Дорога домой
Воздуха не хватало, и Лесли отчаянно забилась. Запястья снова стянуло кольцо ремня; Логан перевернул ее на спину и ударил по лицу. Она попыталась пнуть его коленом, но на ноги навалился Карел, так что даже сжаться в комок не получалось. Еще один удар, ногой под ребра, заставил ее болезненно вскрикнуть.
— Нет! — Юло на четвереньках, придерживая живот, подполз и рухнул на Лесли сверху; простонал: — Не… бей…те ее… Хефе… мы должны привезти ее Хефе живой…
— Логан, он сейчас помрет! — испуганно вскрикнул Карел.
Пока парни перевязывали Юло, Лесли лежала на траве лицом вниз, теперь не просто связанная — обмотанная веревкой от плеч до щиколоток. Потом ее швырнули в кузов, рядом бросили труп Боунза, и грузовик снова тронулся.
Все тело болело от ударов, но главным было не это, а жуткое ощущение надвигающегося конца. Она изо всех сил старалась не плакать, но как ни заставляла себя думать о чем-то хорошем, слезы все равно пробивались. Да и о чем хорошем было думать — о Джедае, который фактически ее бросил, отпустив без единого слова протеста? Об оставленных собаках, об Але, которая едва ли без нее переживет зиму? Или о том, что и самой ей жить, похоже, осталось недолго?
Изнутри подступал ужас, почти такой же, как десять лет назад, в тот день, когда она добралась до Форт-Бенсона и обнаружила, что там никого нет.
Она шла по дорожкам, заходила в здания — нигде не было ни одного человека, ни живого, ни мертвого. Пустые казармы, пустой гараж — и груда обломков на месте двухэтажного здания, из которого можно было попасть в подземный склад; саперы не пожалели взрывчатки, чтобы никто не смог туда пробраться.
В лазарете, на вделанном в стену шкафчике, где они с мамой оставляли друг другу записки, ее ждало письмо. Оказывается, иссякла артезианская скважина, которая снабжала Форт-Бенсон водой, и полковник Брэдли повел людей на север, в Вайоминг, чтобы основать там новое поселение. Еще мама писала, что оставила кое-что «там, где стояла наша палатка».
Лесли сразу поняла, о чем идет речь: ей, одной из немногих, было известно, что в старой шахте невдалеке от Форт-Бенсона находится потайной вход в подземный склад.
Знакомые с детства пещеры выглядели непривычно голыми; на стеллажах почти ничего не осталось, лишь порой взгляд натыкался на коробки — то ли их не смогли увезти, то ли просто забыли. До места, где когда-то стояли палатки, Лесли добралась быстро. В углу лежал небольшой сверток, в нем были лекарства, два скальпеля и револьвер с коробкой патронов — прощальный мамин подарок.
Ей хотелось сейчас же, немедленно броситься вслед за ушедшими, но было понятно, что делать этого нельзя — вот-вот выпадет снег, а у нее нет ни теплой одежды, ни еды. И патронов мало.
Два дня она обследовала пещеры — на полках обнаружилась камуфляжная одежда, солдатские ботинки, мыло и нитки, пластиковые миски и еще много всякой всячины. И тогда, вспомнив рассказы Джерико, Лесли взяла со склада веревки и нитки в надежде обменять их в ближайшем поселке на еду и патроны и двинулась на юг. Так началась ее «карьера» маркетира.
До Вайоминга она добралась, едва сошел снег; рассчитывала, что быстро найдет новое поселение: тысяча человек, да еще с грузовиками — вещь приметная. Заходила в каждый поселок, спрашивала — но их жители удивленно качали головами: «Из Форт-Бенсона, говоришь? Да нет, ни о чем таком мы не слышали!».
«Но этого не может быть! — повторяла она самой себе. — Даже если бы все погибли — а этого тоже не может быть! — кто-нибудь что-нибудь должен знать!»
Она прошла из конца в конец весь штат, повернула на запад, потом на юг, — и спрашивала, спрашивала, спрашивала… И получала в ответ: «Нет… Нет… Нет…»
В конце концов, выплакавшись, Лесли привычно отключилась и очнулась, лишь когда ее стащили на землю и поставили на ноги, прижав спиной к кузову. Уже стемнело; вокруг нее стояли Карел с Логаном и двое незнакомых мужчин. Еще один, присев на корточки, развязывал ей ноги.
— Идти-то она сможет? — спросил он.
— Сможет! — отрезал Логан.
Сама Лесли вовсе не была в этом уверена. В голове мутилось, накатило безразличие ко всему и ко всем. Единственное, что хотелось, это закрыть глаза и ни о чем не думать — так она и сделала; когда, держа с обеих сторон за плечи, ее повели, покорно пошла — и так же покорно остановилась.
— Давай! — рявкнул кто-то над самым ухом, и в лицо ударил ледяной поток. Это привело Лесли в чувство, она яростно забилась и замотала головой, но холодная струя уже спустилась с лица на грудь, на живот, хлестнула по ногам.
— Хорош, поворачивай спиной! — рявкнул тот же голос.
«Да это же они меня моют!» — сообразила Лесли, глотая стекавшую по лицу воду. В самом деле, поскольку в Пекосе она так и не искупалась, а парни во что бы то ни стало хотели показать таинственному Хефе «товар лицом», они, очевидно, решили привести ее в порядок, окатив из шланга.
Воду выключили; подошел Логан, оглядел ее с головы до ног и аккуратно, даже бережно отвел с лица мокрые волосы.
— Вот так… Пошли!
Перехватил ее за плечо — Карел мертвой хваткой держал с другой стороны — и они все вместе двинулись вдоль стоявших чередой длинных приземистых зданий. Впереди виднелись огни, на их фоне мелькали люди. С порывом ветра до Лесли донеслись голоса, ей даже показалось, что кто-то играет на банджо.
Наконец они дошли до угла здания, и впереди открылась площадь, полная народу. Тут и там горели костры, вокруг них сидели люди, в основном молодые парни. Самый большой костер горел в дальнем конце площади — именно туда, не сбавляя хода, ее и повели.
Со всех сторон слышались веселые голоса, откуда-то потянуло жареным мясом. И — банджо, действительно банджо, теперь его звуки были слышны отчетливо.
У самого костра парни остановились, словно ожидая чего-то. Лесли разглядела стоявшее у противоположного края костра, на возвышении, огромное кресло с позолоченной спинкой и подлокотниками. Издали оно походило на трон, да и вообще все окружающее казалось каким-то нездешним, сказочно-варварским.
Чтобы вернуть себе чувство реальности, она взглянула на залитое серебристым свечением небо, но тут толпа вокруг зашумела и загомонила: «Хефе, Хефе!»
Из темноты к костру шли несколько человек, впереди — высокий худой мужчина с шапкой черных волос. Вот он приветственно вскинул руку — люди вокруг хором, в унисон выдохнули:
— Хефе!
Он опустился в золоченое кресло, голубые пронзительные глаза скользнули по Лесли. Она вздрогнула, словно пораженная молнией, в голове мелькнуло: «Не может быть!»
— Ну, что там у нас? — спросил Хефе, махнул Логану рукой.
За эти несколько секунд она успела прийти в себя и, не дожидаясь, пока ее подведут к нему, сама шагнула вперед и бестрепетно усмехнулась:
— Привет, Джерико!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Он уставился на нее во все глаза, даже привстал.
— Я что, уже на том свете — или ты пока на этом? — продолжала Лесли все с той же усмешкой.
Она ожидала всего чего угодно — злобного выкрика, удара, приказа немедленно расстрелять ее, — не ожидала лишь, что Джерико со слезами умиления на лице вскочит и пойдет к ней, протягивая руки и повторяя:
— Лесли… о господи, Лесли, это действительно ты! — и обнимет, словно не замечая, что запястья у нее связаны за спиной.
Впрочем, стягивающий руки ремень тут же исчез словно сам собой.
Не отпуская ее, Джерико обернулся:
— Ребята — Пит, Смайти, чего вы стоите?! Это же Лесли! Наша Лесли!
Только теперь она узнала в одном из «людей свиты» Пита — он заулыбался, как ей показалось, с облегчением и, подойдя, неловко обнял ее. Следом подошел Смайти, тоже обнял, хотя они друг друга никогда особо не жаловали.
Остальные члены свиты были Лесли незнакомы. Высокий смуглый мужчина со шрамом на щеке и бритой татуированной головой — именно он, оттеснив Логана, освободил ей руки — умиленно улыбался. Зато единственной в группе девушке, молодой блондинке в коричневом платье до пола, было явно не до смеха; лицо ее застыло, и если бы взгляды могли убивать, Лесли бы давно уже лежала бездыханная. Еще двое мужчин — один с усиками, похожий на мексиканца, другой пожилой и болезненно-полный, смотрели на нее с удивленным любопытством.