Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ)
— Конечно, понимаю.
— Ну и вести надо будет соответствующе. Чтобы не уронить честь советского человека, который приехал познакомиться с западным миром. Вы помните, что написано в «Основных правилах поведения советских граждан за границей»? Пункт два.
Мартынов решил тоже устроить мне экзамен по этой «Инструкции для выезжающих за рубеж»
— Я помню, Святослав Данилович!
И совершенно точно процитировал:
«…советский гражданин обязан высоко нести честь и достоинство гражданина СССР, строго соблюдать принципы морального кодекса строителя коммунизма, добросовестно выполнять свои служебные обязанности и поручения, быть безупречным в своём личном поведении…»
— Да-да, именно так, — Мартынову явно понравился мой точный ответ. — И главное, Туманов, нужно пресекать любые попытки выпадов и оскорблений против нашей страны. Вы понимаете? Если же вам кто-то что-то скажет оскорбительное, в драку не лезть, постараться все уладить миром, а потом сообщить мне. Вы поняли?
— Да, понял.
После этого инструктажа, майор углубился в еду, которая высилась горой на тарелке — нарезка из ветчины, несколько видов копчённой колбасы, окорока, кусочки сыра и ананасов, манго и свежих огурцов, яблок, несколько виноградин, и все это полито соусом. Тут же приличного размера холмик красной икры. Мартынов отрывался по полной. Тузовский не отставал от него, и к тому, что смог найти на столе, сверху всего великолепия положил яичницу-глазунью. Но соусом поливать не стал, лишь порезал все ножом, перемешал. Накалывая кусочек, клал в рот и с удовольствием пережёвывал. Советского человека легко узнать за границей по тому, что жратвы он себе берет столько, словно прибыл из голодного края. Тузовский с политруком полностью отвечали этой характеристике.
Я не стал так мучить свой желудок абсолютно не сочетаемыми между собой видами продуктов, просто взял яичницу со сковородки, сделал себе бутерброды с сыром и с красной икрой. Оба моих соседа поглядывали на меня с лёгким недоверием и даже осуждением.
— Олег, а что вы так мало едите? У вас плохо с желудком? — не выдержал Тузовский.
— Жду второго блюда, Игорь Дмитриевич. Обычно на второе много мяса, боюсь не поместится в желудке.
— А откуда вы знаете, что будет на второе? — спросил Мартынов, явно испытывая ко мне подозрение, словно я разоблачил себя, как шпион.
— Так кормили в Берлине, — объяснил я. — Не думаю, что-то будет другое.
Действительно, официантка с милой улыбкой, убрала супницу, собрала суповые тарелки. И через несколько минут рядом возник худощавый парень, одетый в просторную клетчатую рубаху, кожаные шорты на лямках, на груди, стянутые перемычкой с вышивкой, принёс на круглом металлическом подносе мясные блюда. И как я предполагал передо мной оказалось громадного размера отлично поджаренная свиная рулька с торчащей из неё костью, и гора гарнира из квашенной капусты грюнколь и жареного картофеля. Немцы, жившие по обе стороны высоченной бетонной стены с колючей проволокой, совсем не отличались в пристрастиях в еде.
— Вы стали прямо, как настоящий немец, — с долей подозрительности произнёс Мартынов.
— Стараюсь вжиться, — ответил я.
В отличие от моих соседей по столику, осилить этот здоровенный кусок жаренного мяса, я, как всегда, не смог. Выпил кофе с парой крендельков, посыпанных пудрой, и уже решил уходить, как Мартынов напомнил:
— Отдохните после обеда и приходите в номер Игоря Дмитриевича. Получите валюту, распишетесь в ведомости.
— Хорошо, я понял.
Я ушёл в свой номер, и действительно решил придавить хотя бы полчаса, ощутив себя усталым. Расстелив на кровати мягкое, почти невесомое одеяло, разделся. И лишь прикоснулся головой к подушке, как тут же уснул, провалился в поверхностную дрёму. Почему-то приснилась моя квартира. Я вхожу на кухню, там Марина что-то напевая, готовит на кухне еду. И это выглядело так приятно, так реалистично. Но все-таки с огромным усилием я выдернул себя из этого сладостного сна. Солнечные лучи уже ложились на серый палас оранжевыми полосами, день уже отдавал себя во власть вечера.
Я вновь оделся, проверил плёнку в фотоаппарате, и, спустившись вниз, дошёл до номера, где жил Тузовский. Когда услышал на мой стук возглас: «Войдите!», попал в номер, который оказался раза в два больше моего, и состоял, видимо, из двух комнат. Здесь же, в гостиной, на сером паласе стояло два кресла, обшитых полосатой бело-голубой тканью, в одном вальяжно развалился Тузовский, в другом — наш куратор Мартынов. Оба держали по бокалу с янтарной жидкостью на дне. Низкий журнальный столик между академиком и его гостем украшала белая изящная вазочка с букетиком живых цветов, рядом — пузатая бутылка коньяка, наполовину выпитая, блюдо с горой закуски, видно, захваченной из столовой отеля, и вазочка с фруктами — половинкой ананаса, яблоками, виноградом и персиками.
Придвинув пуфик к столу, где небрежно были свалены какие-то бумаги, я вопросительно посмотрел на нашего комитетчика.
— Вот, валюта, распишитесь в ведомости, — несмотря на такое же раскрасневшиеся от выпитого коньяка лицо, как у Тузовского, говорил Мартынов вполне чётко и ясно, видно наш КГБ-шник употреблять спиртные напитки умел, не пьянея. — Тратьте аккуратно, ее немного.
Я пододвинул к себе бумагу со списком фамилий, расписался около своей. И взял конверт. Там лежало пятьдесят марок ФРГ. Негусто. Но за свои тридцать рублей больше я получить и не надеялся.
— А это вот вам на карманные расходы, может быть, захотите в ресторан сходить, — Мартынов протянул мне второй конверт, в котором оказалось уже сто марок. — Это от общества Макса Планка.
Надо же, общество Макса Планка выдало советским учёным больше денег, чем их родина.
— Да, Олег, — он бросил взгляд на часы. — Вам шесть часов на разграбление Мюнхена. В одиннадцать ноль-ноль вы должны вернуться в отель, прийти в этот номер и сообщить мне, что вы пришли. Нарушать режим категорически нельзя. Сами понимаете. И никаких ночных клубов, порнографических кинотеатров, казино и стриптизов и так далее. Ночная жизнь тут бурлит. Но не для советского человека.
— Ясно. Я могу пойти один? — задал я очень важный для меня вопрос.
— Конечно. Мы вам доверяем.
Судя по всему, наш политрук в нарушении всех инструкций, жаждал остаться в компании академика и початой бутылки коньяка, а меня отпускал на все четыре стороны. Надеясь, что меня не завербуют западные спецслужбы и я не попрошу за это короткое время «политического убежища» в ФРГ.
КОМИКС (КРАТКИЙ ПЕРЕСКАЗ ГЛАВЫ)
Глава 3
Шоппинг в Мюнхене
Я спустился в фойе, подошёл к портье. Теперь там уже стоял другой парень, но также в стилизованном баварском национальном наряде, который выглядел комично — кожаные шорты на лямках с перемычкой, и рубашка в розовую клетку.
— Подскажите, как добраться до Мариенплатц? — спросил я.
— О, я вызову вам такси, — портье с готовностью схватил трубку телефонного аппарата, который стоял у него за стойкой.
Конечно, в любом российском городе я бы от такого не отказался, но здесь я помнил — надо экономить валюту.
— Нет, я хотел бы поехать на общественном транспорте.
Парень сразу сник, положил трубку, начал объяснять. С его слов я понял, что путь предстоит очень неблизкий. Нужно пройти до площади Романплатц и там сесть на трамвай. Он довезёт прямо до Мариенплатц, но это будет очень и очень долго. Минут сорок. Но меня это совсем не пугало, я взял у портье проездной на трамвай и вышел на крыльцо. Майский день радовал тёплым ветерком, ласковыми лучами солнца, которое хоть и начало опускаться к горизонту, но все-таки ещё заполняло расплавленным золотом день. И я зашагал по узкой улице, что вела между высокими деревьями, изредка они сменялись на заборы, за которыми проглядывали провинциальные аккуратные одноэтажные дома, выкрашенные в светло-охристый цвет.
