Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ)

— Я знаю. Ваш отец участвовал в покушении на Гитлера?
Доктор повернул ко мне голову, и в его глазах я заметил глубокую печаль.
— Да. Вы очень умный человек, господин Туманов. И вы должны понимать, что это только начало. Дальше вам будет тяжелее.
— Что будете пытки применять? В стиле гестапо или советских чекистов? Будете мне мозги обрабатывать? Знаете, доктор, манипуляция сознанием ничего никогда не давала. Был такой проект у американцев. Назывался МК Ультра. Они пытались стереть личность человека, записать новую. Но не удалось. Просто люди становились инвалидами.
  
— Новую личность вам никто не будет записывать, господин Туманов. Нужно ваше добровольное согласие. Ваша убеждённость в том, что вы делаете.
— Я не буду ничего делать против моей родины.
— Родина и власть — не синонимы.
Почему-то я подумал, что могу согласиться на подобное. Если действительно западные службы приложили руку к развалу Союза, я могу узнать их планы. И разрушить. Хоть в чем-то помочь моей стране.
Когда я вернулся в свою камеру, то долго сидел на табуретке у стола, обдумывая слова доктора. Но почему этот Ганс сразу не предложил мне это? Зачем пугал тюрьмой, обвинял в шпионаже? Какой в этом смысл?
После ужина обычно входил охранник и открывал замки у койки, но на этот раз он этого не сделал. Когда время уже подходило к отбою и за зарешеченным окном сгустилась тьма, я постучал кулаком в дверь. Открылось с лязгом окошко, я увидел часть физиономии охранника и по-немецки сказал:
— Койку опусти. Хочу спать.
Но дверца с лязгом закрылась, и никто не вошёл. И внутри меня живот скрутило спазмом. Спать на холодном полу я не мог, сидеть на табуретке у стола — тоже. Но я положил голову на стол, попытался уснуть. И тут вдруг раздался тот самый страшный грохот, который будил меня. Я вздрогнул и поднял голову. Гремело так, что разрывались барабанные перепонки. Звук менялся, то переходил на дикий визг, словно «болгаркой» пилили железо, то будто сходила лавина из огромных булыжников. И я, заткнув уши ладонями, сидел согнувшись у стола. И так продолжалось до самого утра. Несмотря на невыносимый шум, я все-таки задремал, соскользнув с табуретки на пол. Но открыв глаза, понял, что жутко не выспался.
Охранник опять отвёл меня в душ, где я долго стоял под холодными струями, пытаясь хоть немного привести себя в порядок. И желудок так скручивало спазмом, что я не смог даже нормально поесть. Я понял, что за пытки придумали эти люди. Меня не вызывали в кабинет Ганса, ничего не требовали, не допрашивали. Просто мучили.
На следующую ночь случилось то же самое. И я уже начал терять связь с реальностью. Жуткий недосып ударял по мозгам, бесил, лишал равновесия. Я постепенно зверел, голова болела невыносимо, будто сверху надели терновый венец из раскалённого железа. В конце концов, я уже устраивался на полу и старался отвлечься от чудовищного грохота, который звуковой волной бил по ушам, вызывая судороги во всем теле.
На третий день, когда я уже еле волочил ноги, охранник с тем же самым абсолютно равнодушным лицом отвёл меня в кабинет, усадил за стол и я ощущал, что здесь в тишине я упаду и усну.
Вошёл Ганс, медленно дошёл до стола, уселся. За ним вошёл мужчина в белом халате, но не тот, что «тренировал» меня, а другой. С ним прошла костлявая женщина с плоской грудью и лицом садиста.
Ганс уселся за стол и спросил:
— Ну что, господин Туманов, вы не передумали?
Я промолчал, прикрыв глаза. И даже не заметил звук шагов рядом. Женщина схватила меня за руку, засучила рукав робы, наложила жгут и медленно ввела в вену что-то из большого стеклянного шприца. Резкая боль, жар разлился по всему телу. Ударило в голову, и я вдруг ощутил, что все вокруг выглядит невероятно абсурдным, нелепым. И эти странные люди выглядели глупыми и забавными. И я расхохотался, услышав свой голос, словно он был чужим, не моим. Быстро-быстро затараторил.
— Ну что вы уставились на меня? — давясь от смеха, выпалил я. — Да я — агент Штази, КГБ, МИ5, МИ6, Моссада и ещё десятка спецслужб. Вы хотите знать имена агентов, с которыми я работаю? — меня разбирал хохот, который я не мог сдержать. — Ну записывайте. Назаров Степан Артёмович, — назвал я имя директора, и начал перечислять имена всех учителей, потом учеников старших классов, которым преподавал физику, вспомнил всех студентов универа, с которыми учился.
И что-то ещё бормотал, смеясь и впадая в неконтролируемую эйфорию от того, что говорил. Лица присутствующих я видел будто сквозь туман, который искажал черты, делал их карикатурно вытянутыми, то сжимал. Их голоса звучали то очень низко, то высоко.
Когда начал уже выдыхаться, ощутил вновь резкий укол в плечо. И через некоторое время пришёл в себя. Тяжело дыша, уставился на немца, который смотрел на меня с таким раздосадованным выражением лица, что я понял, он не услышал, что хотел. Но мои мозги ещё туманились, и я не мог вспомнить, а что я вообще говорил. Но слабость заставила меня положить голову на стол. И кто-то схватил меня за шиворот, тряхнул. И сверху пролился ледяной поток, отрезвивший меня.
— Ну что, Ганс, вы узнали всё, что хотели? — спросил я, не отводя прямого взгляда от своего мучителя.
— Вы очень сильный человек, — вдруг сказал он. — Нам такой нужен. Вот наше предложение.
  
Глава 11  
 
Опасная игра 
 
— Работать на вас? Но я не могу понять, зачем я вам нужен? — сказал я, выслушав предложение Ганса. — Я действительно учитель в школе. Физики и астрономии. Вы можете меня хоть год держать в камере, довести до полного сумасшествия, но я все равно ничего не смогу для вас сделать.
— Да, вы учитель. Но вы живете в городе, где много военных заводов. Вы можете устроить экскурсии на эти заводы.
Я внутренне содрогнулся, вспомнив, как подслушал разговор Отто и Михаэля в кафе. Где Отто предлагал как раз устраивать посещения этих заводов под видом профориентации. Но через паузу я с иронией ответил:
— И? Ну, предположим, я проведу своих подопечных на завод. И дальше что? Вам что будет интересно: какой размер цеха, количество станков?
— Вы сможете контактировать с людьми, которые будут передавать важную информацию.
— Почему вы не можете напрямую у них забирать? Я вам зачем нужен?
— Вы сможете определить, насколько эта информация важная и интересная.
То, что говорил Ганс, абсолютно меня не убеждало. Возникало ощущение, что он чего-то не договаривает.
— Ну хорошо, я смогу кое-что определить, хотя я не специалист в военной технике. А дальше что?
— Насколько мы знаем, вы хотите установить телескоп для обсерватории. Мы дадим вам чертёж радиоустройства, которое позволит передавать информацию. Вы же сможете его собрать?
— Интересно. У вас есть чертёж устройства для передачи данных на геостационарный спутник?
Ганс остановил на мне взгляд, глаза расширились. Он словно впал в ступор от моих слов. Быстро-быстро заморгал.
— Что вы сказали? Что такое «геостационарный спутник»?
— Искусственный спутник, который вращается вокруг Земли с той же угловой скоростью, что и наша планета. И может как бы «висеть» над одной точкой.
Ганс вперился в меня взглядом, явно ошарашенный моими словами. И даже в его глазах мелькнул страх.
— Нет… Я не знаю. Ну, нет, мы не собираемся… Это просто радиопередатчик, который вы установите у себя в этой обсерватории.
— Но его сразу засекут. Разве вы не понимаете этого? Город, в котором я живу, является закрытым. И находится под пристальным наблюдением военных.
— Вы же астроном, астрофизик. Вы сможете замаскировать его под радиотелескоп.
  
Я очень сомневался, что смогу это сделать. Но поскольку все равно не собирался ничего передавать без разрешения комитетчиков, решил согласиться.
— Хорошо. Я это сделаю. Но мне вот что интересно, Ганс, на фига вам вообще эта информация? Вы что опять воевать с нами хотите? Одного раза оказалось недостаточно?