Доктор для хозяина жизни (СИ)

— Ну почему же, — приподнимаю уголки губ, — вот здесь отлично разместится большой гимнастический коврик. И кое — какие гантельки понадобятся. А ещё я рада бассейну. Вы сняли удачный дом.
— Я его купил, — поправляет Артур без какого — то пафоса, — аренда мне не удобна.
Купить дом для месяца лечения? Ну или пары месяцев… Потом он сможет улететь в Москву.
Черт… Эти его усмешки, забота. Я совсем забываюсь, с каким человеком имею дело.
  
— Простите…
— За что? — он спрашивает искренне.
Но я лишь пожимаю плечами.
Не сговариваясь, мы направляемся к лестнице, чтобы подняться на жилые этажи.
— Когда бы вы хотели ужинать? — вдруг спрашивает Щербинский, когда мы выходим в коридор.
Мнусь. Разве я могу диктовать правила?
— Даже не знаю… Когда будет готово.
— Мне нужно понять, успею я сделать несколько звонков до еды, или отложить их на потом.
Останавливаюсь и смотрю на него с легким недоумением.
— Подождите... Вы имеете в виду, что мы будем ужинать вместе?
Артур встает напротив меня.
— Я мог бы сказать, что терпеть не могу есть один. Но я люблю есть в одиночестве, — он усмехается. — Однако раз уж мы здесь вдвоем, поужинаем и заодно обсудим планы на ближайшие дни.
Он делает паузу, видит мое замешательство.
— И что вас так удивило? Мы совсем недавно ужинали вместе в ресторане.
— Ну, тогда это было знакомство, собеседование, — я тереблю рукав кофты. — Просто я не думала, что вы.... ужинаете с людьми, которые здесь работают.
— С сотрудницами клининга я ужинать не стану, при всем уважении к их труду, — поясняет он. — Потому что они приходят, убирают и уходят. Но с вами, Анна, мы будем общаться довольно близко.
Я непроизвольно распахиваю глаза. В голове тут же всплывает тот его провокационный пункт в контракте про «интимную связь». Он снова про это?
— О чем вы? — мой голос звучит чуть выше обычного.
Артур снова смеётся. Почти мальчишеским смехом.
— Всего лишь о том, Анечка, что вы — мой реабилитолог. Вы будете со мной контактировать, — он поднимает брови, — вы будете даже до меня дотрагиваться... Как доктор. И почему же мы не можем просто поесть за одним столом? К чему эти барские замашки с моей стороны?
Он качает головой, и его взгляд становится серьёзнее.
— Не надо думать, что я родился с золотой ложкой во рту. Моя мать была обычным продавцом. Мы жили сначала на ее скромную зарплату, потом я подрабатывал. Ещё до окончания школы.
Слова вылетают у меня прежде, чем я успеваю их обдумать:
— Отец вам совсем не помогал? После того как ушел из семьи?
Я тут же прикусываю язык. Господи, Анна, кто тебя тянет лезть в такие личные дебри?
Ведь я не болтушка обычно! Это он так на меня действует!
  
6
 
— Ой, простите... я не должна была… Сказала не то.
— Не нужно бояться что — то сказать мне, Анна, — он останавливается и поворачивается ко мне всем корпусом. — Хоть вы правда сказали не то… Мой отец не уходил из семьи. Мама бросила его. Это случилось вскоре после моего рождения. И сразу после того, как он получил первое огнестрельное ранение.
Я замираю, глядя на него.
— Это в фильмах выглядит романтично, — продолжает Артур ровным тоном, — а в жизни не каждый человек сможет быть с кем — то вроде моего отца. Каждый день бояться за себя и своих детей. Моя мать не захотела. И как бы отец потом ни пытался на нее повлиять, она стояла на своем. Позже она вышла замуж за другого.
Он смотрит куда — то сквозь меня, в прошлое.
— У них с отцом до самой ее смерти были плохие отношения. И денег мы у него принципиально не брали. Ровно до того момента, пока я не пошел к нему работать. Тогда я брал деньги — но уже свои, заработанные.
— А как давно умерла ваша мама? — снова спрашиваю на автомате.
— Пять лет назад, — отвечает Артур негромко.
— Примерно в те годы я потеряла родителей… — произношу я.
Артур ничего не говорит. Как и я, он не рассыпается в дежурных соболезнованиях.
Вместо этого просто кивает с каким — то глубоким пониманием и своей большой теплой ладонью поглаживает меня по спине.
Я не отшатываюсь. Меня не пробивает током. Напротив, это прикосновение кажется мне естественным и нужным в эту минуту.
За несколько секунд, от этого холодного закрытого мужчины я получаю ту поддержку, которую не видела ни от кого.
В тот страшный период я оказалась в вакууме.
Подруг я потеряла ещё в начале отношений с Виктором — он незаметно вытеснил из моей жизни всех «лишних». Сестра была занята, ее волновали дети, быт, и хватит ли у нас денег на всё, включая похороны.
А Виктор.... Виктор был рядом, но он был бесконечно далек.
У них в семье все — долгожители. Его отец до сих пор бегает на лыжах, его дед все ещё жив. Для него сама концепция смерти была чем — то чуждым, пугающим.
Виктор купил путевку на море, когда со смерти моего папы не прошло и сорока дней. Пытался меня растормошить... Хотел, как лучше?
Я не стала отказываться от этой заботы, да и деньги были заплачены.
Но ту поездку запомнила, как самые несчастные и одинокие дни в моей жизни…
Я сидела на берегу моря и чувствовала такую же бескрайнюю пустоту, пока мой муж просил не загоняться.
Артур молча смотрит на меня ещё несколько секунд.
— Ну что, пойдем ужинать? — наконец говорит он. — Я велел сделать рыбу на гриле. Это должно быть вкусно.
Я молча киваю. И вдруг чувствую, как какой — то давний болезненный узел внутри меня ослабевает.
* * *
— Вы знали, что я люблю рыбу? — спрашиваю, когда мы выходим из зала.
Артур идет чуть впереди. В его походке столько уверенности, что это невольно приковывает взгляд.
Он оборачивается. В глазах вспыхивает хитринка.
— А вы как думаете? — он усмехается. — На самом деле, угадать не так уж трудно. Пятьдесят на пятьдесят. Либо вы любите рыбу, либо нет. Получается, я попал в цель?
Смотрю на него и невольно улыбаюсь в ответ. С этим мужчиной сложно играть в угадайку.
— Вы сами знаете. Я просто обожаю рыбу и морепродукты.
— Вот и отлично. Хотел расшевелить ваш аппетит. Чтобы не вышло так, как в ресторане.
— Спасибо ещё раз, что попросили тогда упаковать еду с собой…
— Пошло на пользу? — он задает вопрос, внимательно наблюдая за реакцией.
— Да, — отвечаю коротко, слегка смущаясь.
Мы входим в гостиную. Как здесь всё — таки просторно.
В углу у большого окна стоит стол. Он уже накрыт: белоснежная скатерть, приборы, идеально сложенные салфетки. Домработница все подготовила.
— Прошу вас, Анна, — хозяин отодвигает мне стул по левую руку от себя.
Мы садимся, и нас начинают обслуживать. Тихие движения, вышколенность... Для меня это в новинку.
В моей жизни такого, конечно же, не было. Мы жили неплохо, но не на подобном уровне.
А вообще мне нравилось самой хлопотать на кухне по вечерам. Иногда мы готовили вместе и накрывали стол в четыре руки.
Так было в начале отношений и… в хорошие моменты. Когда у мужа было настроение.
На мгновение замираю, глядя, как переливается свет в хрустале. После всего, что Виктор сделал, даже эти воспоминания не греют. Они кажутся горькими, отравленными.
У меня всё хуже получалось переключаться с плохого на хорошее. Вести себя как ни в чем не бывало после ссор.
А сейчас в моей душе вообще нет места для добра по отношению к нему.
Невольно притормаживаю, прежде чем взять приборы. Артур замечает мою заминку.
— Анечка, смелей.
Я вздрагиваю. Иногда он называет меня официально — Анна Сергеевна, подчеркивая мой статус врача. Иногда просто Анной.
Но и это его «Анечка» так естественно.
  
Не выглядит фамильярным. Звучит вежливо, уважительно и... чертовски интимно. Словно он имеет на это право.
Ловлю себя на мысли, что мне нравится.
Мне нравится, как мое имя звучит в его исполнении. И от этого осознания становится страшно.