Водная жила (СИ)
Ефимов записывал данные в журнал наблюдений:
— По расчетам, на глубине двадцати метров должны выйти на основной водоносный горизонт. Если все пойдет по плану, к вечеру получим первую воду.
Около трех часов дня я вернулся к месту бурения. Установка работала ровно, бур углубился уже на пятнадцать метров. Кузнецов стоял у пульта управления, внимательно следя за приборами.
— Как дела, Степан Петрович? — спросил я.
— Пока все нормально, — ответил бригадир, не отрывая глаз от манометра. — Еще пять метров, и должны дойти до воды.
В это время к буровой подъехал УАЗ-469, из которого вышел Семеныч с двумя помощниками. Все были в рабочей одежде — ватных штанах, телогрейках, резиновых сапогах.
— Виктор Алексеич, — обратился ко мне экскаваторщик, снимая шапку-ушанку, — тут дело срочное случилось. В бане котел сломался, а завтра выходной. Мужики без бани останутся, жены скандалить начнут.
Проблема была серьезной. Субботняя баня была святой традицией для работников совхоза. Нарушить ее означало создать социальную напряженность в коллективе.
— А что с котлом? — поинтересовался я.
— Труба лопнула, пар весь ушел. Сварщик говорит, запчастей нет, до понедельника не починить.
Семеныч почесал затылок под шапкой:
— Я тут подумал, может, временную баню соорудить? В лесу, подальше от глаз. Брезент есть, печка железная найдется.
Идея была дерзкой, но вполне реализуемой. Временная походная баня могла решить проблему выходного дня.
— А где место подберете? — спросил я.
— Знаю местечко в березовой роще, километрах в трех от поселка. Там и родничок есть, и дрова рядом.
— Хорошо, — согласился я. — Только осторожно. Чтобы никого не простудить и пожара не устроить.
Семеныч просиял:
— Обязательно! Мы же не первый раз походные бани делали. Еще в армии научились.
Они уехали готовить «операцию баня», а я остался наблюдать за буровыми работами. К пяти вечера установка дошла до отметки двадцать метров, но воды пока не было.
— Странно, — озабоченно сказал Кузнецов, изучая керн с двадцатиметровой глубины. — По разведке здесь уже должна быть вода.
— А может, чуть глубже залегает? — предположил я.
— Может быть. Бурим дальше.
На глубине двадцати пяти метров произошло то, чего никто не ожидал. Бур наткнулся на препятствие и намертво заклинил. Двигатель взревел на максимальных оборотах, но бур не двигался ни вверх, ни вниз.
— Стоп! — скомандовал Кузнецов, выключая установку. — Засада. Попали на что-то твердое.
Попытки извлечь бур ничего не дали. Стальная буровая головка намертво застряла в породе. Более того, при попытке вытащить ее с силой лопнул буровой шланг высокого давления.
— Что это может быть? — спросил я, глядя на неподвижную буровую колонну.
— Валун какой-то здоровенный, — предположил бригадир. — Или каменистый пласт, которого разведка не обнаружила.
Ситуация была критической. Бур стоил несколько тысяч рублей, а без него невозможно продолжать работы. Кроме того, застрявший инструмент нужно как-то извлекать.
— А что можете предложить? — поинтересовался я.
Кузнецов снял каску, почесал голову:
— Нужна более мощная установка. Наша УРБ-3А3 для таких пород слабовата. Требуется УРБ-2А2 или лучше станок шарошечного бурения.
— А где такие взять?
— В области есть, но они заняты на других объектах. Нужно договариваться, очередь отстаивать.
Я понял, что проект может затянуться на недели, если не месяцы. А время поджимало, до весны нужно было смонтировать всю оросительную систему.
Вечером я созвал экстренное совещание в конторе совхоза. За столом, покрытым зеленым сукном, сидели Громов, главный инженер Лукин, Кузнецов и я. На стенах висели портреты Ленина и Брежнева, в углу стоял сейф серого цвета с государственным гербом.
— Ситуация серьезная, — начал Громов, закуривая папиросу «Казбек». — Если не решим проблему быстро, весь график работ сорвется.
Лукин изучал техническую документацию на буровые установки:
— В соседнем районе есть установка УРБ-2А2, но она занята на разведке угольных месторождений. Освободится не раньше чем через месяц.
— А в области? — поинтересовался я.
— Звонил уже, — ответил главный инженер. — Две установки на севере области, но их не перебросишь. Дороги непроходимы.
Кузнецов предложил компромиссный вариант:
— Можно попробовать обойти препятствие. Сместиться на десять метров в сторону и пробурить рядом.
— А если и там камни? — возразил Громов.
— Тогда придется искать другое место для скважины.
Мы просидели до позднего вечера, обсуждая варианты решения проблемы. В итоге решили утром связаться с областным управлением геологии и попросить помощи в аренде более мощного оборудования.
Домой я вернулся около одиннадцати вечера, усталый и озабоченный. В доме было прохладно, печь давно прогорела. Я затопил заново, поставил чайник на электрическую плитку, сел за письменный стол с блокнотом.
Нужно продумать план действий на случай, если мощного бурового оборудования не найдется. Может, стоило изменить схему размещения скважин? Или пересмотреть технологию бурения?
За размышлениями я не заметил, как пролетело время. Около полуночи в дверь тихо постучали. Я открыл и увидел Галю в теплом пальто и шерстяном платке, с термосом в руках.
— Виктор Алексеевич, — сказала она, входя в прихожую, — принесла горячего чая. Думала, не спите еще, света в окнах видела.
— Спасибо, очень кстати, — ответил я, помогая ей снять пальто. — Проходите, согревайтесь.
Мы сели за кухонный стол, накрытый клеенкой в красную клетку. Галя разлила чай из термоса в граненые стаканы, достала из сумки печенье «Юбилейное» в картонной пачке.
— Слышала о проблемах с бурением, — сказала она, размешивая сахар в стакане. — Весь поселок обсуждает. Говорят, может сорваться вся программа орошения.
— Не сорвется, — уверенно ответил я, хотя сам не был в этом полностью уверен. — Найдем решение. Всегда находили.
Галя внимательно посмотрела на меня:
— А вы не слишком много на себя берете? Ответственность большая, а если что-то пойдет не так…
— Если не рисковать, ничего не добьешься, — философски заметил я. — А наш проект стоит того, чтобы за него бороться.
Мы сидели в тепле кухни, потягивая горячий чай и тихо разговаривая. За окном скрипели от ветра деревья. В доме пахло печным дымом и заваренным чаем.
— Виктор Алексеевич, — сказала вдруг Галя, — а помните историю с пропавшими огурцами? Когда мы ночью в теплице дежурили?
— Конечно помню. А что?
— Так вот, сегодня снова что-то странное произошло. Зинаида Петровна приготовила на завтра для буровиков большую кастрюлю борща, литров на двадцать. А утром кастрюля оказалась пустой.
Я поднял брови:
— Совсем пустой?
— Совсем. Даже капли не осталось. Столовая заперта на ключ, окна целые, никаких следов взлома. Как будто борщ испарился.
История действительно была загадочной. Двадцать литров борща не могли исчезнуть бесследно.
— А что думает Зинаида Петровна? — поинтересовался я.
— Подозревает всех подряд. То ли сторож дядя Федя набедокурил, то ли бродячие собаки забрались, то ли кто из рабочих ночью лазил.
— Интересно, — задумался я. — А может, проведем расследование? Как в прошлый раз?
Галя оживилась:
— А можно? Мне тоже очень любопытно, кто наш таинственный любитель борща.
— Конечно. Завтра вечером устроим засаду. Зинаида Петровна пусть снова приготовит что-нибудь вкусное, а мы понаблюдаем.
Галя ушла около часа ночи, а я еще долго не мог заснуть, прокручивая в голове проблемы с буровым оборудованием и загадку исчезающего борща. За окном выл ветер, но в доме было тепло и уютно.
Утром меня разбудил телефонный звонок. Громов сообщил хорошие новости:
— Виктор Алексеевич, удалось договориться! В Новосибирске освобождается установка УРБ-2А2. Могут перебросить к нам на две недели.