Смертельный след

Снейдер открыл дверь кабинета магнитной картой.
– Мийю, будьте кратки, у меня мало времени.
– Я хочу в вашу команду, – сказала она с сильным берлинским акцентом.
– У меня нет команды.
– Есть, – возразила она. – Сабина Немез и Марк Крюгер работают на вас, и…
– Вы называете это командой?
– По определению, команда – это…
– Перестаньте придираться к мелочам. – Снейдер вошел в кабинет и набросил пиджак на спинку стула.
  
Мийю тоже вошла и бесшумно закрыла дверь. Ее взгляд ненадолго задержался на висящей за его столом фотографии нидерландской королевской семьи с автографом в рамке. Фотография слегка сползла вниз с одной стороны, и, похоже, это немного раздражало Мийю.
Он щелкнул пальцами, чтобы вернуть ее внимание.
– Послушайте, ваша подготовка завершена, и вы в десятке лучших в своем выпуске.
– По системе баллов я на пятом месте, так что, строго говоря, в…
Жестом Снейдер заставил ее замолчать. Ему было наплевать на эту нелепую систему баллов – его интуиция подсказывала, что Мийю может стать лучшим следователем всех последних выпусков. Ну, точнее, последних четырех, потому что четыре года назад Сабина Немез завершила обучение и – что удивительно – даже добровольно стала его коллегой. Это было бурное время, когда они вместе со швейцарским профайлером Рудольфом Хоровицем гонялись за серийным убийцей Питом ван Лоном по всей Европе.
– Многие мои коллеги хотят видеть вас в своих командах, – наконец сказал Снейдер. Он слышал, что ее буквально завалили предложениями. – Я также узнал, что вами интересуется как военная контрразведка, так и Федеральная разведывательная служба.
На мгновение ее миндалевидные черные глаза расширились и заблестели.
– Откуда вы это знаете?
– Марк Крюгер, – лаконично ответил он, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, поскольку она прекрасно знала способности Марка взламывать практически любую сеть данных. – Мийю, таких людей, как вы, очень мало, – продолжал он. – Перед вами открыто столько дверей. Вы можете устроиться куда угодно, где нужны ваши навыки.
– Именно поэтому я здесь, – быстро произнесла она.
– Не принимайте поспешных решений, о которых потом можете пожалеть. Кстати, есть одна вещь, о которой я должен вас предупредить…
– Это насчет нашего корпоративного психолога, доктора Росс?
Снейдер озадаченно посмотрел на нее.
– Да, это тоже, но я имел в виду кое-что другое… – Он поднял палец, зная, что Йон Эйса тоже проявлял интерес к Мийю. – Не становитесь ассистенткой Йона Эйсы, даже если он пообещает сделать вас своей правой рукой. Вы слишком хороши для Эйсы, и он лишь растратит ваш талант.
– Офис вице-президента никогда не был для меня подходящим вариантом. Я хочу стать следователем и присоединиться к вашей команде.
Он наклонил голову.
– И это решение окончательное?
Мийю кивнула:
– Уже целый год.
Снейдер поднял бровь, хотя и знал, что Мийю практически неспособна считать какую-либо эмоциональную реакцию.
– Целый год?
– Одиннадцать месяцев и двенадцать дней, если быть точной, – снова кивнула она. – С того времени, как мы искали Сабину Немез и вместе с Пуласки раскрыли дело в Лейпциге и Дрездене.
– В вас тогда стреляли, – вспомнил Снейдер.
– К тому моменту мой выбор уже был сделан.
– Но вам же не в голову попали? – саркастически уточнил он.
Мийю, разумеется, шутку не поняла и лишь удивленно посмотрела на него.
– Нет, не в голову, – серьезно ответила она. – Вы помогли мне попасть в Академию. Дали мне шанс. Обучили. Подготовили меня к первым заданиям.
– Вы мне ничего не должны, – сказал он, хотя знал, что такого чувства, как благодарность, в психологическом мире Мийю не существует. Из-за врожденного синдрома Аспергера она делала только то, что казалось ей логически обоснованным.
– Верно, я никому ничего не должна, – уточнила она. – Но я все равно хочу к вам в команду. Вы не найдете мне применения?
Снейдер с усмешкой раздул ноздри.
– Так это не работает. Вы должны официально… – Звонок мобильного телефона прервал его. На экране высветился номер Тины Мартинелли – а он знал, что она звонит только тогда, когда есть хорошие новости.
Значит, теперь все, наконец, сдвинулось с места.
– Мийю, добро пожаловать в команду, – исправил он свое предыдущее высказывание. Официальные заявки все равно были уделом мелких умов.
 
Глава 7
 
Будучи пенсионеркой, Доротея Райхардт вполне могла позволить себе поспать подольше. Но она была закоренелой ранней пташкой и уже добрых два часа трудилась в своем саду. Было только начало десятого утра, а она успела вырвать столько сорняков вдоль гравийных дорожек, что биоконтейнер снова наполовину заполнился. Кроме того, черпая жестяной лейкой дождевую воду из бочек, она полила все клумбы – а при их размерах это почти тянуло на дело всей жизни. Особенно в ее возрасте: ведь ей уже исполнилось семьдесят. Но пока силы позволяли, она хотела двигаться – потому что кто двигается, остается в форме. Мудрость, часто повторяемая ее партнером, который был на десять лет старше и, к сожалению, недавно скончался.
Они переехали на эту виллу на окраине Аугсбурга в конце 1970-х годов. Доротея уже в молодости была признанной художницей и, среди прочего, создала несколько произведений искусства для города, которые и по сей день украшали различные общественные пространства.
Она стала автором более 120 скульптур; одиннадцать из них стояли в ее собственном саду. Поэтому весенняя уборка для Доротеи означала еще и очистку этих скульптур от зимней грязи и полировку их до блеска. Она только начала работу над первой, но уже вынуждена была вытирать пот со лба. Это оказалось куда утомительнее, чем она ожидала, и пришло время сделать паузу.
Доротея собиралась бросить мокрую тряпку в ведро с водой и вернуться в дом, чтобы сварить кофе и приготовить завтрак, когда услышала ожесточенную ссору за живой изгородью у ее садового забора. Затем молодая женщина в отчаянии вскрикнула – и раздались звуки борьбы.
Не раздумывая ни секунды, Доротея бросилась к садовой калитке, распахнула ее и, задыхаясь, с колотящимся где-то в горле сердцем, оказалась на узкой улочке, обсаженной деревьями. Там пожилой седой мужчина как раз пытался сорвать с плеча молодой блондинки кожаный рюкзак.
– Полиция! – тут же крикнула Доротея и, не раздумывая, кинулась на нападавшего. К счастью, в руке у нее еще была мокрая тряпка, которой она теперь хлестнула мужчину по лицу. – Полиция! – снова закричала она, хотя прекрасно понимала, что это совершенно бессмысленно.
Они были одни на тротуаре, и мимо не проезжало ни одной машины. Тем не менее ее крик подействовал. Сначала мужчина отбивался от ударов, но, когда к Доротее подключилась и молодая женщина, он пустился наутек.
Только сейчас, заметив окровавленную губу женщины и ее растрепанные волосы, Доротея осознала, насколько безрассудно поступила. А если бы грабитель вытащил нож или просто толкнул ее с тротуара на проезжую часть? Как легко она могла бы упасть и переломать себе все кости.
– Спасибо… – выдохнула молодая женщина, дрожащей рукой вытерла рот, увидела кровь на пальцах и вдруг разрыдалась.
– Ну-ну, милая, – попыталась успокоить женщину Доротея. – Вы ранены… я имею в виду, кроме губы?
– Нет. – Волосы женщины были растрепаны, а блузка на плече разорвана. Но рюкзак по-прежнему висел у нее за спиной на одной лямке.
– Вы знаете этого мужчину? – спросила Доротея, и женщина покачала головой. – Ничего страшного, я запомнила его лицо. Лучше вызвать полицию. У меня в доме есть телефон и…
  
– Нет, никакой полиции! – поспешно воскликнула женщина.
– Почему? Вам следует… – Но Доротея не успела договорить, так как женщина отчаянно разрыдалась. Не раздумывая, Доротея обняла ее и погладила рукой по спине. – Все хорошо, дитя мое. – Она чувствовала, как дрожали колени молодой женщины. – Позвольте мне хотя бы обработать вам губу и отстирать кровь с блузки.