Прощай, Калифорния !
- Ну, это очевидно. Я позволил бы команде фургона произвести загрузку, а на обратной дороге захватил бы его.
- Вот именно. Лишь одна-две станции транспортируют обогащенное ядерное топливо на пятнадцатидвадцатитонных грузовиках в массивных железобетонных барабанах, поднять которые можно только с помощью грузоподъемного крана. Это, естественно, исключает возможность нападения. Но нам, как и многим другим, подобное недоступно. Наши барабаны без особого труда поднимет любой сильный мужчина. Уже несколько ученых-ядерщиков публично предлагали нам обратиться за помощью к Кремлю и заключить договор с Красной Армией о выполнении перевозок, как это принято у русских: на тяжелых бронированных грузовиках и с вооруженной охраной спереди и сзади.
- Почему же мы так не делаем?
- А бог его знает. Наверное, все по той же причине - чтобы не напугать народ до смерти. И не испортить имидж ядерной промышленности. Как известно, наш лозунг: "Атом для мира, а не для войны". Во всей цепочке по производству ядерного топлива транспортировка - самое слабое звено в смысле безопасности. Его даже и звеном-то назвать нельзя. Основные компании грузоперевозок "Пасифик интермаунтин экспресс", "Тристейт" и "Маккормак" - очень встревожены тем, что происходит, но их водители не в состоянии что-либо сделать. При перевозках на грузовиках, которые многие предпочитают называть "дорожным рэкетом", кражи и недостачи - обычное дело. Это наиболее коррумпированная и криминализированная сфера бизнеса в Штатах, но никто, а в особенности сами водители, не смеет заявить об этом достаточно громко. Профсоюз водителей грузовиков - самое могущественное и наводящее страх объединение в Штатах. В Великобритании, Германии и Франции его заправилы были бы вне закона, в России они нашли бы свой конец в Сибири. Но здесь все не так. Никто не посмеет выступать против профсоюза, если ему дороги его жена, дети, пенсия или, в конце концов, собственное здоровье. Каждый день пропадает до двух процентов товаров, перевозимых по дорогам нашей страны. Возможно, цифра должна быть больше. Умудренные опытом с жалобами не обращаются. В редких случаях, когда с жалобой все-таки кто-нибудь приходит, страховые компании спокойно выплачивают ему страховку, поскольку получаемые ими премии значительно перевешивают то, что они оценивают как профессиональные потери. "Профессиональные" - этим словом все сказано. Восемьдесят пять процентов краж осуществляют люди, работающие в транспортной индустрии. Восемьдесят пять процентов ограблений совершается в сговоре с водителями грузовиков, которые конечно же являются членами профсоюза.
- Случалось ли когда-нибудь, чтобы кража ядерных материалов происходила прямо на дороге?
- Не думаю. Такие вещи на открытой дороге не делаются. Все происходит либо на перевалочных пунктах, либо на автостоянках. Водитель Джонс, к примеру, идет в мастерскую, делает там копии своих ключей от машины и передает их Смиту. На следующий день он останавливается возле закусочной для водителей, тщательно запирает дверь кабины и отправляется перекусить, один или вместе со своим напарником. По возвращении он разыгрывает хорошо отрепетированный спектакль: замечает "пропажу", взывает к небесам о мщении и спешит к ближайшей телефонной кабине, чтобы вызвать полицейских. Те прекрасно знают, что на самом деле происходит, но доказать ничего не могут. О таких кражах редко сообщается в рапорте, и они проходят практически незамеченными, потому что очень редко осуществляются с применением насилия.
Райдер терпеливо произнес:
- Всю свою жизнь я был полицейским, и мне все это известно. Я спрашивал конкретно о краже ядерных материалов.
- Я ничего не знаю.
- Не знаете или не хотите сказать?
- Думайте что угодно, сержант.
- Хорошо. Благодарю вас. - По реакции Райдера невозможно было понять, к какому выводу он пришел. Он повернулся к Яблонскому. - Доктор, может быть, мы пойдем проверим кабинет Сьюзен?
- Это не в вашем обычае, сержант, спрашивать чьего-либо разрешения на что бы то ни было, - сухо сказал Яблонский.
- Не нужно язвить. Дело в том, что официально расследованием занимаемся не мы.
- Знаю. - Яблонский бросил взгляд на Джеффа. - Дорожные патрульные здесь в общем-то ни к чему. Скажите, вам запрещали сюда приезжать?
- Нет.
- Впрочем, какая разница? Господи, на вашем месте я бы сходил с ума от беспокойства. Можете обыскать все это чертово здание, если хотите. - Он немного помолчал. - Пожалуй, я пойду с вами.
- Это чертово здание, как вы его называете, я оставлю Паркеру и Дэвидсону, которые уже находятся здесь, и всем тем представителям закона, что прибудут сюда с минуты на минуту. Зачем вам нужно идти вместе с нами в кабинет моей жены? За всю свою жизнь я ни разу не утаивал вещественных доказательств.
- Кто говорит об этом? - Яблонский посмотрел на Джеффа. - Вы знаете, что ваш отец имеет устоявшуюся и вполне заслуженную репутацию человека, который творит закон по своему усмотрению?
- Должен признаться, ходят такие слухи. Значит, вы хотите засвидетельствовать хорошее поведение того, кто нуждается в заботе и покровительстве? - Джефф впервые улыбнулся с тех пор, как услышал о похищении своей матери.
- Никогда не слышал, чтобы слова "забота и покровительство" упоминались в отношении сержанта Райдера, - сказал Яблонский.
- Возможно, Джефф прав, - невозмутимо произнес Райдер. - Я готов идти.
Яблонский недоверчиво улыбнулся.
Глава 2
Дверь кабинета была слегка приоткрыта, вокруг дверной ручки и замка теснились четыре расщепленных отверстия. Райдер хладнокровно посмотрел на них, толкнул дверь и вошел в кабинет. Сержант Паркер, который с усердием двигал кончиком карандаша какие-то клочки бумаги по столу, прервал свое занятие и повернулся. Это был дородный мужчина лет сорока с приятным лицом, совершенно не похожий на полицейского, благодаря чему он сумел стать вторым после Райдера по задержанию преступников.
- Я ждал тебя, - сказал он. - Чертовски мерзкое дело, просто невероятное. - Он улыбнулся, чтобы ослабить напряжение, которого Райдер, впрочем, как будто вовсе и не чувствовал. - Ты пришел, чтобы взять дело в свои руки и показать неумехам, как работают профессионалы?