Беркутов-Туманный. Икона Стиля (СИ)

С этого момента стало чуть-чуть полегче — я поднял гостью в гостиную, помог опуститься на диван, поухаживал за Ольгой и Светой, сел напротив и задал «дежурный» вопрос о погоде, а Ира выяснила, что Людмила Евгеньевна будет пить, и унеслась за свежевыжатым соком.
«Дежурный» ответ незаметно перерос в обсуждение нюансов рейдов в межсезонье, а потом Императрица вспомнила о Егоре с Полиной и призналась, что перестраховалась. В смысле, выяснила у Ляпишева, какое количество его подчиненных в данный момент находится на той самой заимке, и приказала отправить присматривать за девочкой майора Анненкова, хорошего целителя и хотя бы одну высокоранговую Одаренную.
Последние четверть часа до прибытия Кувалды тоже прошли интересно: государыня довольно сообщила, что ее супруг, наконец, изыскал возможность выделить время для регулярных тренировок, соответственно, вот-вот начнет готовиться к омоложению, невесть в который раз поблагодарила меня за совет обратиться к Ксении Станиславовне и рассказала, как на известие о прорыве Владимира Александровича в Богатыри отреагировали отдельные «любящие родственнички», заждавшиеся его естественной смерти. Реакции пары уродов, с горя решивших запить, описала настолько образно и сочно, что довела нас до смеховой истерики.
В общем, если бы не доклад Куклы, «то и дело косившей глазом на мобильный терминал», и не заинструктированная Недотрога, мы бы точно зевнули приезд Карамзиной. Но они бдели, поэтому Надя встретила и проводила Княгиню к нам, а Ира в нужный момент «возникла» возле двери в коридор, представила очередную гостью и… через гарнитуру выдала забавный вывод:
— А ведь Воронецкая смешила вас не просто так: вы зарумянились, все еще улыбаетесь и выглядите беспечными, то есть, не опасаетесь!
Согласился. Мысленно, ибо как раз поднимался из-за стола и наводился на Карамзину. Ну, а она, возникнув на пороге, оглядев помещение и заметив раскрасневшуюся Императрицу, сидящую рядом с моей благоверной, на миг потеряла дар речи. Впрочем, держать лицо Наталья Родионовна научилась лет за сто до моего рождения, поэтому мгновенно перестроилась в нужный режим и изобразила идеальный поклон, ибо, как в прошлый раз, приехала в брючном костюме. Не «просела» и после не самого стандартного обращения Людмилы Евгеньевны:
— Привет, теть Наташ! Оставляй всю серьезность в коридоре, заходи и устраивайся поудобнее: в этом доме лишние церемонии не в чести…
— А Игнат Данилович и его супруги разрешат так мусорить?
— Мусорить серьезностью разрешаем… — твердо сказал я, качнувшись навстречу.
— Что ж, как скажете… — усмехнулась женщина, сделала вид, что что-то выбрасывает, танцующим шагом подошла к ближайшему свободному креслу, с моей помощью опустилась на сидение и контратаковала Воронецкую… в предложенном ею же стиле: — Люд, признаюсь, этот твой шаг я не просчитала. А ведь ты собираешься меня удивить не только им, верно?
— Верно… — кивнула та и шокировала всех, включая меня. Почему? Да потому, что по какой-то причине в одностороннем порядке переиграла наши договоренности и повела себя не так, как я рассчитывал: — Теть Наташ, я должна Игнату Даниловичу и его девочкам жизнь. В твоем понимании этого утверждения. И точно такой же долг признал Володя. А теперь вопрос: нашу реакцию на любое недостаточно уважительное телодвижение в адрес этой семьи представляешь?
— Хм…
— А теперь добавь к этому «хм…» еще два штриха: ни один из знакомых мне Одаренных, включая тебя, не вытащил бы меня из той задницы, в которой я обзавелась этим долгом, и… для меня этот дом — аналог флигеля Антошки!
Последний тезис я не понял от слова «вообще». Зато поняла Карамзина. И, на мгновение «поплыв» взглядом, обезоруживающе улыбнулась:
  
— Неуважительных телодвижений с моей стороны и не планировалось. Но я прониклась… И любопытна… И до сих пор под впечатлением дизайна родового поместья Игната Даниловича… И…
— … привыкла диктовать моду всей Империи, а тут Иконой Стиля назвали не тебя?
— Да.
Тут мне надоело изображать статиста, и я влез в их перепалку, напомнив о том, что серьезность, вроде как, выброшена в коридор.
Женщины переглянулись и практически одновременно извинились. Я кивнул в знак того, что принимаю их извинения, и предложил перебраться за стол. После чего поухаживал. За всеми. Ибо был единственным мужчиной в помещении. А потом задал тему застольной беседы, ехидно спросив у «тети Наташи», какое вино, по ее мнению, лучше всего подходит к змеиному мясу.
— Если это мясо Кошмара, то его можно запивать даже водой! — легко и непринужденно отшутилась она, решив, что я задал этот вопрос просто так. А Императрица, поймав мой взгляд, полюбопытствовала, не осталось ли у нас, часом, изюбрятины.
— Осталось, конечно… — улыбнулся я. — Вам ее и приготовили.
Женщина заулыбалась и аж заерзала от нетерпения. Что, конечно же, не прошло мимо внимания Натальи Родионовны. Но высказать свое мнение о столь несолидном поведении Императрицы эта гостья не успела — на пороге гостиной нарисовался первый андроид, и Кувалда заинтересованно уставилась на содержимое подноса. А через пару минут, попробовав блюдо, «возникшее» перед носом, изумленно выгнула бровь:
— А изюбрятина у вас тоже Кошмарного ранга?
— Нет. Обычная «шестерка».
— Тоже неплохо… — без тени улыбки заключила она, кинула нечитаемый взгляд на Воронецкую, наслаждавшуюся вкусом любимого блюда, попросила налить красного вина и на какое-то время потерялась в гастрономическом удовольствии. То есть, застольную беседу поддерживала, при необходимости отшучивалась, но инициативу не проявляла. Зато после того, как дело дошло до десерта, попробовала торт-медовик, пригубила чай и уставилась на меня с тем самым, прежним интересом: — Игнат Данилович, я знаю, что это поместье вы купили совсем недавно и пока еще не ремонтировали, поэтому вынесла за скобки его интерьеры и проанализировала все остальное. Выводы продолжают будоражить воображение: у вас воистину великолепный повар; вы едите мясо, за которое любой гурман продаст душу; пьете бесподобные вина и напитки; привычно пользуетесь стильным сервизом, столовыми приборами и бокалами, а одеваетесь… Впрочем, об этом я, помнится, уже говорила, поэтому перейду к заключению из трех слов: вы живете красиво! Так, может, стоит поделиться этим отношением к жизни с миллионами жителей Империи?
Я представил себе этот процесс и поморщился:
— Наталья Родионовна, нам в принципе неинтересен мир высокой моды, не нужны рекламные контракты, а известности слишком много уже сейчас!
— Тем не менее, «Стихии» и «Стрибоги» вы рекламировали! — напомнила она. А зря: к этому вопросу я подготовился лучше всего:
— Разве? Я просто погонял в свое удовольствие и поставил пару-тройку рекордов, а не кривлялся на камеру, изображая невесть что. Да, в результате у автоконцернов «Русь» и «Москва» взлетели продажи, но это — дело десятое. Ведь я не ломал себя об колено, а пошел навстречу своей любви к скорости, мощным спортивным машинам и адреналину.
— Вы забыли упомянуть тюнинговые мультикоптеры… — мягко поддела меня Императрица. Пришлось исправляться:
— Да, «Орлан» уже свел меня с ума, но в данный момент я летаю только в пассажирском салоне. И убиваюсь в тренажере…
— Значит, и этот слух не врет?!!!
— Не врет, теть Наташ… — улыбнулась Воронецкая. — Игнату Даниловичу и его подругам настолько надоело пробиваться сквозь пикеты из фанатов и журналистов, что они решили приобрести вертолет. И поделились этой идеей с моим самым любимым внуком. А тот тоже любит скорость и адреналин. Вот их компания на «Орланы» и пересела.
— Кажется, мне надо крепко подумать… — очень уж странным тоном пробормотала Карамзина и попробовала уйти в себя.