Доктор для хозяина жизни (СИ)

— Да, — Алёна грустно улыбается. — Такое бывает. Я знаю, как это. У меня тоже не было детей в браке. Я билась, искала врачей, поэтому я в курсе, где хорошая клиника, а где не очень.
— Не получилось?
Не знаю точно, сколько Алене лет, но на вид она немного меня младше, а может быть, ровесница. Ей, наверное, тоже где — то в районе тридцати.
— Итогом стало то, что я застукала мужа в постели с моей родной сестрой, — хмыкает Алёна. — Вопрос ребёнка, как ты понимаешь, на этом отпал. Не собираюсь прощать такое...
  
Я лишь киваю. Конечно, все поступают по — разному. Кто — то, наоборот, захотел бы скрепить семью, а кто — то не может простить предательство.
Люди хоть и похожи, но всё — таки разные.
— Вы развелись?
— Да, — Алёна кивает.
— Он отпустил тебя спокойно? — ежусь, вспоминая Виктора.
— Он не смог бы меня держать, нет такой возможности. Плюс сестренка активно взялась за него. Они даже на развод приходили вместе.
— Кошмар... — бормочу.
У нас с сестрой непростые отношения, но всё — таки до таких чудовищных ситуаций нам далеко.
— Как же она могла? — не удерживаюсь.
— Мы с детства не ладили, — пожимает плечами Алёна. — На мои чувства ей было плевать, а на свои — очень даже нет. Мой бывший красавчик, а сестра молоденькая. Плюс он умеет произвести впечатление, хвастаться планами. Вот — вот и его бизнес взлетит. Вот — вот и они уедут за границу. Вот — вот и «я сделаю тебе подарок, дорогая, о котором ты можешь только мечтать». Надо ли говорить, что «вот — вот» никогда не наступает? Хотя я ничего такого и не просила....
— Значит, тут ещё неизвестно, кому не повезло, — пожимаю плечами.
Хотя прекрасно понимаю, что такие вещи не проходят бесследно.
И сердце очаровательной «скорой помощи», которая теперь изображает невесту Антона, сильно и безжалостно разбито.
* * *
Артур
Мой отец приехал в Италию открыто, не шифруясь, ни от кого не скрываясь. К двум старым друзьям.
Первого навестил в пансионате, задушевно поговорил с ним и отправился ко второму вместе со своим сыном. В шумный гостеприимный дом. Все логично, не правда ли?
В остальном эту поездку к Пелосси можно назвать абсолютно бесполезной.
Хотя он, разумеется, был нам рад поначалу. Толстяк встретил и меня, и отца крепкими душными объятиями.
Сетовал, что его глупая дочь не прилетела вместе с нами... Что ее там вообще могло задержать?
Он не сказал прямо, что Камила отправилась в Москву, чтобы отбить меня у невесты, но я — то знаю ту официальную версию.
И все эти его намеки и внимательные взгляды после слов про Камилу я тоже понимал, но ничего не отвечал на них.
А потом — шумная вечеринка.
Итальянец пригласил множество своих знакомых, которые его — то едва знают, а не то что моего отца и меня. Большинство из них не говорит по — английски, мы с отцом — по — итальянски.
В общем, этот театр абсурда продолжался до поздней ночи.
Пелосси, казалось, готов был вообще сидеть до утра. Он предложил отцу ещё по рюмке, когда все начали расходиться, но отец покачал головой. Его не интересовали откровенные беседы с приятелем из прошлого.
Нас положили в этом же доме на втором этаже, выделив две комнатушки, и в сырой прохладе мы вырубились в сон. От Ани сообщений не было.
Только утром я увидел, что она интересуется, как мои дела. Ответил коротко, но постарался сделать это со всей теплотой. Надеюсь, скоро мы с ней увидимся дома.
Не знаю, приходило ли что — то отцу. Переписывался ли он со своей женой или с кем — то из братьев по делам бизнеса.
А вот Пелосси получил сообщение к завтраку. Очень важное и шокирующее сообщение.
— Аркашка умер! — его крик раздался на весь дом.
Не могу сказать, что я был удивлен этой фразе. Но всё — таки сипло вздохнул.
Я вышел из своей комнаты первым. Дернул одну дверь — пусто. Другая. Отец стоит спиной к двери, смотрит в окно. На нем уже рубашка и брюки, пиджак перекинул через руку. Такое чувство, что он не собирался оставаться на завтрак.
«Твоих рук дело?» — хочется спросить мне, но я понимаю, что в чужом доме даже у стен могут быть уши.
— Слышал? — говорю вместо этого. — Идем.
— Я пока ещё не глухой.
Отец проходит мимо меня к дверям и выходит первый. Я следую за ним.
Петра Пелосси мы находим в тесной гостиной, обставленной антиквариатом.
Он как будто выбежал туда прямо так, как встал с постели — в голубой пижаме в полоску, которая на его грузной фигуре смотрится словно чехол для матраса. Со всклокоченными седыми волосами.
Его глаза расширены, он хлопает ими и губами издает какие — то беззвучные слова.
— Что случилось? — сразу спрашиваю я, хотя и так понял, в чем дело.
— Мне позвонили из пансионата, у них номер сына и мой. Его сын не отвечает, и тогда они позвонили мне, — Петр рассказывает медленно, по — стариковски обстоятельно, как будто бы пытается этим справиться с волнением. — Он умер вчера или сегодня в ночь, как это правильно... — Петр запинается, видно, что он сильно растерян.
Опытный мужчина, но всё — таки сказывается пожилой возраст и то, что умер его близкий друг.
— Что говорят врачи? — спрашиваю.
— Сердце, — он разводит руками. — Оно у него давно барахлило, да и возраст... он ведь постарше нас с Антоном был.
Мы оба, и Петр, и я, смотрим на моего отца. Тот лишь тиснул челюсти.
— Он уже вчера был плохой.
— А ты сказал об этом врачам?! — реагирует Петр, как будто что — то ещё можно сделать.
— Конечно. Да они что, сами не видят? Всё — таки это их работа, а не моя.
То, что это именно его работа, лично я не сомневаюсь. А вот Пьетро пока ещё слишком растерян.
Мне кажется, что нам пора улетать отсюда, но отец не суетится и не торопится.
  
68
 
— Где его будут хоронить? — спрашивает он у старого друга.
— Мы разговаривали с ним об этом, и он говорил, что ему все равно. Наверное, нужно дождаться, когда из поездки вернется Руслан. Он где — то путешествует. Вот ведь как получилось... Он же домосед, такой же, как отец! Никогда никуда и не ездил толком, только в храмы. А тут, надо же, уехал чуть ли не в кругосветку. А отец возьми и умри именно в этот момент!
Мы переглядываемся с моим отцом.
— Если он долго не объявится, наверное, придется вам всем этим заниматься, — сухо делаю вывод.
— Разумеется, я его не брошу! Это же мой друг! Но как же так, как же так... А вы? Вы пейте кофе, позавтракайте....Ох, как же так.
Пелосси вроде бы вспоминает о гостеприимстве, но в то же время он ещё очень сильно деморализован.
— Мы выпьем кофе и поедем в аэропорт, — сообщает отец.
— Как, Антон? Разве ты не останешься?
— Мне здесь больше делать нечего. Я успел попрощаться. У меня дела.
— Ну да... — бормочет Пелосси. — Но...
— Неизвестно, когда явится его сын, когда он захочет его хоронить. Мы не можем оставаться здесь.
— Да, мне теперь нужно искать Руслана... Как же так? Где же он?
Под эти причитания мы идем на кухню. Вчера успели немного изучить этот дом.
Домработница ахает, начинает суетиться. Предлагает вернуться в гостиную и там выпить кофе, но отец отметает предложение и велит ей поторапливаться. Женщина берется за дело.
— Может быть, стоит остаться? — хмыкаю.
— Мы должны убраться отсюда. Как можно скорее, — отец озвучивает то, о чем я недавно думал.
— Гладко все вышло, да? — сверлю его взглядом.
— Да, я успел попрощаться со старым другом, отдать ему дань.
Мне хочется сказать и спросить ещё много чего, но опять же я понимаю, что сейчас не время и не место.
Мы пьем кофе, домработница подает тосты с ветчиной, беконом, сыром, какие — то джемы, но мы практически ничего не едим.
  
Вещи собраны, вернее, мы их даже не разбирали. Помощница отца забронировала нам рейс на полдень.
Но не успеваем мы отставить чашки, как на кухню врывается Петр. Теперь у него уже совсем другое настроение.