобном… Они обязательно попытаются подсунуть кого-нибудь на замену обесчещенной леди Ириталь. Так что я просто решил лишить Эйсваля возможности для маневра.
— Конечно, — глаза Лахель прищурились в усмешке. — Они же не заставят вас развестись ради соблюдения традиций.
— Верно, — улыбнулся Демос. — Как там матушка? Кажется, леди Виттория пришлась ей по нраву.
«Что уже само по себе должно меня беспокоить».
— Вдовствующая герцогиня вовсю руководит подготовкой к свадьбе. Кажется, она счастлива.
«Еще бы! Сыночек наконец-то выполнил ее волю и будет пристроен».
— Вели остановить здесь, — попросил Демос, когда экипаж свернул с тракта на узкую дорогу, тянувшуюся меж двух усыпанных цветами лугов. Вдали на холме уже виднелось поместье, до которого оставалось несколько сотен шагов. — Дальше пойдем пешком.
«Наконец-то разомну затекшие ноги и одеревеневший зад в компании моей прекрасной и надменной невесты».
Лахель высунулась из окна и прокричала приказ. Карета остановилась. Демос выпрямился, насколько позволяло тесное пространство, и оглядел свой наряд.
— На мне еще никогда не было надето столько золота. Даже в день женитьбы на Фиере, да упокоится ее душа, я выглядел скромнее.
Телохранительница пожала плечами.
— Людям следует благоговеть перед вами, господин. По мнению вашей матушки, роскошные одеяния должны внушать им почтение.
«Да их и так пробирает ужас, стоит только взглянуть на мою милую обгорелую мордашку. Неужели кто-то еще думает, что тюки драгоценной парчи, обмотанные вокруг моего щуплого тельца, способны исправить положение и внушить в сердца подданных трепет?»
Эннийка приоткрыла дверь и, грациозно спрыгнув, помогла выбраться Демосу. Тот крякнул, едва не потеряв равновесие, и перенес вес на подаренную телохранительницей трость.
— Пожалуйста, будьте осторожны. Я видела здание приюта и опасаюсь, что не смогу защитить вас ото всех угроз, — прошептала Лахель ему на ухо. — Мы взяли слишком мало людей.
— Это же дети. Сироты. Ну чем они могут мне угрожать?
— Моя работа — видеть опасность во всем. Именно поэтому вы все еще дышите, ваша светлость.
«Кто бы спорил?»
Карета, в которой ехала леди Виттория, остановилась следом. Сопровождавшие экипаж охранники спешились. Призвав остатки галантности, Демос лично открыл дверцу и подал руку гацонке. Выход получился бы более эффектным, кабы одна деталь гардероба не причиняла обладательнице столько неудобств.
«Беру свои слова насчет шаперонов обратно. Кто же так ненавидит женщин, заставляя их носить это? И будь я проклят, если пойму, как такая штуковина держится на ее голове».
Для того, чтобы выбраться из кареты, Виттории пришлось согнуться почти вдвое — виной тому был высокий конический головной убор с перекинутой поверх него длинной полупрозрачной вуалью. Выглядело это, точно обернутый паутиной золоченый рог, выросший на женском затылке.