Дорога домой

В Форт-Бенсон он забрел почти случайно — один из членов «банды», Пит, вывихнул ногу, а все знали, что на базе, в больнице для беженцев, лечат любого, кому нужна помощь. Вышло так, что вправлять вывих пришлось Лесли — именно она в тот день дежурила в больнице.
Когда через две недели с ноги сняли гипс и торговцы двинулись дальше, Лесли ушла вместе с ними, взяв с собой лишь смену одежды и десантный нож. И, разумеется, Алу — подарок мамы на ее пятнадцатилетие. Оставила маме записку, попросила не сердиться и не скучать — через год они снова увидятся, Джерико обещал весной, когда пойдет торговать, непременно зайти в Форт-Бенсон.
  
Увы, больше они так и не свиделись — когда весной маркетиры отправились в рейд, Лесли была уже беременна и осталась на ранчо в Аризоне, которое «банда» считала своим домом. Рожать ей предстояло в ноябре, и она истово надеялась, что Джерико вернется до того: конечно, он не врач, но если он будет рядом, будет не так страшно.
Роды произошли до срока; крошечная недоношенная девочка прожила всего несколько часов и умерла, ни разу даже не заплакав.
Когда, еще через неделю, вернулась «банда», Джерико среди них не было. Смайти, его правая рука, рассказал, что он погиб в случайной перестрелке в Нью-Мексико; сочувственно пожал Лесли плечо: «Ты держись… держись!»
Той же ночью она ушла с ранчо — обратно, домой, в Форт-Бенсон.
Донесшийся откуда-то шорох в который раз заставил ее оглянуться, но сзади никого не было, лишь ветер, закрутив маленьким смерчем сухие листья, гнал их по дороге. Все еще озираясь, она шагнула вперед и вдруг, при следующем повороте головы, увидела стоявшего на обочине, совсем близко от нее мужчину.
Это было так неожиданно, что она на миг обомлела. Рука метнулась к ножу, но выхватить его не успела — страшный удар по затылку бросил Лесли ничком на асфальт. На спину навалилась какая-то тяжесть, и весь мир провалился во тьму.
Когда она очнулась, то первым, что почувствовала, была боль. Болел затылок, и каждое, даже слабое движение головы усиливало эту боль стократно. Болели и руки, и спина, в которую упиралось что-то твердое, и ноги.
Руки и ноги были связаны, в ноздри бил душный запах бензина. Вокруг было темно, твердую ровную поверхность, на которой она лежала на боку, ощутимо потряхивало. Рядом — внизу, сбоку, везде — что-то шумело и дребезжало.
Она в машине, и ее везут куда-то — понимание этого пришло к Лесли вместе с новым приступом беспамятства.
  
ГЛАВА ВТОРАЯ
 
Следующий раз она очнулась оттого, что на лицо обрушился поток холодной воды. Кто-то схватил ее за плечо и больно затряс, допытываясь:
— Эй, ты живая? Живая?
Руки ее по-прежнему были связаны за спиной. Пару секунд Лесли прикидывала, стоит ли показывать, что она уже пришла в себя, но потом открыла глаза. Прямо перед ней стоял на коленях мужчина — тот самый, что был на обочине; она узнала скуластое лицо с прищуренными глазами и растрепанные темные волосы.
— Ты живая? — снова спросил он.
Не отвечая, Лесли повела взглядом вокруг.
Рядом стояли еще двое, но чтобы увидеть их лица, нужно было задрать голову — черт, больно! — поэтому она удовольствовалась зрелищем сапог и штанов из темно-зеленого холста.
— Это твое? — рявкнул позади нее грубый голос, и перед носом появилась рука с арбалетом. — Отвечай!
— Мое.
— Сука! — удар в спину был еще болезненнее из-за своей неожиданности. — Убийца! — пинки посыпались градом, Лесли зажмурилась и сжалась в комок, пытаясь защитить лицо, подумала: «Если в затылок попадет — все, каюк!»
— Хватит! — крикнул другой голос, тот самый, который допытывался: «Ты живая?». Над головой у нее началась какая-то возня, и удары прекратились. — Эй, эй, полегче, ты что? Хефе не простит, если мы ее живой не довезем!
Кем бы ни был этот Хефе, упоминание о нем подействовало отрезвляюще.
— Ладно, — уже не над головой, в стороне сказал грубый голос. — Не давайте ей ни есть, ни пить — обойдется.
Связана Лесли была умело: не настолько туго, чтобы нарушилось кровообращение, поэтому могла шевелить пальцами и ступнями — но и только; как она ни старалась, ни ослабить, ни порвать связывавшую ее веревку не удавалось. Одно хорошо — возясь с путами, она согрелась, даже вспотела.
Но стоило ей, устав, вытянуться на песке, и холод навалился с такой силой, что зубы начали выбивать частую дробь.
Захватившие ее парни давно спали, укутавшись в одеяла. Часового не оставили, но перед тем, как лечь спать, привязали к связанным позади рукам Лесли тяжелую автомобильную покрышку и надели ее на торчавший из земли валун. Теперь она не могла ни перекатиться, ни отползти, ни даже перевернуться на другой бок.
Пока они сидели у костра, ужинали и болтали, она узнала, что светловолосого парня с грубым голосом зовут Логан. Судя по всему, он был здесь главным, возражать ему смел только Юло — тот самый скуластый брюнет, который спрашивал, жива ли она. Когда Логан предложил «отыметь суку, чтоб знала», именно Юло вновь напомнил о таинственном Хефе, и идея увяла на корню.
Еще они говорили о мотоциклах, о том, что надеются добраться до некоего «Логова» к послезавтрашнему вечеру, о мясе — жесткое, сволочь, даже после варки еле прожуешь — и обсуждали какую-то Эмму, которая пусть и сука, но буфера хоть куда.
И у всех у них: и у Юло, и у Логана, и у водителя — Карела, и у низкорослого смуглого Боунза на ремнях были массивные бронзовые пряжки с распростертыми крыльями…
Выходит, ее догадка оказалась правильной: вот он, тот самый «автомобиль поддержки» — вырисовывается на фоне неба. И везут эти парни ее сейчас на юг, туда, где базируется их банда. Но зачем? Если у них, как на Кейп-Розе, не хватает женщин, то, наверное, они обращались бы с ней получше. Нет, тут что-то другое… И почему ее арбалет вызвал у Логана такой приступ ненависти?
В любом случае, что бы эти люди ни замыслили с ней сделать, Лесли понимала, что воспрепятствовать этому она не в силах. По крайней мере сейчас — ерзая по земле в попытке ослабить веревку, она обнаружила, что маленький нож, хранившийся в потайных ножнах за поясом, по-прежнему на своем месте. И если у нее появится хоть малейший шанс дотянуться до него, положение может измениться.
Значит, пока что нужно выглядеть как можно более беспомощной, чтобы ни у кого не возникло искушения обыскать ее еще раз. И ждать, и молиться, чтобы судьба дала ей этот шанс.
Перед рассветом, несмотря на стучащие от холода зубы, Лесли удалось заснуть. Очнулась она от пинка в живот.
— Эй, ты! — стоя над ней, Логан уже заносил ногу для второго удара, но увидев, что она открыла глаза, остановился. — Вставай.
Забыв про привязанную к рукам покрышку, Лесли попыталась встать на колени, но лишь беспомощно затрепыхалась на песке. Логан радостно заржал.
— Мне… мне в уборную надо, — просительно сказала она.
Пусть на минуту, всего только на минуту, развяжет ей руки!
— Обойдешься, — снова походя пнув ее в бок, он отошел к костру.
Ни еды, ни воды ей не дали; когда пришло время ехать, подхватили с двух сторон за плечи и, как мешок, швырнули в затянутый брезентом кузов. Лесли еле успела извернуться, чтобы не разбить лицо; следом полетела покрышка.
Она успела увидеть стоявшие вдоль бортов мотоциклы — потом брезент опустился, и в кузове стало темно, как в преисподней.
Они ехали весь день, сделав лишь несколько коротких остановок. Днем, после очередного толчка машины, Лесли не выдержала и обмочилась — теперь к пропитавшему здесь все запаху бензина прибавился и «аромат» мочи, дышать в кузове стало вообще невозможно.
  
Лежа на боку, она, как могла, шевелила ступнями и пальцами, дергала плечами и сгибала ноги в коленях — если у нее появится шанс сбежать, нельзя, чтобы в этот момент ее подвело собственное тело! Устав, отдыхала, пару раз даже забылась неглубоким сном, но, придя в себя, переворачивалась на другой бок и снова начинала «гимнастику».