Смертельный след

Женщина кивнула.
– У вас не найдется стакана воды?
– Я могу сварить нам кофе.
– Может, чай? – спросила женщина дрожащим голосом.
Доротея рассмеялась.
– Конечно, и чай тоже. – Ее партнер пил только чай, и на кухне у Доротеи по-прежнему хранились целые горы чайных запасов. Самое время наконец начать их расходовать. – Как вас зовут?
– Ингрид.
– Ну вот, все хорошо, Ингрид. В конце концов, мы, женщины, должны держаться вместе.
  
Она обняла молодую женщину за плечо и провела ее через садовую калитку по гравийной дорожке к дому. Оказавшись внутри, она на всякий случай заперла входную дверь. Маловероятно, что мужчина вернется, но происшествие потрясло ее сильнее, чем она готова была признать.
Пока Ингрид сидела на диване в гостиной и обрабатывала губу дезинфицирующим средством, она заварила чай.
– Вы художница? – крикнула Ингрид на кухню. Видимо, она заметила скульптуры в саду.
– Да, скульптор… Доротея Райхардт. – Ее нисколько не удивило, что такое молоденькое создание никогда о ней не слышало. – Если вы потом дадите мне свою блузку, я отмою кровь холодной водой и зашью разрыв.
– Спасибо, вы так добры.
Доротея вошла в гостиную с большим подносом, поставила его на журнальный столик и сдвинула письма, брошюры и листовки в аккуратную стопку, освобождая место. Запах чая напомнил ей о былых временах – как и присутствие молодой гостьи.
Ингрид провела языком по внутренней стороне губы.
– Царапина выглядит ужасно?
– Нет, даже довольно мило, – улыбнулась Доротея.
– Да-да, вы просто так говорите. У вас, случайно, нет зеркала?
– Сейчас принесу. – Доротея встала и сняла со стены маленькое старинное позолоченное зеркало, но, когда она протянула его Ингрид, та уже сфотографировала себя на телефон и с унылым видом скривила лицо.
Доротея отложила зеркало и снова села. Некоторое время они пили чай и болтали. Ингрид рассказала, что сбежала из дома из-за жестокого отчима и уехала на поезде в Аугсбург, чтобы встретиться с бывшими однокурсниками, а Доротея – о своей жизни художницы и о том, как ей досталась эта большая вилла, полная антиквариата.
– А потом… – Доротея замолчала, прочистила горло и смущенно вытерла лоб. Внезапно ее накрыла волна жара. Неужели это последствия ее стычки с мужчиной? Она заморгала, сгоняя пот, от которого щипало глаза. Сердце бешено колотилось.
– С вами все в порядке? – спросила Ингрид.
– Да… у меня просто… так сильно… кружится голова… – простонала Доротея. Все поплыло вокруг, и ей пришлось ухватиться за спинку дивана.
– Это не от чая, я себя хорошо чувствую. – Ингрид встала.
– Но вы же… почти ничего… не выпили, – только теперь осознала Доротея.
И тут она увидела, как Ингрид достала из кармана брюк платок и тщательно протерла край журнального столика, поднос и ручку чайной чашки. Затем подошла к двери гостиной и вытерла ручку.
– Что… вы делаете?
Но Ингрид не ответила. Вместо этого она вошла в прихожую, и Доротея увидела, как та протерла и ручку входной двери, затем накрыла платком ключ и отперла дверь.
– Нет… – Доротея попыталась встать, но сил не хватило, и она сползла с дивана на ковер.
Прежде чем потерять сознание, она еще успела увидеть, как седой мужчина вошел в ее дом.
 
Глава 8
 
К девяти тридцати утра Марк и Сабина наконец вернулись в свою квартиру в Висбадене, которую купили год назад.
– Ну и ночка, – простонал Марк, бросая сумки на диван в гостиной.
Все пропахло дымом, его носки до сих пор были мокрые от дождя, а сам он смертельно устал. Он с удовольствием просто упал бы сейчас на диван – мокрый, прокуренный и потный – среди сумок, натянул бы на голову одеяло и проспал бы десять часов подряд. Но он знал, что их пребывание в квартире будет недолгим: это была лишь короткая передышка, ведь уже четыре часа велись поиски темноволосой женщины на восстановленной фотографии через все базы данных «Дедала». Снейдер мог позвонить в любой момент, и тогда все продолжится. Но только сегодня, потому что завтра утром они с Сабиной уедут на неделю в Мюнхен, чтобы навестить сестру Сабины, ее отца и племянниц Конни, Керстин и Фиону. После полутора лет без отпуска они, безусловно, заслужили эти дни.
Сабина сняла обувь, бросив ее к комоду в прихожей, распустила хвост, в который были собраны ее длинные каштановые волосы, и по пути в ванную стянула куртку и футболку.
– Дорогой, пожалуйста, закинь все вещи в стиральную машину – мне нужно принять душ.
– Да, конечно. – Марк проводил ее взглядом. Как она могла сейчас думать о стирке? – Невероятно, РАФ снова активна! – крикнул он ей вслед.
– Я еще толком не осознала этого, – раздался голос из ванной. Через мгновение он услышал шум вентилятора и звук душа.
Да, в это было трудно поверить. Марку было тридцать пять, всего на год старше Сабины, и он лишь смутно помнил последние годы террора РАФ, которые застал еще ребенком: подрывы автомобилей, похищения людей и ограбления банков, а также ужасающие казни, совершаемые ее членами. И теперь все должно было повториться? Эта мысль казалась ему такой нереальной.
Пока он собирался с силами и заваривал крепкий кофе на кухне открытой планировки, ведущей в гостиную, зазвонил дверной звонок. «Неужели это уже Снейдер?»
Для этого было еще слишком рано. Марк поймал себя на мысли, что откроет сейчас дверь и увидит дуло пистолета, а женщина в маске наклонит голову, уставится на него, прошепчет: «Чертов коп из БКА» – и нажмет на спусковой крючок.
«Прекрати! Ты сходишь с ума!» Он посмотрел в глазок и увидел на лестничной клетке Тину Мартинелли. С облегчением он открыл дверь квартиры.
– Вау, классный вид, – сказала Тина с улыбкой, указывая на его спутанные волосы и черную потертую футболку с изображением агента ФБР Дейла Купера из сериала «Твин Пикс». Затем она сделала вид, что принюхивается. – Здесь пахнет, как в коптильне… и чертовски хорошим кофе. Это для меня?
– Конечно, заходи. – Он подошел к кофемашине, протянул Тине полную чашку и налил себе вторую.
– Я валюсь с ног от усталости – работала полночи.
Тина плюхнулась на диван. Одетая, как всегда, просто – джинсы и ветровка, она автоматически заправила длинные черные волосы за ухо. Другая сторона головы была выбрита. Он видел ее только с таким характерным «сайдкатом». Хотя теперь она была частным детективом с собственной конторой на берегу Майна в Майнц-Костхайме, самом южном районе Висбадена, – ее несерьезный внешний вид за последний год не изменился. Она все так же носила пирсинг в носу и губе, а на шее даже появилась новая татуировка. Пентаграмма с кошкой, если он правильно разглядел.
– И как, успешно? – спросил он.
– Сидела бы я иначе так спокойно здесь и болтала с тобой? – парировала Тина.
– Очко в твою пользу, и что ты выяснила?
– Расскажу позже… – она повернула голову в сторону ванной, – когда Сабина выйдет из душа.
– Кто сказал, что в ванной Сабина, а не одна из моих многочисленных любовниц?
– Простая причина: ты еще жив. – Тина усмехнулась. – Потому что, будь у тебя и правда интрижка, я бы давно об этом узнала, Сабина бы тебя прикончила, а Снейдер избавился бы от твоего тела.
– Второе очко в твою пользу. Кстати, ты выглядишь голодной, – заметил он.
– Я бы сейчас съела огромную порцию яичницы.
«Я бы тоже». Кто знает, представится ли им позже возможность поесть. Поэтому Марк прошел на кухню, достал из ящика большую сковороду и вынул из холодильника упаковку яиц.
– Бекон или ветчина?
– Да, пожалуйста. – Тина потянулась и тихо зевнула. – Кто вообще этот Конрад? И почему вы так одержимо за ним гоняетесь? Что он натворил?
  
– Еще точно не знаем. – Марк разбил на сковороду шесть яиц, добавил нарезанный кубиками бекон, ломтики ветчины и щедрую порцию тертого сыра. Затем включил вытяжку.
– Еще не знаете? – переспросила она.
Пока еда шкварчала на сковороде, он сел на спинку дивана.