Беркутов-Туманный. Икона Стиля (СИ)

Кстати, один «необязательный» тост я все-таки поднял. Эдак через час с небольшим после начала застолья. За новоявленного Новика, «уже сделавшего первые шаги по пути к становлению Князем». Из-за чего Лиза, плавившаяся от восторга с самого утра, аж задохнулась от восторга, вскочила на ноги, стоя выслушала остальные поздравления и приятно удивила, выдав чрезвычайно достойную ответную речь. А еще через несколько минут двое вышколенных официантов вкатили в зал тележку с огромным тортом, и Ольга, пересчитав горящие свечи, вопросительно уставилась на Витю:
— А почему восемнадцать?
Он «удивленно» захлопал ресницами и повернулся к Тане. А та весело заулыбалась:
— Это из-за меня: я как-то сказала ему, что настоящей женщине всегда восемнадцать, и доказала, что оспаривать этот тезис вредно для здоровья!
— Беру его на вооружение! — заявила моя благоверная, подождала, пока торт подкатят к столу, и с первого же выдоха погасила все язычки пламени. А после того, как ей отрезали и вручили первый кусок, посерьезнела и передала эту тарелку мне: — Я до сих пор жива, здорова и в состоянии праздновать день рождения только благодаря тебе: ты наткнулся на меня в Пятне, вытащил из абсолютно безвыходной ситуации, взял под крылышко, подарил семью, род и друзей, стал центром моей личной Вселенной и ведешь за руку из счастливого настоящего в еще более счастливое будущее. Поэтому Самый Вкусный Кусок — твой!
Последнее предложение озвучила с мягкой улыбкой, вот младшенькая и застрадала. Видимо, как-то почувствовав, что я не знаю, как ответить на этот монолог:
— … а самый невкусный — мой. Но я не жалуюсь, ибо беззаветно люблю обоих. А все почему? Да потому, что заслужили! Правда, Лиз?
— Ага!
— Могла спросить и нас с Витей! — притворно обиделась Таня, севшая на ту же волну. И торопливо исправилась: — Нет, не могла: я беззаветно люблю только своего благоверного. Зато Игната — как друга семьи.
— Народ, сегодня день рождения Оли! — напомнил я. — Так что хвалите ее, а не меня.
— Не получится… — притворно вздохнула… Ксения Станиславовна. — Она ж вросла в вас сердцем. А значит, является вашей неотъемлемой частью.
— Что ж… — усмехнулся я. — Значит, сегодня я поворачиваюсь так, чтобы эта часть была в фокусе вашего внимания.
И «повернулся», перебазировав всю толпу в зал для боулинга и попросив научить Олю в него играть. Света, Витя и Таня шустренько наложили на нее лапки — естественно, в переносном смысле — и заняли самую правую дорожку. Ко второй умчались Надя с Лизой. Фомин, Лемешев и Чирков с благоверными оккупировали три следующие. А к последней чинно направились Валерий Константинович, Иришка и… Ксения Станиславовна! Ну, а я побродил между компаниями, искренне порадовался за целительницу, нынешняя физическая форма которой позволяла не только смотреть, но и играть, взял с ближайшего столика бокал с минералкой, залюбовался женой и… подобрался, услышал ехиднейший смешок Дайны.
Она, естественно, заметила «недовольное» постукивание пальцами по подлокотнику и раскололась:
— Минут сорок тому назад Ульяна и четверка ветеранов, отправленные Недотрогой в гости к Богачевым, добрались до их особняка, представились, вежливо попросили о встрече с главой рода и были посланы лесом. Причем, как выяснилось чуть позже, не дедом Татьяны, а усиленно унижавшими его «шантажистами» — двумя представителями гордого рода Скарятиных, напрочь потерявших голову от осознания собственной крутизны.
— Так, стоп: тех самых Скарятиных? — взволнованно проартикулировал я в объектив ближайшей камеры, дождался утвердительного ответа, с трудом удержал злую улыбку и с удвоенным энтузиазмом вслушался в объяснения:
— Так вот, «боевая горничная» жутко обиделась, проконсультировалась со Львом Абрамовичем, с которым была на связи, и вломилась сначала на территорию владения, а затем и в само здание… там, где сочла нужным.
  
Само собой, не одна, а с не менее возмущенными подчиненными. Потом побродила по первому этажу в поисках вконец охамевшего купца, изредка создавая новые проходы там, где их не хватало, и предельно жестко, но несмертельно пресекая любые попытки ее остановить. А после того, как нашла хозяина, заставила его послушать запись телефонного разговора с внучкой, начала ломать прямо в присутствии охреневших аристократов, и вынудила их себя атаковать. В тот момент, когда купец понял, что промолчать не удастся, и запел. Но команда из двух городских Рынд и их чуть более опытных телохранителей-Гридней не выстояла против пятерки Бояр и тридцати секунд. В итоге в данный момент в кабинете деда Татьяны валяется три трупа, а «чудом выживший» Скарятин, захлебываясь соплями, поет в телефон Ульяны, отвечая на все вопросы Кота-Баюна. И еще: я взломала камеры особняка еще до начала активной фазы, так что видела, с какой гордостью «боевая горничная» представлялась Богачеву со товарищи, как оскорбились ее парни, когда их, Беркутовых-Туманных, не приняли всерьез, и с какой непоколебимой уверенностью эта пятерка ответила на акт агрессии. Поэтому со всей ответственностью заявляю, что род растет и развивается в нужную сторону…
 Глава 11 
18–19 ноября 2513 по ЕГК.
…На авиабазу под Ясногорском сели буквально на четверть часа. Чтобы подобрать «Эскорт» с Ульяной, ее парнями, двумя «языками» и тремя трупами в плотных полиэтиленовых пакетах. Доступ на летное поле пробивал Виктор, поэтому автомобиль въехал на охраняемую территорию без досмотра, пулей пролетел по летному полю, вкатился в «мой» транспортник, и оба самолета, тронувшись с места, покатили к ВПП.
Как мы с Дайной и предполагали, Воронецкий, страшно обозленный срывом столь приятного времяпрепровождения, изъявил желание посмотреть на выжившего Скарятина сразу после того, как минивэн был зашвартован. Вот я запланированную сценку и отыграл — посмотрев на лицо «языка», с хрустом сжал кулаки и гневно процедил, что этого типа уже видел. И во время пресс-конференции на автодроме «Старт», и среди зрителей моей дуэли с Големом. Да, соврал — эту парочку Скарятиных и их телохранителей узнал БИУС, сохранивший в своей памяти панорамные картинки зала и толпы — но ложь сработала именно так, как требовалось: Великий Князь закаменел лицом, на миг ушел в себя и предложил перебраться в его «Буран». Там набрал государя. А после того, как услышал его голос, выдал нужный монолог:
— Дед, извини за то, что звоню в столь поздний час, но дело не терпит отлагательств: почти уверен, что СБ-шники Игната вышли на работодателей Тимофея Семеновича Чадова. И мне нужен доступ к архивам записей с пресс-конференции на автодроме «Старт» и камерам, снимавшим ту дуэль.
Владимир Первый потребовал, чтобы Витя вывел его голос на динамик, вытряс из меня всю информацию о конфликте с Богачевым и Скарятиными, спросил, есть ли у нас возможность отправить генералу Ляпишеву фотографии всех четырех физиономий, получил утвердительный ответ, сказал, что наберет нас снова от силы через полчаса, и собрался, было, отключиться. Но не успел. Ибо я сделал еще один заранее просчитанный ход: попросил разрешения объявить Скарятиным межродовую войну.
Государь озадаченно хмыкнул, напомнил, что речь идет о роде из первой сотни влиятельнейших родов Империи, понял, что я уперся, и пообещал дать ответ еще до рассвета.
Перезвонил через двадцать семь минут, голосом, аж звенящим от злого предвкушения, сообщил, что я не обознался, и продолжил радовать не только новостями, но и решениями, предсказанными Дайной:
— … но это мелочи: люди Дмитрия Львовича нашли связь между Данилом Скарятиным и все еще неустановленной личностью, атаковавшей вас в здании Следственного Комитета: шестого ноября, то есть, накануне вашего вызова на допрос, с двадцати двух десяти и до двадцати двух двадцати пяти их телефоны находились в одной и той же забегаловке на одной из окраин Новомосковска.