Армагеддон

– Тогда, – продолжил я, – если мы все обсудили, поднимем бокалы за наш нерушимый и крепкий союз.
Мы выпили, и я тихо сказал Бурвидусу:
– Навести Лианору.
Он снова кивнул и расплылся в теплой, искренней улыбке.
– Чарта-ил, где Эрна?
– Она ждет за дверями храма, но ее не пустили, – ответил Чарта-ил с глубокой задумчивостью на лице. Я понимал его состояние: он узнал столько нового и ему было необходимо все обдумать.
  
– Тогда пойдемте на выход и поспешим на Западный перевал, лер. Нас ждут великие дела, не забывайте об этом, – произнес я, и мы вышли из дворца. Нас провожал Бурвидус, его щеки раскраснелись, а взгляд был подобен взгляду вершителя судеб. Он молча вышел из дворца и отдал приказ служителю:
– Передайте главе городского совета, что необходимо срочно собрать совещание. – Служитель с поклоном удалился.
У ворот храма нас ждала Эрна, которая топталась на месте. Она шепнула:
– Мне здесь не очень комфортно, господин, кожа словно горит.
Не говоря ни слова, я взял за руки лера Чарта-ила и Эрну и перенес нас на свою Гору. Лер был в изумлении:
– Это что? – спросил он дрожащим испуганным голосом. – Это где?
– Это небесные выси, лер Чарта-ил, я специально привел вас сюда, чтобы вы увидели кое-что.
– И что это «кое-что»?
– Это место силы и чертоги хранителя орков Худжгарха, лер.
– Вы… вы… – запнулся эльфар. – Тот самый Худжгарх?
– Да, тот самый, лер Чарта-ил, и вы должны понимать, какие силы столкнулись в борьбе за Снежное княжество. Здесь не до шуток. Хочу, чтобы вы прониклись, посмотрите вниз с балкона на этот чудесный город.
Лер подошел к краю и глянул вниз, и тут же над городом зазвучал и стал разноситься его гимн: «Славься, великий Град на Горе».
Показав главе Высшего совета свою силу и могущество, я крикнул, чтобы нашли Шавга-ила. Его тут же привел распорядитель-орк и подвел с поклоном ко мне. В руках эльфар держал струнный инструмент, похожий на гусли, и прижимал его к себе.
– Тут такое… – начал он, задыхаясь, но я остановил его и «приземлил».
– Шава, отсюда ты ничего не сможешь вынести. И вообще где ты пропадал?
– Да-а, – сильно разочарованно произнес он, – очень жаль. У этого инструмента божественный звук. Я не прятался, господин. Я был очарован этим местом. Я будто бы заново родился. Тут можно жить вечно. А можно я останусь тут?
– Нельзя. У тебя внизу важная работа. Но обещаю – если погибнешь, то я заберу тебя сюда. Если, конечно, ты не успеешь уйти за грань.
Эльфар вздохнул и отдал инструмент орку. Я не стал говорить Шаве, что все, созданное тут, внизу исчезает, превращаясь в энергию, которая возвращается сюда.
Невесты пропадали где-то в городе, бродили по его улицам и площадям, а город незаметно вырос и украсился талантами и стараниями братьев, которые хотели создать из него шедевр архитектуры. Но только за мой счет. Я был не против, люблю красоту. Она радует глаз и поднимает настроение.
– Шава, бери за руку Эрну, – распорядился я. И перенес всех в крепость на перевале. – Эрна, Шава, вы охраняете девочку Аврелию, будущую княгиню, и Тору, ее опекуншу. Вперед, – отправил я их на поиски нужных им эльфаров.
– А где мы найдем девочку? – спросил Шава.
– Шава, не тупи, – оборвала эльфара демоница. – Где Тора, там и девочка. Пошли… – Она потащила лысого эльфара за собой.
– А нам, лер Чарта-ил, – обратился я к председателю Высшего совета, – надо пройти в кабинет коменданта, думаю, нас там ждут…
* * *
Место, где рождаются боги
Листи и Лерея провели ночь на сеновале. Когда первые лучи солнца осветили небо, Листи проснулась. Во дворе громко кричал петух, словно бросая ей вызов. Она открыла глаза, села, стряхнула соломинки с волос и стала будить Лерею.
– Лерея, просыпайся, нам пора идти, – сказала она.
Лерея отвернулась и сонно ответила:
– Подожди, я еще не выспалась.
– Пошли, говорю, – решительно произнесла Листи, схватив подругу за ногу и потянув вниз.
Во мгновение ока она стащила недовольную Лерею на землю.
– Хватит спать, Мария сказала, что надо уходить с петухами, – напомнила она.
– Зачем мне эта крикливая птица? – пробормотала Лерея, отряхивая соломинки.
– Не с петухами конкретно, а когда он закричит. Вот кричит петух – пошли, и не думай оглядываться. Помнишь, что сказала хозяйка? Мы тогда навсегда останемся здесь. Ты этого хочешь?
Лерея встряхнулась.
– Помню, – прошептала она. – И считаю, – добавила она, воровато оглядываясь, – что в хлеву у Марии были не коровы и козлы, а демоны, которые обернулись. Я не хочу жить в хлеву и быть коровой. Как представлю, что меня за сиськи будут дергать и доить… страх берет, – дрожащим голосом ответила Лерея.
– Вот видишь, – решительно произнесла Листи. – Если так, то нам надо поскорее уходить отсюда и без оглядки.
– Да, пошли, – сон слетел с Лереи, и она, ополоснув лицо в бочке и надев чепец, повернулась к Листи. – Пошли, подруга, – решительно сказала она.
Листи засмеялась.
– Ты себя видела? – спросила она. – Чепец набок, фартук под грудью, и панталоны выглядывают. Ты зачем задрала юбку?
– А что? – удивилась Лерея.
– А то, что ты похожа на блудницу из таверны, – ответила Листи.
– Ты видела блудниц? – округлила глаза Лерея.
– Да, видела в Брисвиле, могу сравнивать.
– Так то хуманки, – презрительно сказала Лерея, поправляя свой наряд.
– Не только, там были и пьяные демоницы в обнимку с хуманами.
– Да ты что? И как, им нравилось быть блудницами?
– Судя по их смеху, когда руки мужчин лезли им под юбки, да.
– Вот жизнь, – вздохнула Лерея. – Столько мужиков…
– Хватит слюни пускать, сенгурка, – рассмеялась Листи. – Пошли, – добавила она и первой направилась на выход с сеновала.
Они осторожно миновали дом Марии, стараясь не задерживать взгляд на его почерневших от времени дубовых стенах. Лерея вдруг начала стонать, и Листи, встревожившись, спросила, что с ней.
– Я хочу обернуться, – прошептала Лерея с болью в голосе. – Не дай мне стать коровой.
Листи тихо запела колыбельную сенгуров, надеясь успокоить подругу:
«Спи, моя детка, спокойно спи,
Мама не спит и твой сон сторожит.
Вдали скребутся в туннеле враги,
Это стремятся сюда колпаки.
Мама не даст в обиду дитя,
Она спрячет его от бед навсегда».
Лерея подхватила песню, ее голос дрожал, но в нем звучала решимость:
«Мама прикроет своим телом тебя.
И первая вырвет врагу глаза.
Все крысолюды падут у порога,
Спи спокойно, моя недотрога».
Мелодия колыбельной отвлекла их от мрачных мыслей, и они, забыв о страхе, бодрее зашагали вперед.
– Прошли, – с облегчением выдохнула Лерея. – Уже не хочу оборачиваться.
Она шла, пританцовывая, с вызовом глядя вперед, и Листи молча следовала за ней. Вскоре они добрались до небольшой деревушки, где царила странная тишина. Листи остановилась, внимательно осматриваясь.
– А ты помнишь, что говорила Мария об этом месте? – спросила она.
– Помню, – кивнула Лерея. – Это не лабиринт, а полигон, где проявляется личность хранителя. Здесь проявляются все черты его характера и склонности.
– Я не про весь полигон, – остановила ее Листи. – Я про эту деревню.
– О деревне? – Лерея пожала плечами. – Она сказала, что не надо бояться, и если попросят помочь, то надо помочь. Но не обязательно, а лишь по желанию.
  
– Как-то это странно, подруга, – задумчиво произнесла Листи. – Здесь многое зависит от желания претендента в хранители. И, видимо, кто-то сверху наблюдает за всем происходящим…
Разговаривая, они незаметно для себя вошли в деревню. На единственной улице царила пустота – ни души, лишь куры копошились у плетней вдоль дороги да мычали коровы во дворах.