Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ)

— Олег, вы цыган? — тихо спросила девушка.
— Нет, я — русский.
— Да, вы русский, но вы похожи на моего отца. Он попал в Аушвиц и выжил. Красная армия освободила.
— Да-да, я помню, — у меня дрогнул голос, слезы навернулись на глаза, понял, почему Марианн обратила внимание именно на меня.
Я мягко взял её руку, приложил к своей щеке, и жалость затопила душу. И в то же время досада. Ведь я знал, что никакого нападения на эту певицу в ее биографии никогда не было. Только моё присутствие вдруг создало этот страшный сценарий.
  
Доехали мы до клиники очень быстро — Мюнхен — город небольшой. И когда носилки унесли по коридору, я остался в пустой приёмной, не зная, что делать. Вышел врач скорой, и я остановил его, спросил, как идут дела.
— Идёт операция. Все в воле божьей, — он пожал плечами.
— А сколько будет идти операция?
— Ну, часа три-четыре, может быть, больше. Ранение серьёзное.
Я бросил взгляд на часы и ужаснулся, до одиннадцати осталось полчаса. При всем желании я не успею до часа Х.
— Езжайте домой, господин Туманов, — сказал врач. — Мы вызовем вам такси.
Он подошёл к стойке, за которой сидела немолодая дама, седая, в очках.
— Нет, я поеду на общественном транспорте, — быстро сказал я, объяснять, что у меня нет денег, не хотелось. — Скажите, как отсюда доехать? На трамвае? Или метро?
Он взглянул на меня с такой жалостью, что меня бросило в жар от стыда, но, кажется, он понял, в чем дело.
— Фрау Келлер, вызовите Карла Шольца. Пусть он доставит господина Туманова… куда вам надо доехать?
— Отель «Лаймер Хоф».
Седая дама сняла трубку, что-то сказала, и минуты через две появился плотный парень в темной куртке, фуражке и синих штанах, увидев меня, молча показал кивком на выход. Там оказался белый с оранжевой полосой седан «BMW» и надписью «Notarzt».
Когда я устроился на заднем сидении, машина взревела, снялась с места, вывернула куда-то на широкий бульвар и понеслась с невероятной скоростью, так что меня вжало в спинку сидения. Проскочив через Романплатц, мы свернули на узкую улицу, и оказались прямо около входа в отель.
— Я что-то должен? — спросил я.
— Нет, — бросил парень.
— Спасибо!
Выскочив из машины, ринулся по ступенькам наверх. И когда постучал в дверь номер Тузовского, на моих часах было без двух минут одиннадцать.
Когда я влетел внутрь, после приглашения, сразу увидел Тузовского, который улыбнулся одобряюще мне и Мартынова со странным холодным выражением лица. Он словно просканировал меня и спросил:
— Что купил?
— Пластинки и кассеты, — ответил я, хотя даже не смотрел, живы ли все мои покупки, или превратились во время драки с бандитом, в труху.
— Ладно. Садись, будем новости смотреть, — приказал он с таким мрачным выражением, будто сейчас должны объявить конец света..
Развернулся к телевизору «Грюндиг», который стоял на тумбочке перед окном. Вначале закрутился логотип канала, потом справа появился диктор в бежевом пиджаке в ёлочку. Темные волосы обрамляли некрасивое вытянутое лицо — это вызывало диссонанс с привычной программой «Время», где Кириллов и Шилова всегда выглядели, как идеальные советские люди.
И начал диктор говорить вовсе не о политических новостях, о том, что руководитель страны принял делегацию кого-то, или сколько было засеяно пшеницей гектаров земли. А сразу начал со слов:
— Чрезвычайное происшествие. Было совершенно нападение на певицу Марианн Розенберг, во время шоу, которое проходило на площади Мариенплатц.
Я увидел кусочек самого конкурса, затем как девушка заставила меня исполнять My Way, и даже драку с бандитом, который пытался угнать суперкар. Видно, телеоператор после выстрелов сбежал, а камера продолжала снимать. Когда репортаж закончился, Мартынов повернулся ко мне и поинтересовался тоном обвинителя на судебном процессе:
— Как ты там оказался, Туманов? Ясно же было сказано, ни в какие провокации не влипать.
Глядя в суженные глаза Мартынова, из которых било такое недовольство, что я поёжился, но с трудом сдержавшись, чтобы не съездить ему по физиономии, начал спокойно рассказывать:
— Я ходил в торговый центр. Когда вышел оттуда, то увидел, что идёт какое-то шоу. Постоял пару минут рядом. Эта певица вытащила меня из толпы и предложила допеть куплет.Я допел. Потом появился этот мерзавец, оттолкнул меня и стал стрелять. Я его вырубил.
— Она жива?
— Не знаю. Когда я уехал из больницы, то шла операция. Думаю, что и сейчас ещё идёт.
— Ты и в больницу ездил? — проворчал недовольно Мартынов.
— Меня ранило в плечо. В машине оказали помощь.
— Ты понимаешь, Туманов, если она умрёт, эта певица, у нас будут большие неприятности?
Я никак не мог понять, в чем политрук меня обвиняет? В том, что я вмешался? Или в том, что Марианн все-таки серьёзно ранили?
— Какие у неё ранения? — продолжил допрашивать меня Мартынов. — Ты знаешь?
— Ранение в живот, в бедренную артерию.
— О! — присвистнул Мартынов. — Это все, конец.
От его равнодушных слов что-то ухнуло у меня в животе, но я возразил:
— Не обязательно. Меня тоже ученик ранил в шею, повредил аорту. Меня вытащили. Лежал в реанимации…
— Тебя ранили в шею? И ты жив? Значит, не в аорту, а где-то рядом.
Я подошёл ближе к нему, чуть отодвинул воротник водолазки и показал шрам:
— Вот это где?
Он подвигал челюстями, почесал шею, потом буркнул:
— Ладно, иди отдыхай.
— Да! Олег! — вмешался Тузовский с таким радостным выражением лица, будто он и не присутствовал на этом допросе. — Хельга сообщила, что с докладом все в порядке. Он очень хорош. И немецкий, и английский. Текст для перевода на французский она отдала, хотя это не обязательно.
— Вот как? — Мартынов опять заинтересованно повернул ко мне голову. — Наш гениальный учёный не знает французского? Как же так? Не порядок.
— Для защиты диссертации мне были нужны английский и немецкий. Французский я не осилил.
— Значит, ты не так хорош… — он ухмыльнулся.
Повернулся к экрану телевизора. Переключил на другую программу, где шёл какой-то голливудский фильм с немецким дубляжом. Судя по всему, что-то о гангстерах, где в главной роли Аль Пачино, видимо, «Крестный отец-2».
— Олег, идите спать, — мягко и дружелюбно подал голос Тузовский. — Вам надо хорошо отдохнуть. Завтра я буду читать доклад. Потом после обеда будет круглый стол, где вы сможете ответить на вопросы по докладу. А мы со Святославом Даниловичем отъедем. Вернёмся вечером. Да, — он протянул удовлетворённо. — Будет банкет.
Я вышел из номера Тузовского с ощущением, что меня выпороли, хотя горело лицо, а не задница. Поднялся на свой этаж, но, когда вошёл внутрь, опустился без сил около конторки. Какой к чёрту сон? Разве я смогу уснуть, не зная, чем закончилась операция и смогла ли Марианн выжить? Как мне теперь уснуть? Подошёл к окну, оттолкнул створку, ворвался уже прохладный ночной ветер, охладил голову. Я постоял, опершись о подоконник, разглядывая, как мрачно шумят деревья в парке, залитые призрачным светом Луны и звёзд.
Потом все-таки захлопнул окно, ушёл в ванну. Набирать воду не стал. Немного постоял под душем, стараясь, чтобы вода не попадала на перевязку. Ссадина ныла, даже дёргала, напоминая о стычке с этим кретином. Мысль о том, что я мог его убить или нанести какие-то серьёзные ранения, мучила меня тоже. Хрен его знает, какое в ФРГ законодательство? Может быть, превышение самообороны считается преступлением? Всё это выглядело так раздражающе, лишало самообладания. Но я возвращался и возвращался к приёмному покою, к операции, которая сейчас шла. Сумеют ли спасти девушку немецкие врачи, или нет?
  
Я провёл всю ночь в каком-то странном оцепенении, и, кажется, совсем не спал. Хотя время от времени провалился в поверхностную дрёму и вновь просыпался. Смотрел на белый потолок над собой, и мозг начинал рисовать фантасмагорические картинки.
Утром я спустился в столовую с дикой головной болью, заметив за нашим столиком Тузовского и Мартынова, которые с большим удовольствием поглощали обильный завтрак. На этот раз нам подали главное блюдо — мясную запеканку с яичницей-глазуньей. И вдобавок обитателей морских глубин: креветки, мидии, куски лобстера. Я не люблю рыбные деликатесы, поэтому даже не притронулся к ним.