Доктор для хозяина жизни (СИ)
Я на секунду замолкаю, прикидывая шансы.
— Но скорее всего, ее здесь уже нет, — продолжаю, морщась от резкой боли в спине при попытке сесть. Забыл, что нельзя. — Срочно пробивайте по камерам. Нам нужно перехватить ее раньше, чем те, кто ее прислал. Пока ее не успели убрать.
— Сделаю, Артур Антонович, — четко отвечает Константин и исчезает в коридоре.
Вот же дьявол! Мы сделали упор на мою личную защиту и не рассчитывали, что будет шанс взять свидетеля. У меня хорошая охрана, но они не чертовы детективы!
Плюс левого человека у палаты Костя сразу бы перехватил, и он никуда бы не делся. А тут медсестра…
Хорошо, Анечка не постеснялась быть стервой.
27
Я снова откидываюсь на подушки. Дыхание сбилось. Чувствую, как рука Анны в моей ладони слегка дрожит. Понимаю, что втянул ее в этот дерьмовый боевик.
— Все будет нормально, док, — тихо говорю, поглаживая ее пальцы. — Теперь я проснулся.
Отпускать ее руку не хочется. Как будто лишиться единственного якоря в этом пропахшем лекарствами мире. Но мне нужен телефон.
— Где мой сотовый? — спрашиваю, приподнимая голову. — Он не разряжен?
Анна кивает, мягко высвобождая пальцы.
— Сейчас посмотрю.
Она идет к тумбочке, потом к креслу, где лежат мои вещи. Двигается плавно, тихо. Я наблюдаю за ней, и эта картинка успокаивает лучше любого обезболивающего.
Док находит аппарат, смотрит.
— Тридцать процентов осталось, — говорит, подходя ближе.
— Пойдет. Дайте его мне.
Беру телефон. Пальцы слушаются плохо, но нужный контакт нахожу быстро.
Анна замирает рядом, в глазах — нерешительность.
— Мне выйти? — спрашивает она шепотом.
Я усмехаюсь.
— Ещё не хватало, — киваю ей на кушетку в углу.
Она послушно отходит и опускается на мягкую поверхность. Вымоталась…
Я нажимаю вызов. Трубку снимают почти мгновенно. Никаких «алло» или «слушаю».
— Ты ещё в Питере?
— Да, — голос Антона звучит ровно.
— Приезжай прямо сейчас. Поговорим.
— Ладно. Буду в течение часа.
Я отключаюсь.
Пусть все вокруг думают, что мы — два сына одного отца, которые в лучшем случае относятся друг к другу с равнодушием.
Для мира я — первенец по факту, а Антон — старший наследник от женщины, с которой отец прожил всю жизнь.
В детстве я ненавидел саму мысль о его существовании. Антон, в свою очередь, долго не мог переварить, что он на самом деле не первый.
Мы не дружили. Вообще старались не пересекаться, пока жизнь не долбанула по нам обоим.
Именно я вытащил его, когда статус «золотого мальчика» чуть не закопал его заживо. Я помог ему, когда он решил стать самостоятельным хищником.
Антон — не просто топ — менеджер, как думают многие. Он — паук в центре огромной цифровой сети.
Его айти — империя — это не просто софт и коды, это информация. Он владеет данными, до которых даже спецслужбы не всегда могут дотянуться.
Он — моя тайная страховка, и придет по первому зову.
Хотя я никогда не злоупотребляю его лояльностью…
Протягиваю трубку Анне. Она берет ее, задевая мои пальцы своими, и смотрит на меня внимательно.
— Больше никому не хотите позвонить? — спрашивает тихо.
Я смотрю ей прямо в глаза.
— Нет, — качаю головой, — другим братьям о моем здоровье расскажет Марианна.
А тот человек, в ком я нуждаюсь больше всего, уже здесь. Передо мной.
* * *Анна
Зачем я это спросила?
Слова сорвались с губ раньше, чем я успела их обдумать. Прозвучало бестактно…
Его матери нет в живых. С младшими братьями он почти не общается — о его состоянии им сообщит Мари.
Антон и так уже едет сюда.
Но если быть до конца честной с самой собой… я спросила не просто так.
Мне захотелось узнать, есть ли кто — то ещё.
Женщина…
Бывшая жена, с которой общие дети? Или нынешняя любовница, которую он тщательно скрывает от мира, но к которой тянется в моменты слабости?
Какая — то глубокая теплая связь…
Но как тогда быть с тем, что происходит между нами?
Я ведь вижу, как он намеренно ломает границы. Переходит на «ты», пробует на вкус мое имя в ласковом варианте.
Его потребность постоянно касаться меня, держать за руку, чувствовать рядом…
В этом нет ни капли принуждения. Я позволяю, потому что каждое его движение находит во мне отклик.
Его желания взаимны, и отрицать это просто бессмысленно.
Артур возвращает мне телефон. Его взгляд спокойный, он словно прочитал все мои метания и дал на них немой ответ.
Я забираю аппарат.
— Вы голодны? — спрашиваю, пытаясь вернуть беседу в безопасное русло.
— Пока не знаю, — он прикрывает глаза, его голос все ещё звучит глухо. — Может быть, позже. Скоро будет Антон.
— Может, воды?
— Вот это не помешало бы.
Я отхожу к небольшому столику в углу палаты. Здесь типа кухонной зоны: чайник, посуда, запас воды.
Беру бутылочку без газа, открываю крышку.
В голове мелькает непрошеная мысль: то, что я сейчас делаю — это ведь не работа реабилитолога. Это обязанности медсестры, сиделки… или женщины, которая ухаживает за своим мужчиной.
В договоре мы прописали пункт о «полном сопровождении», так что формально я чиста. Но если отбросить бумаги…
Если говорить о женщине, которая испытывает искреннюю нежность к этому порой невыносимому, властному и сейчас такому уязвимому человеку, то да. Кажется, я именно там, где и должна быть.
Смаргиваю эти мысли, пытаясь загнать их поглубже, и возвращаюсь к кровати.
Подаю воду и вдруг натыкаюсь на его взгляд. Артур смотрит на меня в упор — внимательно, изучающе. Будто видит меня насквозь.
— О чем задумались, Анечка?
От этого «Анечка» у меня по коже пробегает предсказуемая дрожь.
— Думаю о сегодняшнем дне…
— Что сказал Давыдов? — Артур ловит мой взгляд.
— Операция прошла хорошо, в штатном режиме, — я слегка поправляю край его простыни. — Он всем доволен, теперь дело за реабилитацией.
— Значит, я скоро выйду отсюда, — это звучит как утверждение, а не вопрос.
— Не раньше, чем через неделю, — я на мгновение мешкаю. — Или вы считаете, здесь опасно оставаться?
— Нет, здесь теперь наиболее безопасно, — он криво усмехается. — Сюда они уже вряд ли сунутся второй раз. Но я не хочу торчать здесь сверх нормы, — продолжает он. — И держать тут вас. Кстати, вам выделили какую — то комнату?
Я киваю на вторую дверь в палате, которая ведет не в коридор, а в соседнее помещение.
— У меня комната смежная с вами, — не удерживаюсь от легкой усмешки. — По нашей «доброй традиции».
Артур хмыкает.
— Ну, не такая уж и добрая…. Две спальни.
Боже.
Чтобы отвлечься от неловкости, я задаю вопрос:
— Вас... часто пытаются убить? Или это впервые?
Он морщится, пытаясь устроиться на боку поудобнее.
— За последние годы в первый раз. Долгое время я жил спокойно, ко мне никто не совался.
— А раньше? — тихо уточняю.
— Бывало… — он смотрит в потолок. — Где — то в районе тридцати, когда я раскрутился в бизнесе и вышел из — под крыла отца. Стал самостоятельным. Одиночкой.
Я хочу спросить про его семью. Но замираю.
— Ну же, Анна. Вы хотите спросить что — то ещё, — он снова читает меня, как открытую книгу.
28
— Я не знаю, как это корректно сформулировать, — признаюсь.
Артур негромко смеётся.
— Давайте говорить прямо в лоб. Я не нежная фиалка, не обижусь. Обещаю.
Я тоже легонько улыбаюсь и пожимаю плечами, решаясь.
— Мне интересно узнать про вашу жизнь вне бизнеса. Была ли у вас семья?
Встречаюсь с ним взглядом и вижу в его глазах удовлетворение. Ему явно нравится мой интерес.
— Да, я был женат по молодости, — спокойно отвечает он. — Детей у нас не было.
— Почему так вышло? Вы не хотели?
— Хотели, — он на мгновение замолкает. — Но врачи после обследования сказали, что у нас будут проблемы. Несовместимость.