Доктор для хозяина жизни (СИ)

Я морщусь. Слушать критику в адрес матери противно.
— Вы позвали меня, чтобы рассказать что — то, — перебиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Давайте не будем ворошить прошлое.
Старик усмехается, ничуть не обидевшись.
— Прошлое само о себе напоминает… Хотим мы того или нет. Меня зовут Петр Пелосси.
Он называет итальянскую фамилию. Скорее всего взял ее от жены, чтобы стать здесь своим окончательно.
  
— Я знаю твоего отца много лет, — продолжает Петр. — Но видел в детстве только тебя. Ты мне тогда запомнился — таращился на мир своими глазенками и не понимал, в какой семье тебя угораздило родиться.
  
44
 
В этот момент возвращается Камила.
Она ловким движением откупоривает бутылку. Наливает отцу полный бокал, плещет мне и совсем чуть — чуть себе.
Берет бокал, пристально глядя на меня. Я к своему даже не прикасаюсь.
Старик Петр усмехается:
— Осторожный... Весь в отца.
Он поднимает вино и делает глубокий глоток. Я жду.
Пелосси продолжает смаковать воспоминания, как будто перед ним не я, а старый приятель.
— Я — то у вас в Красноярске всего один раз был. С отцом твоим тогда завел знакомство, твою мать видел и тебя совсем малым. Красивый у вас край, ничего не скажешь… Не зря Антон в нем остался. И там как — то проще было. Нам вот с Аркашкой, дружком моим, пришлось из Москвы в Европу бежать, как прижали. В чем были, поехали. У Аркадия ещё сын старший болел... не спасли. Несчастье случилось.
Рассказ подошел бы для передачи про криминальные девяностые. Мне все это слушать, честно говоря, неинтересно, но я ловлю каждое слово.
Хотя на мне установлена прослушка — охрана пишет все в режиме реального времени.
При входе меня не обыскивали. Не за чем. Глупо было бы ждать, что я приду без страховки.
— Мы с Аркадием потом всю жизнь дружили, — продолжает Петр. — И сейчас связь поддерживаем, хотя он давно в закрытом пансионате. Младший его туда устроил. Он после гибели сына так и не оправился до конца, а сейчас совсем плохой стал...
Я решаю вставить вопрос:
— А мой отец? Он поддерживает с вами общение?
Петр медленно качает головой.
— С ним мы ни разу не виделись с тех пор, как я уехал.
— Сколько это было лет назад? — уточняю.
— Да уже почти тридцать, — отвечает он на автомате.
Тридцать лет. Этот человек не видел моего отца три десятилетия, но почему — то именно сейчас вспомнил о нем и почему — то в курсе всей моей ситуации.
А может, эти два дела вообще не связаны? Но Петр словно читает мой немой вопрос.
— Я знаю, что тебе угрожает опасность, Артур, — его голос звучит серьёзно. — И причины ее нужно искать в прошлом. Я вот люблю вспоминать былое, а ты, я вижу, не любишь в нем копаться. Это может выйти тебе боком.
Я подаюсь вперед, вглядываясь в его лицо.
— Откуда вам знать, что я кому — то перешел дорогу? Вы видели меня ребёнком, я вас вообще не знал до сегодняшнего дня. Почему вы в курсе?
Мужчина вновь обращается к дочери:
— Сделай — ка нам теперь по чашечке кофе.
Дочка идет на кухню. Старик Петр, вместо того чтобы вскрыть карты, заводит пустой разговор.
— Дома — то давно был?
— Вы о чем? Мой дом теперь в столице, — я хмурюсь.
Петр усмехается. Его лицо сейчас мне кажется почти добрым, отеческим.
— Я про Красноярск.
— Давно.
Собеседник неодобрительно качает седой головой.
— С отцом не видишься...
— У нас плохие отношения, — я отрезаю.
Тема закрыта.
— Ну да, ну да... У кого они с Антоном были хорошими?.. — задумывается старик. — Но все равно, это твой отец. Твои корни! Съезди на родину… Глядишь, и в голове все расставится по полкам.
На этой ноте мое терпение взрывается. Я не за советами психолога приехал, блять!
— Вы что — то знаете, — говорю, глядя ему в глаза. — Вы в курсе, кто готовил на меня покушение.
Никаких знаков вопроса.
Глаза старика мельтешат.
— Я... не могу быть точно уверенным, — выдавливает.
Он держит лицо, но в его возрасте уже трудно быть абсолютно хладнокровным. Тогда я решаю его спровоцировать.
— А вы знаете, что этот человек сейчас у меня? Тот, кто напал на меня в моем доме… — подаюсь вперед, делая ниже голос. — В коме уже много недель. В надежной клинике. Шансов, что придет в себя, нет почти. Однако, я буду надеяться до последнего… Или мерзавец станет моим особым козырем.
Старик таращится на меня, не скрывая шока. Такая инфа не входила в его сценарий.
— Ну как же это так, Артур? Грех на душу… Отдай его правосудию!
Петр качает головой, глядит с каким — то сожалением.
Добряк нашелся.
Пиздец. Я просто не выдерживаю. Громкий, раскатистый смех идет из самого нутра. Качаю головой, глядя на «праведника».
— Не вам про это говорить, — прозрачно намекаю на его бурное прошлое.
Но старый бандит и глазом не ведет.
— Не понаслышке знаю, как это бывает, — серьёзно отвечает он. — Потому хочу предостеречь… Реши все малой кровью, если сможешь.
— Я пришел за информацией, а не советами по морали.
Становится ясно — конкретики сегодня не будет.
Пора отчаливать из этого «душевного» местечка к своему доку. Скорее всего, успею застать ее не спящей.
— Поверишь или нет, — вздыхает Петр, — но у меня сердце болит за тебя. За всех детей моих друзей. Я ведь всех вас считал семьей. По молодости мы были одной командой, понимаешь? Жаль, что жизнь так развела, но для меня вы все — родные.
Хорошая песенка….
Вижу, старик окончательно ударился в сантименты. Ждать больше нечего.
— Ладно. Мне пора к своей невесте.
Петр кивает, расплываясь в одобрительной улыбке.
— Вот это правильно! Заводи семью, рожайте детишек... Храни тебя Господь, Артур. Всего тебе хорошего!
На эти слащавые пожелания я лишь молча качаю головой. Иду к выходу, даже не оборачиваясь и не прощаясь. Атмосфера этого дома начинает меня душить.
Мне нужно сначала на воздух, а потом к своему личному источнику кислорода.
Прохожу через полупустой зал ресторанчика на улицу, когда слышу сзади торопливые шаги. Меня почти бегом догоняет Камила.
Останавливаюсь и вопросительно смотрю на нее. Итальянка не тратит время на вступления.
— Возьмите меня с собой в Москву!
Гипнотизирует взглядом.
— В смысле? Зачем?
Не понимаю.
— Я давно хотела там побывать… — объясняет торопливо. — Отец меня одну никогда не отпустит!
— Вам не пять лет, — пожимаю плечами.
— Вы не понимаете! Я полностью от него завишу. И финансово, и вообще.
Задумываюсь.
В принципе, я отлично знаю, как устроены дела в семьях такого круга. Особенно когда дело касается дочерей. Мой старик даже нами, сыновьями, пытается командовать до сих пор, диктуя свою волю. А тут молоденькая девушка.
Блять, мне сейчас абсолютно не до этого. Хотя…
— Хорошо, — киваю. — Записывайте номер. Мы вылетаем послезавтра. Если отец даст добро — напишите или позвоните. Я скажу, когда в аэропорт подъехать.
Я в целом не добрый человек, хотя у меня большой отдел по благотворительности. Жизнь меня выжгла.
И сейчас я начинаю свою игру.
В глазах девушки радость. Я коротко киваю на прощание и выхожу к машине, где меня ждет охрана.
Пора возвращаться к Анечке.
  
45
 
Анна
Дверь за Артуром захлопывается, и вместе с этим щелчком из номера как будто выкачивают весь воздух.
Отель наполнен персоналом, гостями. Но я словно остаюсь одна на всем белом свете…
Пытаюсь занять себя хоть чем — то, чтобы не сойти с ума.
Сначала пытаюсь читать, но строчки сливаются. Потом иду в душ.
Стою под горячими струями долго, зажмурившись. Вода стекает по спине, но не смывает ту липкую тревогу, которая поселилась у меня внутри.
  
Я ведь врач! Привыкла мыслить рационально, опираться на факты. Но сейчас вся моя логика рассыпается в прах.