ЦРУ раскрывает свои секреты... Ветераны ЦРУ о тайных операциях в СССР

Поляков уже генерал. На приеме в посольстве СССР в Индии
  
Агент ЦРУ Поляков на фоне американского флага
 Арест агента ЦРУ Полякова. На переднем плане — руководитель военной контрразведки, начальник Третьего главного управления КГБ СССР Алексей Алексеевич Моляков
Агент ЦРУ Адольф Толкачёв, псевдоним «Сфера»
Агент ЦРУ Толкачёв но отдыхе
Толкачёв дает показания в зале Военной коллегии Верховного суда СССР
Инструкции ЦРУ для Толкачева. На переднем плане — комплект из пяти фотокамер Т-50 в виде брелков для ключей
Оглашение приговора Толкачёву
Изменник родины, сотрудник КГБ Виктор Шеймов, тайно вывезенный американцами из страны вместе с женой и дочерью. Мероприятие организовал Дэвид Рольф
Агент ЦРУ Леонид Полещук, псевдоним «Уэй»
Полещук в зале суда
Изготовленный в ЦРУ тайниковый контейнер в виде камня
Тайниковый контейнер в виде куска асфальта
 Совсем маленький контейнер
Тайниковый контейнер в раскрытом виде и его содержание: вопросник ЦРУ, инструкции по организации связи, шифроблокноты, прибор для ближней радиосвязи и элементы питания к нему, а также изготовленные в ЦРУ письма для направления их после нанесения тайнописи в США на подставные адреса
Тайниковый контейнер в виде отрезка шланга, который был завернут в промасленную тряпку. Рядом на столе созданный ЦРУ прибор SRR-100, предназначенный для контроля переговоров КГБ
Прибор ЦРУ SRR-100. Предназначен для контроля работы в эфире наружного наблюдения КГБ
Шифрблокнот, изготовленный в ЦРУ на быстрорастворимой бумаге
Таблицы ЦРУ для зашифровки/расшифровки сообщений
 Инструкция ЦРУ для Толкачёва, определяющая место очередной встречи
Сконструированная и изготовленная в ЦРУ фотокамера Т-50, вмонтированная в брелок для ключей. Толкачёву единовременно передавались сразу пять камер
Камера Т-50, вмонтированная в авторучку. Такой камерой пользовался Огородник
Демонстрация пользования авторучкой с вмонтированной в нее камерой Т-50
Специальная фотокамера, которой пользовались сотрудники московской резидентуры для конспиративного фотографирования улиц Москвы, домов, мест для постановки графических сигналов и тайниковых закладок. Такая камера в мягком кожаном чехле (с прорезью для объектива в нем) была утеряна в посольстве США одной из разведчиц ЦРУ
  
Очки, в дужку которых вмонтирована ампула с быстродействующим ядом. Снимок сделан в музее ЦРУ в Вашингтоне
ЦРУ стало главной службой, ведшей работу с Поляковым во время его командировки в Бирму в 1966 году. Поляков получил звание генерала в 1974 году — существенное повышение, давшее ему доступ к бесценным секретам по многим вопросам: от долгосрочного военного планирования и ядерной стратегии до исследований в области разработки и производства бактериологического и химического оружия. К моменту, когда в 1980 году он исчез из поля зрения, Дмитрий Поляков передал американской разведке самую объемную и подробную информацию по Советской армии за весь период холодной войны.
Поляков рассказывал следователям о деталях своей шпионской деятельности без признаков раскаяния, и его самообладание скоро стало источником беспокойства для некоторой части руководства КГБ.
Он не руководствовался корыстными интересами. Поляков принимал от американцев небольшие подарки — несколько ружей, инструменты для работы по дереву и небольшое количество карманных денег. Он также не был движим чувством мести. Поляков утверждал, что до конца выполнял свою роль, потому что не мог позволить СССР выиграть войну со своим народом.
ЦРУ о том, как Поляков первый раз попал в поле зрения КГБ
В 1978 году отдел Советского Союза и стран Восточной Европы переживал очередной кризис в связи с грядущей публикацией книги Эдварда Джея Эпстайна «Легенда: тайный мир Ли Харви Освальда». Сотрудники ЦРУ добыли сигнальный экземпляр книги и пришли в бешенство, прочитав, что ЦРУ завербовало в шпионы двух высокопоставленных советских чиновников. Эпстайн узнал о них, проводя расследование убийства Кеннеди. В книге было упомянуто, что вскоре после убийства Управление наводило справки об Освальде у своего ключевого советского источника, известного под кодовым именем «Федора». Эпстайн писал, что если бы ЦРУ понадобилась дополнительная проверка возможных связей Освальда с КГБ, оно воспользовалось бы выходом на другое влиятельное в Советах лицо.
С подобной проблемой Управление столкнулось впервые — Эпстайн намеревался разгласить псевдонимы двух советских агентов, которые все еще активно работали на ЦРУ. Все были вне себя от ярости, рассказывал Эймс. Эта книга не только представляла реальную угрозу для «Федоры» и «ТОПХЭТА», но и должна была до смерти напугать других советских источников. Они стали бы гадать, когда в печати появятся и их псевдонимы. Но хуже всего было то, что мы все догадывались, кто был осведомителем Эпстайна: Джеймс Джесус Энглтон. Никто из нас не сомневался в том, что он нас предал.
Мало кто в Управлении мог бы сравниться с Энглтоном, человеко-легендой, в скандальной славе и жесткости. Костлявый и очкастый шеф контрразведки вбил себе в голову, что в Управление проник «крот» КГБ, и в 60-е — начале 70-х он возглавлял доводившую всех до исступления охоту на этого призрачного предателя. Одной из причин, заставивших высшее руководство ЦРУ поверить в причастность Энглтона к этой утечке информации, было то, что он всегда подозревал, что «Федору» и «ТОПХЭТА» на самом деле контролирует КГБ.
В 1974 году, после 20-летней службы в качестве лучшего в стране ловца шпионов, Энглтона наконец уволили. К тому времени он, естественно, был убежден, что чуть ли не каждый русский, завербованный после 1960 года, являлся двойным агентом. В 1978 году, когда в руки руководителей ЦРУ попал сигнальный экземпляр книги Эпстайна, они прекрасно знали, что Энглтон — глубоко озлобленный человек. Однако даже его злейшие критики никогда бы не подумали, что он осмелится разгласить информацию о двух активных шпионах.