ЦРУ раскрывает свои секреты... Ветераны ЦРУ о тайных операциях в СССР

В системе безличной связи с Поляковым ЦРУ все же отдавало предпочтение радиосредствам — использованию новейшей разведывательной быстродействующей радиоаппаратуры в условиях Москвы. В Индии сотрудники ЦРУ обучили Полякова работе с приемопередающим устройством для обмена радиовыстрелами с посольской резидентурой в Москве. Он успешно по графику, разработанному на несколько лет вперед, проводил эти трудноконтролируемые контрразведкой операции. Делал это, проезжая на троллейбусе по улице Чайковского мимо здания посольства США или «выстреливая» на жилые дома, в которых проживали американские разведчики, — на Ленинском проспекте и в других местах города.
  
Поляков был разоблачен военной контрразведкой и арестован 7 июля 1986 года. Во время обыска в его квартире и на даче были обнаружены предметы шпионской экипировки — листы тайнописной копирки, шифровальные блокноты, специальные приставки к миниатюрному швейцарскому фотоаппарату «Тессина», особым способом изготовленная фотопленка «Кодак», шариковая ручка для нанесения тайнописи и инструкции по организации связи с разведчиками ЦРУ в Москве и за границей.
За время работы на ЦРУ предатель, помимо информации военно-политического и стратегического характера в области военного строительства и международных отношений (данные о советско-китайских отношениях, сведения о новом вооружении Советской армии, более ста выпусков секретного периодического журнала «Военная мысль», издаваемого Генеральным штабом, и т. д.), выдал американцам девятнадцать советских разведчиков-нелегалов, более ста пятидесяти агентов-иностранцев, работавших на СССР, сдал всех кого знал из числа действующих кадровых сотрудников советской разведки и контрразведки (более полутора тысяч офицеров — своих коллег).
С самого начала своего сотрудничества с ФБР, а затем и с ЦРУ он стал передавать американцам особо охраняемую спецслужбами информацию об агентах-нелегалах, об американцах, завербованных советской разведкой, о способах связи с агентами в СВР и ГРУ, тем самым завоевав безграничное доверие американских специальных служб. Причем он работал на американцев, в отличие от других известных нам агентов ЦРУ, практически бескорыстно, не получая денежной компенсации за свое предательство. Его просьбы к своим кураторам из ЦРУ ограничивались охотничьими ружьями, которые он коллекционировал, и рыбацкими и охотничьими принадлежностями.
ЦРУ считало Полякова самым ценным агентом второй половины XX века, американцы особо тщательно оберегали его и не позволяли КГБ выйти на его след ни на одном из каналов связи.
Мы в первом отделении Первого отдела ВГУ в те годы были уверены в существовании особо ценного агента ЦРУ, с которым проводились дерзкие агентурные акции по связи, знали районы и время их осуществления, фиксировали их внешние признаки, но перехватить эти конспиративные операции американцев с Поляковым нам не удалось, не представилось возможным. Так же, как и в работе по Толкачёву. То, что мы так и не перехватили операции ЦРУ по контакту с Поляковым, было нашей серьезной неудачей.
ЦРУ о Полякове
Дмитрий Федорович Поляков, кадровый офицер советской военной разведки, получивший звание генерал-лейтенанта во время службы в ГРУ, начал работать на США почти в то же самое время, что и Пеньковский, — в 1961 году. Поляков продолжил работать на ЦРУ в 1970-е годы и стал пионером в переходе ЦРУ от традиционных методов к инновационному высокотехнологическому шпионажу.
Поляков был завербован ФБР в Нью-Йорке в 1961 году как источник контрразведки. Он выдал агентов-нелегалов, работавших в США на советскую разведку, а также назвал имена нескольких агентов, которые были советским проникновением в правительство США.
В 1966 году Поляков был передан ЦРУ и составлял для этого ведомства отчеты, работая в Бирме, Индии и на Филиппинах. За годы карьеры в ГРУ он получил от ЦРУ целый список псевдонимов, включая «GTBEEP», «TOPHAT» и «BURBON».
Поляков не требовал от своих кураторов денежных сумм, принимая лишь небольшие подарки, например инструменты для работы по дереву и несколько охотничьих ружей. Мотивируя свои действия ненавистью к Советам, он гордился Россией, а не советской системой. Один офицер-агентурист, который хорошо знал Полякова, описывал его как человека, способного «одновременно гордиться советскими вооруженными силами и презирать систему, которой они служат». Поляков был настоящим профессионалом.
Во время операций в Индии в конце 1970-х годов, когда куратор ЦРУ перед отъездом в США познакомил Полякова со своим преемником, Поляков заметил аккуратно подстриженную бородку нового оперативника. «Мы в ГРУ не носим бороды», — заметил Поляков. На следующей встрече, когда два сотрудника ЦРУ встретились в гостиничном номере, снятом для тайных встреч с агентом, старший офицер спросил молодого коллегу, почему тот не сбрил бороду.
— А почему я должен ее сбрить? — спросил молодой сотрудник.
— Потому что наш друг попросил Вас об этом, — объяснил старший офицер и добавил, что генералу ГРУ неудобно встречаться с человеком, который носит бороду. Это может вызвать подозрение.
Молодой офицер пошел в ванную и побрился. Вскоре после этого прибыл Поляков и немедленно похвалил молодого куратора за проявленную аккуратность. Оперативные контакты прошли гладко, хотя жена нового куратора очень удивилась внезапному исчезновению бороды мужа.
По оценке офицеров-кураторов, которые работали с ним, Поляков был практически совершенным шпионом. Мало того, что он занимал высокий пост в военной структуре, он обладал обширными знаниями, был дисциплинированным и опытным офицером разведки. Понимая тактику работы контрразведки КГБ, Поляков оказался чрезвычайно осторожным агентом. Методы агентурной связи часто менялись, чтобы минимизировать риски. Первоначально он делал свои сообщения с помощью тайнописных рецептов, разработанных для него, а также использовал тайники. За пределами СССР он практиковал моментальные передачи и получение сигналов через частные объявления в газете «Нью-Йорк таймс», подписанные «Дональд Ф.». Для таких методов требовалось много времени и тщательное планирование, но они существенно снижали риск. Поляков ни разу не менял время личных контактов и никогда не опаздывал на встречу с куратором в особо опасных случаях.
Один оперативник рассказывал о Полякове: «У нас был агент, обеспечивающий нас важной контрразведывательной информацией, особо ценными военно-политическими и техническими сведениями относительно советского вооружения, а также данными о проникновениях шпионов в правительство США. Это была неоценимая информация. Но независимо от объемов информации, все сведения должны были быть сжаты в короткие сообщения из нескольких сотен слов, аккуратно записанных и закодированных с помощью одноразовых шифроблокнотов. Поскольку Поляков не имел отдельной частной квартиры для своей работы, все это делалось в туалете. Ни жена, ни теща, ни дети ни о чем не подозревали. Он должен был работать с этими миниатюрными одноразовыми блокнотами, а также зашифровывать всю информацию перед отправкой ее к нам, а затем расшифровывать то, что мы ему посылали. Кроме этого, Поляков должен был выходить на прогулки, чтоб заложить тайник в общедоступном месте в надежде, что его не заметят и что куратор найдет тайник прежде, чем кто-то случайно наткнется на него».
Проблема безопасности связи с Поляковым была решена во время его командировки в Индию (1973–1976), когда ЦРУ снабдило его первой электронной коротковолновой системой агентурной связи на короткие дистанции BUSTER. Когда Поляков возвратился в Москву, он, используя BUSTER, выходил на связь с резидентурой ЦРУ в Москве из трамвая или автобуса, во время поездки на автомобиле или велосипеде, а также во время пешей прогулки. Поскольку местоположение приемника можно было многократно менять, Поляков изменял места передач, что делало его маршруты внутри большого города практически недоступными для КГБ.