Немножко по-другому

Так, так, так. Кажется, кто-то наконец решил меня почистить. Наверно, собрался лепить снежки или строить крепость из снега. По крайней мере, приятно ощущать на себе ветер, чувствовать свежесть после стольких недель подо льдом.
Что это? Неужели на меня решили сесть? Может ли такое быть, что это тот самый, мой любимый, зад? День только что стал лучше – а я уж думала, что проведу в этой тундре долгую череду дней.
  
Кажется, он чуточку напряжен.
О черт, это потому, что к нему подсели подруги. Ужасно. Они же всю конструкцию выводят из равновесия, а он неправильно сел. Уходите, дамочки, вы портите идеальный зад.
– Привет, Гейб, – говорят они обе с разной степенью воодушевления. Раз уж решились заговорить с отличным задом, так хотя бы делайте это с радостью.
Он ничего не говорит в ответ, но, по-моему, можно было хотя бы рукой помахать.
– Как дела? – спрашивает одна из девушек. Нет ответа.
– Не любишь футбол? – спрашивает другая.
Чувствую, как он пожимает плечами, так и хочется подсказать, что надо им ответить. А может быть, ему не нравятся эти девчонки? Наверно, потому он так напряжен.
После довольно долгого, слишком долгого времени для ответа на вопрос он говорит:
– Повредил локоть.
– Все хорошо? – спрашивает девушка, голос кажется взволнованным. Он снова медлит с ответом. Что такое с парнишкой?
Надеюсь, девушки скоро уйдут, он сможет расслабиться, а я – приятно провести с ним время.
Марибел (соседка Лии по комнате) 
Лия очень старается разговорить Гейба, а он не подкидывает ей ни единой темы. Начинаю думать, что он более странный, чем я предполагала. Либо так, либо ветер заглушает наши голоса. Мне ужасно обидно за Лию.
– Какое задание ты выбрал на пару?
Он морщится и качает головой, вот только не знаю, отвечает он на вопрос или пытается стряхнуть с носа снежинку.
– Так ты в старшей школе играл в бейсбол? – спрашивает она, показывая на свитшот под расстегнутой курткой. Меня подмывает закричать, чтобы Гейб застегнулся, на улице ведь мороз.
Он скрещивает руки и улыбается.
– Да, я играл в софтбол, – лопочет он.
Я бы решила, что мы ему надоедаем, но он часто поглядывает на Лию, как будто пытается прочесть ее мысли, а не расслышать, что она говорит.
– Холодно, – говорю я. – Пойдем, поиграем.
Она беспомощно смотрит на Гейба и показывает рукой на группу:
– Мы идем играть.
Он очаровательно прикладывает руку к полям невидимой шляпы – теперь я, по крайней мере, знаю, что где-то внутри него скрывается личность.
– Как же трудно, – бормочет она мне, когда мы подходим к компании.
– Рада, что ты это заметила.
– Я не питаю иллюзий, Мар, – говорит она.
Мне становится грустно. По дороге сюда она была такая радостная и чуть не прыгала от счастья, а теперь запуталась еще больше. Парень, который тебе нравится, ни в коем случае не должен так морочить голову.
Я леплю снежок и бросаю его в Кейси. Он глядит на меня с притворным изумлением, бросает снежок в ответ и останавливается, глядя мне за плечо. Я оборачиваюсь и замечаю, что грустный, осунувшийся Гейб разговаривает с белкой.
Белка! 
Давно люди не приходили играть на лужайку, а теперь их так много, и все играют, а я думаю, куда же дела желуди.
Бегаю возле них кругами, стараясь, чтобы на меня не наступили, как однажды на моего друга. Его хвост после этого так и не оправился. Пока я бегала вверх-вниз по деревьям и долго наблюдала, как ребята играют, заметила, что один из них сидит вдали от всех.
Мне ясно, что девочка ему нравится. Она и раньше сидела с ним, но теперь ушла, и он погрустнел.
Зигзагами направляюсь к нему и запрыгиваю на скамейку. Какое-то время просто сижу. Это моя любимая скамейка. Я рада, что здесь столько людей. Но мне грустно, оттого что и мальчику невесело.
– Вот отстой, – бормочет он.
Он что, со мной разговаривает?!
Поднимаю взгляд на него, а он смотрит вниз, на меня.
– Как дела, бельчонок?
Я вне себя от радости!
Ура!
У меня появился еще один друг. Может быть, он поможет мне найти желуди!
– Ты ведь та самая белка, с которой постоянно разговаривает Лия?
Я распушаю хвост, надеясь, что такого ответа он и ждет.
– Наверно, в жизни белки есть свои преимущества. Спорим, ты даже круче меня? Если бы мальчик, который тебе нравится, сидел бы с тобой полчаса на скамейке, ты бы с ним заговорила. Но мне ее не слышно через шапку и капюшон, да еще и на ветру. Я хотел подвинуться, чтобы лучше слышать, но там была ее подруга, и я никак не мог пересесть, не вызвав подозрений. Я все ей объясню, но не хочу, чтобы она меня жалела. Не люблю обсуждать эту тему.
Я поворачиваю голову набок, чтобы хорошенько его рассмотреть. Не знаю, о чем он говорит, но, видимо, о чем-то грустном. Пытаюсь придумать, как его развеселить.
– Ну что, идем? – спрашивает его друг. А может, это брат. Мне кажется, они похожи. Но для меня все люди на одно лицо.
– Да.
– Попрощаешься со своей новой подругой – белочкой?
– Повежливее. Эта белочка – хороший слушатель.
– Я бы тоже стал хорошим слушателем, если бы ты дал мне шанс.
Сэм (брат Гейба) 
Несколько минут Гейб ничего не говорит, и у меня появляется такое странное ощущение, будто нас оставили после уроков.
– Знаю, ты бы меня выслушал.
– Ну хоть что-то.
– Просто мне нечего сказать.
Я киваю.
– Ты не обязан говорить ничего важного. Я знаю, что последний год все идет под откос, и мне очень жаль.
– Спасибо.
Мы медленно бредем к моему дому. Я сказал соседям, чтобы они шли есть пиццу без нас. У Гейба, очевидно, что-то на уме. Может быть, он об этом заговорит, если останемся только я да он.
– Недавно я проспал пожарную тревогу.
– Серьезно?
– Да.
– Как это тебя угораздило?
– Уснул на боку с наушником.
– Чувак…
– Знаю. Ясно, что ничего хорошего в этом нет. Вряд ли я тогда понимал, насколько все плохо.
– Ты ведь так мог… умереть.
– Надеюсь, что в такой ситуации кто-нибудь поймет, что я не вышел, и пошлет за мной пожарных.
– Гейб, вот только не надо заговаривать зубы.
– Я не заговариваю, а пытаюсь убедить сам себя. У меня просто нет слов.
– В итоге меня разбудил фонарь, и я побрел через боковой пожарный выход, когда все уже начали возвращаться.
– Тебе надо провериться у врача.
– Я с этим уже почти смирился.
– Есть хочешь?
– Конечно.
Мы уже хотели было свернуть на мою улицу, но вместо этого идем в сторону закусочной с сэндвичами. Меньшее, что я могу сделать для брата, – это купить ему сэндвич с тефтелями.
Перед тем как зайти и сделать заказ, он отводит меня в сторонку.
– Мне надо навести порядок в голове. Порой я становлюсь подавленным и растерянным. А потом накатывают чувства. Много… эмоций. И это нестерпимо.
Я киваю. Эмоций и впрямь много.
– Я до сих пор хожу к психотерапевту, мне становится лучше.
– Это хорошо.
– Но сегодня с Лией вышло из рук вон плохо. Будто все мои недостатки, о которых знаю, вдруг всплыли в самом нелицеприятном виде.
– Она довольно долго с тобой говорила.
– Я не услышал ничего из того, что она сказала.
– Все ведь может быть по-другому.
– Поверь, я и сам пришел к такому же выводу.
– Круто. В ином случае мне пришлось бы включить старшего брата и взяться за дело самому.
Он отталкивает меня с дороги и проходит в дверь, резко ее закрывая, – я даже не успеваю опомниться.
– Включать старшего у тебя не получается с тех пор, как я стал выше тебя, еще в средней школе, – ворчит он, когда я встаю за ним в очередь.
  
Я ничего не отвечаю.
– Молчание – знак согласия, – говорит он серьезно.
Меня разбирает смех. В отделе выдачи младших братьев мне попался отменный экземпляр.