Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ)

— Если вы хорошо себя чувствуете, — как ни в чем не бывало сказал Фалин. — Можете завтра улететь в Москву. Билеты для вас подготовлены.
И я покидал Мюнхен в полном одиночестве. Тургруппа с Аллой и Костей улетели, также, как и Тузовский с Мартыновым. Я вернулся в отель, забрал там свои вещи, портативную пишущую машинку, диски, которые купил, книги. Уложил в чемодан. Дал на прощанье чаевые портье. И тот, любезно улыбаясь, помог донести мой чемодан до такси, которое вызвал.
  
Я прошёл таможенный и паспортный контроль и ожидал уже посадки на самолёт, как заметил, что в зал ожидания вошла Хельга. Огляделась, и увидев меня, вначале замерла, но потом быстро зашагала ко мне. Попыталась взять за руки, но я мягко высвободился, стараясь не смотреть на ее взволнованное бледное лицо.
— Зачем ты пришла? — холодно, даже грубо бросил я.
— Попрощаться, — ее голос сорвался, дрогнул, она попыталась поймать мой взгляд.
— Мы уже попрощались в автобусе.
— Олег, прости меня.
— А есть за что? — я чуть усмехнулся.
Она помолчала, отвела глаза, губы дрожали, и на пушистых ресницах повисли слезинки. Она вновь попыталась взять меня за руки.
— Не знаю. Но ведь ты сердишься на меня.
— Хельга, скажи мне откровенно. Ты знала, что меня около отеля поджидают агенты БНД?
Она промолчала, потом тихо выдавила из себя:
— Они сказали, что ты — агент КГБ.
— И ты поверила?
— Но ты… тебя ведь так встречали в восточном Берлине. Они убедили меня, что ты спецагент, которого послали сюда, чтобы узнать наши секреты.
— Глупость. Как можно было в это поверить⁈ Одних только слов тебе оказалось достаточно, чтобы сдать меня БНД? Ты знаешь, что они со мной там сделали?
Она испуганно взглянула на меня, руки задрожали.
— Прости меня, — она закрыла лицо ладонями. — Я не думала, что так получится…
— Не переживай. Надеюсь, ты из-за меня не будешь бросаться под самолёт или поезд? Таких мужчин, как я, у тебя ещё будет много.
— Олег, я люблю тебя, — сказала очень тихо, на грани слышимости.
— Это лишнее.
— Но мы ведь ещё встретимся с тобой в декабре? — ее взгляд стал похож на взгляд побитой собачонки. — Ты приедешь на форум?
— Не уверен. После того, как меня обработали в БНД, скорее всего я окажусь в тюрьме. Ну это в лучшем случае. А может быть, меня расстреляют, как предателя. Извини, объявили посадку на мой самолёт. Прощай.
Я обернулся, чтобы взять свой чемодан. Но она не отпустила меня. Повернула к себе, обвила за шею, впилась в губы. Прижалась так, что я ощущал, как сильно бьётся её сердце, как она дрожит.
Потом оторвалась, постояла рядом и, развернувшись звонко стуча каблучками, убежала.
Я с невероятной тяжестью на сердце, отправился по телескопическому туннелю в Ил-62. Расположился у окна, наблюдая часть крыла и серый бетон под ним. Лайнер постоял, потом начал набирать скорость, вначале медленно, потом все быстрее. Оторвался от земли, и город внизу начал быстро удаляться, превращаясь в объёмную карту с игрушечными домиками, зелёными квадратами полей и лесом. Мы поднялись выше, и землю под нами скрыли пушистые кудрявые облака, залитые золотистым солнечным светом.
А я думал о том, как встретит меня родина. Возможно, у трапа будут поджидать чекисты, и меня ждёт шконка в спецтюрьме КГБ? А может быть, что-то и похуже.
Хотя, возможно, я смогу примкнуть к этой шпионской организации, сумею понять, кто же все-таки этот самый Отто? Ещё один потаённый страх мучил меня — не закодировали ли они мне мозги своими пытками или какими-то лекарства? И я по какому-то знаку превращусь в робота-убийцу? И тут же усмехнулся своей мысли. Я представил, как в прицеле снайперской винтовки вижу всю эту богадельню на Мавзолее, и уберу всех. Хотя… Кем же их заменить?
  
Глава 12  
 
Азартные игры 
 
Летел я в самолёте совершенно без каких-либо проблем. Как обычно стюардессы с модельной внешностью разносили бутерброды с колбасой и сыром, красную икру, сок, вино, но не пиво. И эта разница уже навевала мысль, что я лечу домой, в Россию.
Я вспоминал прощание с Хельгой, и одна мысль не давала покоя — как она узнала о том, в какой день я улетаю? Я не стал ее спрашивать. Хотя она могла ведь наврать? Теперь я буду пугаться каждого человека, подозревать его, что он или КГБ-шник или агент БНД. Удивительно, как меняется характер человека, которого пропустили через пытки. И он боится повторения.
Когда увидел, что мы уже летим над пригородом, душу заполнило тепло, что внизу уже родина, ее поля, леса, реки. Вроде бы все то же самое, что в Германии, но ощущения иные. Не аккуратные деревенские домики, а избы, не расчерченные серым асфальтом дороги, а кривые грунтовые тропки. Нет этого постоянно жёсткого порядка во всем. Поля, луга нарезаны кое-как, их сжимают леса или вьётся серебристой лентой речка.
В салоне было много пустых мест. Только впереди меня веселилась группа азиатов. Они наливались вином, и, видимо, коньяком. Что-то быстро лопотали на своём языке, который я, естественно, не понимал. Ржали над шутками. Им никто не делал замечания, понимали, что иностранцы. Но мне они мешали думать, это злило, потом стало бесить. Все эти узкоглазые выглядели щуплыми доходягами, и я думал, что мог бы раскидать их влегкую. Но отогнал эту мысль. И стал обдумывать, как меня встретит родная земля. Будут ли меня ждать у трапа люди в штатском, чтобы отвезти на Лубянку, в то здание, напротив которого с высокой бронзовой тумбы смотрит куда-то вдаль железный Феликс в шинели.
— Вы не хотите вина или сока? — рядом со мной склонилась миловидная стюардесса, крашеная блондинка, соломенного цвета волосы уложены волной, а глаза зелено-карие, загорелая, или просто смуглая от природы. Она уже несколько раз подходила ко мне и предлагала то бутерброды, то икру, то сардины. Поскольку летел я в эконом-классе, это выглядело немного странно.
— Да, спасибо, принесите сока, пожалуйста, — ответил я.
Девушка улыбнулась так счастливо, будто я предложил ей выйти за меня замуж. Через пару минут вернулась, принесла на маленьком подносике две бутылки сока, бумажный стаканчик. И я поблагодарил, налил себе виноградного сока, сделал пару глотков и подумал почему-то, что привлекаю внимание женщин. Но когда дело доходит до каких-то серьёзных отношений, остаюсь у разбитого корыта. Жена Люда ненавидела меня, презирала, может быть не только за то, что я мало зарабатывал, но и потому, что не мог ей дать по физиономии, поставить на место за то, что она изменяла мне. Марина Орлова бросила меня, ушла к более успешному и богатому прокурору. Хельга просто предала, сдала спецслужбам. А Ксения, моя лучшая ученица, пыталась соблазнить меня, а потом своим доносом едва не отправила на нары, обвинив в изнасиловании. Почему так? Чем я провинился перед судьбой, что мне так не везёт с женщинами?
Лайнер тем временем уже начал снижаться. Стюардессы, профессионально улыбаясь, прошли по ряду, проверяя все ли пристегнулись. Особенно одной из них пришлось тяжело с азиатами, которые никак не могли успокоиться, видно перебрали лишку сильно, потому что постоянно крутились, что-то выкрикивали, так что стюардессе пришлось позвать какого-то мужика в форме, чтобы он угомонил разбушевавшихся пассажиров.
  
И вот самолёт тряхнуло, он коснулся земли, довольно мягко, покатился вперёд. Начал замедляться, и остановился. Открыли выходы, подъехал трап, и я, подхватив кофр с фотоаппаратом, направился к зияющему проёму.
Оказавшись на верхней площадке, я машинально передёрнулся, заметив внизу несколько человек в штатском с военной выправкой. Они поглядывали наверх, ждали кого-то. И я уж решил, что это комитетчики.